Море здесь было другого цвета — глубокого синего, с бирюзовыми бликами там, где мель проходила близко к поверхности.

Волна — длинная, тяжёлая, но мягкая: корабль не бился, а плавно поднимался и опускался, как на дыхании гиганта.

На кормовой площадке — они.

Дан стоял у поручня, подставив лицо ветру.

Волосы у него растрёпаны, рубаха расстёгнута на одну лишнюю пуговицу: жар тропиков делал своё дело.

Глаза — прикрыты, но он видел всё: как тянется вдаль побережье, как играет свет на воде, как роботы‑матросы слаженно работают с парусами.

Аня сидела на низкой скамье у кормовых лееров, поджав ноги, в лёгкой рубахе и коротком жилете. Её волосы солнце уже тронуло медью — рыжий стал ярче, на некоторых прядях появились почти золотые нити. Она смотрела на кильватерный след: белая, пенная дорога тянулась за каравеллой далеко‑далеко, как нитка, связывающая их с прошлым.

Рядом, на палубе, бесшумно двигались матросы.

Роботы, но теперь — другие, чем на флейте.

Они были проще по виду: меньше декоративных деталей, больше функционала.

Холщовые рубахи, штаны, шляпы от солнца — всё как у обычной команды.

Но движения — такие же точные, выверенные.

Они подхватывали тросы, перебрасывали шкоты, страховали реи.

—Левый борт, нок‑реи подтянуть, — негромко скомандовал Дан.

Ближайший «матрос» мгновенно рванулся к нужному месту, пальцы его уверенно пробежали по верёвкам.

—Кажется, я однажды так привыкну к ним, что живой матрос покажется мне неточным и ленивым, — заметил Дан, скосив взгляд на Аню.

—А живой матрос, — лениво отозвалась она, — может спеть такую песню, которую твой железный никогда не придумает. И рассказать, как его отец в шторме в пол‑паруса…

Ну и вообще— Она усмехнулась. — Не волнуйся. Людей никто не заменит и никогда, они помощники, а не замена, эти самые роботы.

—Это ты сейчас говоришь, пока роботы не начали рассказывать анекдоты, — вставила Нейро. — Тогда посмотрим, кого ты выберешь: экономию времени или «ценный человеческий опыт».

—Нейро, — протянула Аня, — когда у тебя появится опыт промокших до костей ног, тогда и поговорим.

—У меня нет ног, — холодно напомнила станция.

—Вот именно, — отрезала Аня.

Ветер ударил сильнее. Каравелла откликнулась, чуть накренившись, но не теряя хода. Роботы одновременно перенесли вес, кто‑то подстраховал ящик с закреплёнными бочками.

—Как она тебе? — спросил Дан, глядя вперёд, но явно имея в виду корабль.

Аня огляделась.

Палуба — уже знакомая: носовой бак с небольшим бушпритом, центральная часть — свободная, рассчитанная на работу с парусами, корма — с маленькой каютой и открытым балконом, где они сейчас и расположились.

Сбоку — орудийные порты, но меньше и аккуратнее, чем на флейте. Пушки — лёгкие, но скорострельные, плюс несколько спрятанных сюрпризов станции.

—Она — как хищная птица, — наконец сказала она. — Флейт — как тяжёлый, умный ворон. А эта — как… ястреб. Быстрая, нервная, но послушная, если держать правильно. Корабли, они вообще как птицы, просто пока еще не взлетели и несутся по волнам.

—Мне нравится это сравнение, — признал Дан. — Я думал о ней скорее как о кошке.

Но пусть будет птица. Главное — она нам верно служит.

—И слушается, — тихо добавила Нейро. —

Все системы в норме. Скорость — около десяти узлов. Курс — вдоль побережья, к районам испанских торговых трасс.

Берег слева постепенно менялся:

вместо ровной полосы пляжа начали появляться небольшие низины, где реки впадали в море, а дальше — выступы, похожие на застывшие волны камня.

—Там, далеко — Веракрус, — сказал Дан. —

Ещё дальше — гавани, откуда испанцы отправляют свои сокровища. Но нам пока туда не надо. Сегодня — просто патруль. Смотрим, кто тут бегает. Привыкаем к кораблю.

—И к морю, — добавила Аня.

Оно сейчас было особенно прекрасно.

