— Скорость, — продолжала Нейро. —

При свежем ветре — до 10–12 узлов.

Особенно если это поздняя каравелла с косыми парусами, позволяющими лучше идти против ветра. Вооружение — на ранних типах минимальное, 4–8 лёгких пушек. Позднее — до 10–12, но меньшего калибра, чем у галеонов.

— А преимущества? — спросила Аня.

— Манёвренность, — сказал Дан. —

Проходимость в прибрежных водах.

Возможность вести разведку, внезапные рейды, уходить в мелководья, где тяжёлые галеоны просто сядут на мель. Для Кариб — то, что нужно.

Он ткнул пальцем в карту:

— Там — тысячи мелких заливов, рифов, отмелей. Каравелла может пройти между ними, как кошка между столами. Галеон — как бык на кухне.

— Но ведь… — задумалась Аня. —

Если каравелла меньше, она слабее в бою?

— В лобовой перестрелке — да, — честно сказал он. — Но мы не собираемся играть в честную войну. Мы не Испания, не Англия.

Мы — мы.Нам надо уметь увидать, подкрасться, ударить — и уйти, пока тот ещё не понял, что случилось.

На экране показали несколько сцен:

Каравелла идёт почти вправо к ветру, обходя тяжёлый галеон по дуге.

Потом — заходит в мелкую лагуну, куда тяжёлые суда просто не могут войти.

Потом — стремительно уходит от погони, пользуясь рваным ветром.

— А наш флейт? — тихо спросила Аня. —

Мы его бросим?

— Нет, — покачал головой Дан. —

Он останется нашим «купцом», нашей машиной для денег и спокойных переходов.

Каравелла — нашим «клыком».

Станция позволит держать оба корпуса — один можем оставить в тихой гавани, другим — действовать.

-К тому же, мы можем...мы явно подстрахуемся. Оружие последнего шанса, модульного типа, размеры коравеллы вполне позволяют его разместить: Пара автоматических турелей со скорострельными пушками калибра 30 мм., разрежут противника пополам на дистанции в несколько километров, пара аналогичных турелей с лазерами, пожгут и тоже порежут соперника, парочка ракет, отобьёт самых наглых и опасных, уж с десятка километров, ну а прицельные комплексы, позволят заранее заметить и навестись.- продолжил он и тут же добавил, развернув мысль:

- Модульный принцип, управление в двух вариантах- беспроводной и кабельный. Предусмотреть маскировку под хранение и установку. В точках применения развернуть систему выдвижения в верх на телескопичных основах. Аналогично, модульного типа, системы хранения боезапаса и энергетические блоки. Предусмотреть вариант хранения и установки на всех кораблях, флейт доработать. -

Ещё мгновение, никто не успел отреагировать, а он продолжил:

- разработать универсальные беспилотники, с подвешиваемыми блоками- ударными и разведывательными. Предусмотреть хранение и запуск со всех типов кораблей. Загрузить программы управления всеми вооружениями в наших роботов, матросов -

Он остановился, перевел дух, улыбнулся и наконец завершил свою речь:

-Ну теперь я спокоен ..пусть только попробуют...-

А Нейро тут же отозвалась:

- Принято, Дан. Все сделаем. На каравелле выйдете уже с полным комплектом...-

И тут же добавила:

- Узнаю Хранителя, он всегда был порвать весь мир за слезинку...-

Она не договорила, Дан просто кивнул и обнял Рыжую, а она тоже кивнула, она все поняла...

Внутри что‑то успокаивалось: мысль о том, что их первый корабль не уйдёт в небытие, была почему‑то важна, а ещё важнее было понимание, то что она сейчас услышала, это из- за нее и значит ...

Она улыбнулась и перевела тему, подумав:

- Ты не пожалеешь..Ты все увидишь, все узнаешь...ты согреешься в моем пламени....-

...................

— Как мы её сделаем? — спросила.

— Так же, как флейт, — ответил он. —

Репликатору дадим матрицу поздней испанской или португальской каравеллы, адаптируем под Карибы. Размер — поближе к максимуму, чтобы была вместительная, но не теряла манёвренность. Вооружение — умеренное, плюс наши маленькие тайны.

И ещё… — он на секунду замолчал. —

Я хочу, чтобы она была… красивой.