Солнце стояло высоко, но ещё не палило беспощадно — только грело, разливаясь по коже. Волна перекатывалась ровно, иногда подбрасывая каравеллу мягким, почти игривым движением. Вдалеке над водой висели лёгкие облака, отбрасывая на гладь голубоватые тени.

Аня поднялась, подошла ближе к борту.

Положила ладони на тёплое дерево, чуть наклонилась.

Ветер подхватил её волосы, разбросал по плечам. Солнце по ним скользнуло, и Дан поймал себя на том, что смотрит не на берег, а на эту вспышку огня у себя на корабле.

—О чём думаешь? — спросила она, не оборачиваясь.

—О том, — честно ответил он, — что если бы у меня была возможность выбрать, с кем именно идти вдоль побережья Мексики на каравелле, я бы выбрал именно тебя.

—Хм, — она улыбнулась, глядя в воду. —

Это ты мне объясняешь, что я — удачный логистический выбор?

—И стратегический, — кивнул он. —

Ты не боишься моря. Ты споришь с ИИ. Ты останавливаешь меня, когда я могу зайти слишком далеко.

И… — он подошёл ближе, так, что его тень легла рядом с её тенью на палубу, — и ты делаешь так, что мне хочется возвращаться. Даже когда вокруг — тропики и полмира под ногами.

Она повернулась к нему, опираясь спиной на борт.

—Продолжай, капитан, — тихо сказала. —

Мне нравится слушать, как ты логически обосновываешь то, что чувствуешь.

Он усмехнулся, но его взгляд стал чуть серьёзнее.

—Я чувствую, — произнёс он, — что где бы мы ни были — в Ла‑Манше, у Кубы, здесь, у Мексики… Если ты рядом — это место становится центром карты. Неважно, что там ещё рисует Нейро.

Ветер подхватил последние слова и унёс их куда‑то к берегу.

Где‑то позади продолжали работать роботы‑матросы. Каравелла шла своим ходом, резала тёплую, плотную воду. Мир вокруг был широким, шумным, но на этом маленьком участке палубы всё сжалось до расстояния вытянутой руки.

Она не стала говорить ничего в ответ.

Просто протянула руку и коснулась его пальцев.

Он переплёл их — легко, без усилия.

Как будто это был самый естественный жест в мире.

Мексика тянулась вдоль борта.

Океан пел.

А время, казалось, замедлилось — на одну короткую, но очень важную песнь.

____________________________________________________________________________________________

Тишина моря редко бывает вечной.

Поначалу всё шло спокойно: каравелла уверенно скользила вдоль берега, солнце поднималось выше, иногда на горизонте мелькали чужие паруса — дальние, неопасные.

Но к полудню ветер чуть повернул.

Воздух стал тяжелее, горячее. К горизонту тянулись дымные, размытые полосы — то ли облака, то ли кое‑где горела суша.

И вместе с этим изменилась картина.

—Контакт, — первой сказала Нейро. —

Сектор на одиннадцать часов. Два корабля.

Один — крупный, идёт с пустым или лёгким трюмом. Второй — меньше, но вооружённее.

Курс пересекается, дистанция сокращается.

—Дай картинку, — попросил Дан, мгновенно собравшись.

Над палубой появилась полупрозрачная проекция.

Снизу — их каравелла, с текущим курсом.

Чуть впереди и ближе к берегу — тяжёлый испанский торговец: высокий борт, широкая корма, грузовая осадка небольшая — значит, либо разгрузился, либо только идёт за товаром.

Снаружи выглядел респектабельно:

прямые паруса на трёх мачтах, флаг с гербом Испании, несколько пушек — для приличия и самообороны.

Чуть с моря — второй корабль.

Уже, ниже, с большим количеством парусов,

борт уставлен пушечными портами, на мачте — флаг Франции, но поверх него ещё какой‑то яркий тряпичный знак, явно неофициальный.

—Французы, — хмыкнул Дан. —

Пираты под каперской отмазкой, скорее всего.

Испанец — лёгкая цель.

—Уже не такая лёгкая, — заметила Нейро. —

Если вмешаться.

Дан посмотрел на Аню.

—Вариант «идём мимо» сегодня не рассматривается? — спросил.

Она сжала губы и покачала головой, а он вдруг улыбнулся и произнёс:

— А я и сам не собирался.-

И рассмеялся, добавив:

— Я рад. что мы с тобой мыслим синхронно.-