Он сказал это немного виновато, словно признавался в слабости.

— Флейт у нас — рабочая лошадь, — продолжил. —

Но иногда хочется сесть на жеребца. Чтобы, когда мы входили в бухту, все понимали: это не просто ещё один корабль.

Что‑то… не такое. Немного не из этого мира.

Аня невольно улыбнулась.

— Уже придумываешь, как пугать пиратов? — поддела она.

— Я придумываю, как играть с ними, — поправил он. —И как сделать так, чтобы нас запомнили.

— Тогда… — она посмотрела на экран, где каравелла вставала красиво под парусами —

давай сделаем её такой, чтобы и я её любила.

— Условия? — вскинул бровь он.

— Чтобы она шла против ветра, — сразу сказала Аня. — Чтобы не боялась мелководья.

Чтобы на ней было место, где можно сидеть вдвоём и смотреть на море, не мешая команде.

И чтобы она была… с характером. Не игрушка, не дворец. Живая.

Он смотрел на неё и кивал.

— Учтём, — сказал. — Нейро, фиксируй требования: максимальная осадка — не более трёх метров, упор на манёвренность.

Открытая площадка на корме, оборудованная для двоих…

— Он скосил на неё взгляд. —

С мягкими сиденьями и возможностью спрятаться от ветра.

— Принято, — отозвалась станция. —

Запускаю поиск оптимальной исторической матрицы. Основу предлагаю взять с поздней португальской каравеллы типа «нау», с модификациями. Время просчёта — две минуты.

Карты сменились чертежами.

Линии корпуса становились чётче: чуть приподнятая корма, аккуратный форкастель,

две мачты с парусами разного кроя — прямые и косые.

— Она будет… — Аня прикусила губу, пытаясь подобрать слово. — Лёгкой. Но упрямой.

— Как одна знакомая, — пробормотал Дан.

Она стукнула его кулаком в плечо — не сильно.

— А твой флейт? — спросила в ответ. —

Тяжёлый, но умный.

— В итоге, — усмехнулся он, — у нас будет семья: тяжёлый и лёгкий, море и станция, Огонь и Тьма.

Она чуть‑чуть покраснела, но не отвела глаз.

— Главное, чтобы ты не решил, что каравелла заменит тебе меня, — сказала. —

А то ты так смотришь на корабли…

— Не смеши, — тихо ответил он. —

Корабль — это дом. А ты — та, ради кого в этот дом хочется возвращаться. Разные категории.

Его пальцы нашли её ладонь — не демонстративно, а будто случайно. Она не отдёрнула.

На экране каравелла встала под парусом в какой‑то безымянной бухте Карибского моря.

Волна мягко поднимала её, солнечные блики ходили по тёмному дереву борта.

Где‑то там, в будущем, она ждала своих первых выходов.

А здесь, на станции, двое людей — один из будущего, одна из прошлого — сидели плечом к плечу, держались за руки и смотрели вперёд — в море, в космос, в себя.

Режимы жизни— море, станция и романтика — медленно переплетались, как снасти на мачте новой, ещё не построенной каравеллы...

Глава 4

Море сменилось.

Атлантика, суровая и серая, осталась где‑то далеко за спиной — в памяти, в прошлых переходах, в пороховом дыму Ла‑Манша.

Теперь под килем дышал другой океан: тёплый, густой, насыщенный запахом жизни.

Каравелла шла уверенным ходом.

Корпус — тёмное дерево, ещё свежее, с лёгким отливом масла.

Нос — вытянутый, острый, словно стрелка компаса.

Корма — приподнята, с открытой площадкой, где вдвоём можно было сидеть и смотреть, как за кормой ломается волна.

Паруса — белые, полные, чуть надутые сильным, но ровным пассатом.

Часть — прямые, на передней мачте; часть — косые, латинские, позволяющие идти ближе к ветру. В снастях звенел ветер, но не яростно — игриво.

Мексиканское побережье тянулось слева — зелёная полоса, разрываемая жёлтыми пляжами и тёмными выступами скал.

За ней — джунгли, влажные, тяжёлые, с дымками костров там, где прятались деревеньки и фактории. Над берегом иногда взлетали стаи птиц — белые точки в синеве неба.