а вот настроение у местных моряков обычно боевое.

— Есть контакт, — сразу подтвердила Нейро. —

Сектор на восемь часов.

Два корабля. Один — голландский флейт, гружёный. Второй — английское судно каперского типа.

Дистанция — четыре мили, сокращается.

Судя по манёвру, англичанин заходит на атаку.

— Покажи, — приказал Дан.

Прямо в воздухе над палубой вспыхнула полупрозрачная карта: две точки, линии курсов.

Потом — картинка с увеличением: две тёмные туши на зыби.

Голландец шёл нагруженный: сидел в воде тяжело, нос врезался в вал, не успевая играть.

Форма — узнаваемый флейт, но попроще, чем их будущий брат; паруса слегка надорваны штормами, на бортах — всего по паре пушек.

Англичанин выглядел иначе: уже, злее.

Что‑то среднее между барком и малым фрегатом: выше по борту, с большей парусностью.

Борт — выставлен пушечными портами.

На мачте — флаг с красным крестом.

— Он его догоняет, — вполголоса сказала Аня.

Она уже слышала выстрелы — пока ещё глухо, с задержкой, но звук был узнаваем: тяжёлый удар орудия, откат лафета, потом — отдалённый гул ядра, врезающегося в воду.

— Да, — подтвердил Дан. —

Капер, похоже, решил, что гружёный купец — его законная добыча.

— Они же… — Аня посмотрела на него. —

Каперы — вроде как «по закону»?

— По их закону, — фыркнул он. —

Но у меня — свой. Я уже говорил: если кто‑то лезет туда, что я считаю своей зоной… — он не договорил, но в голосе сталь зазвенела сама.

Флейт чуть изменил курс. Мягкое, почти незаметное движение — но ветер стал бить в паруса под другим углом. Корабль ускорился.

— Скорость — восемь узлов, — отрапортовала Нейро. — Могу добавить за счёт скрытой тяги.

— Пока не надо, — отрезал Дан. — Не хочу, чтобы англичане потом рассказывали про «чёрта на досках». Подойдём как честные люди, а там посмотрим.

Он обернулся к Ане.

— Сейчас будет грязь, — прямо сказал он. —

И кровь, и щепки, и крики.

Ты можешь спуститься под палубу. Это не трусость.

— Нет, — покачала она головой. —

Если я иду с тобой — то иду.

Не буду прятаться, пока другие за меня дерутся.

Он смотрел пару секунд, затем кивнул коротко:

— Тогда слушай. Ты — у правого борта, за этой переборкой, — он показал место, откуда море было видно, но осколки не долетали. —

Не высовывайся, пока я не скажу.

Если кто‑то попробует залезть на наш борт — целишься в колени или плечи, не в голову.

Пистолеты возьмёшь у того, — он кивнул на ближайшего робота, — только помни: это не игрушка. Психику мы тебе уже подпортили, давай без лишних травм.

— Я справлюсь, — сухо ответила она.

Ветер усилился.

Флейт заскрипел сильнее, ловя волну.

Борт мягко, но ощутимо накренился, проходя через длинный вал.

Пена шипела по доскам, отдельные брызги долетали до палубы, оставляя солёные точки на её щеках.

Впереди всё было уже видно не в проекции, а живьём.

Голова голландца — тёмный пузатый корпус, старательно убегающий, но обречённый.

Он шёл полным ходом, но груз тянул его вниз, лишая манёвра.

Сзади к нему поджимался англичанин — более лёгкий, с полным парусом, режущий волны.

От него уже ушёл первый дымок выстрела, отстав в воздухе серым флагом.

— Дистанция — кабельтов двадцать, — уточнила Нейро. —

Слышен огонь из орудий.

У голландца повреждена грот‑мачта.

На глазах одна из его реев чуть просела, парус провис некрасивым пузом.

Корабль потерял в скорости ещё немного.

С палубы англичанина доносился гомон голосов — через ветер сюда доходили только клочки речи, но тон был достаточно понятен: возбуждённый, жадный.

— Ну что, — тихо сказал Дан. —

Повеселимся?

Он отдал короткую команду:

— Нейро, открываем фальшедоски по борту.

Основные пушки зарядить картечью.

Скрытые — ядром.

Подойдём будто бы на помощь. Никаких резких манёвров.

— Принято, — откликнулась станция.

В борту их флейта тихо щёлкнуло.

За рядком аккуратных деревянных досок, которые с виду ничем не отличались от прочей обшивки, шевельнулся металл.

Из темноты выкатились стволы — гладкие, чернеющие, с тонким налётом смазки.

Роботы‑артиллеристы заняли позиции, проверяя наводку.

Всё — без шума, с точностью машин.

— Под каким флагом мы идём? — вдруг спросила Аня.

— Нейтральным, — ответил Дан. —

Пусть гадают, кто мы. Для начала — никто.

Мачта их флейта несла простой белый флаг без герба. На этом буром, мятущемся море он смотрелся почти насмешкой.

Англичане их уже заметили.

С чужой палубы донёсся крик, потом — ещё.

Там забегали фигуры, кто‑то взлетел на ют, всматриваясь.

— Они думают, что мы ещё один купец, — хмыкнул Дан. —

Сейчас позовут «к столу».

Флейт шёл наперерез. Вода забивалась под нос, брызги били по форштевню, улетая в стороны веером. Море гудело — не шторм, но уверенный, тяжёлый ход волны.

В какой‑то момент все трое — голландец, англичанин и их флейт — оказались в одной линии.

Голландец — впереди, потный, запыхавшийся.

Англичанин — за ним, как собака за быком.

И они — чуть в стороне, входя в дугу.

— Дистанция — кабельтов пять, — сказала Нейро. —

Оптимальна для первого залпа.

С англичанина донёсся протяжный крик:

— Heave to! Identify yourself! —

Горло у крикуна было знатное — перекрыл половину ветра. Слов было не разобрать, но интонация — приказная, нетерпеливая.

Дан облокотился на фальшборт, как будто был самым обычным капитаном самого обычного небольшого торговца.

— Сейчас, — негромко бросил он. — Ещё чуть ближе…

Вода вокруг зашипела сильнее.

Ветер переменился, загудел в снастях.

Флейт мягко, но упрямо тянулся вперёд.

Лица на палубе англичанина уже можно было различить: заросшие щетиной, с повязками, в старых куртках.

Кто‑то стоял у пушки, кто‑то держал абордажный крюк. Капитан — в треуголке, с раструбным пистолетом за поясом.

— Останавливайся, говорю! — уже почти по‑русски можно было прочитать по губам смысл.

Дан спокойно поднял руку — как будто собирался махнуть в ответ.

А вместо этого тихо сказал:

— Огонь.

Пушка рявкнула.

Звук был такой, будто мир на миг треснул.

Пламя вырвалось из ствола, густой дым повалил в сторону.

Ядро, ныряя в морской воздух, ударило по борту англичанина чуть ниже линии палубы.

Дерево взорвалось щепками.

Корабль дёрнулся, как раненый зверь.

И сразу же — салютом — остальные.

Борт их флейта ожил сплошным гулом:

картечь и ядра вылетали по рассчитанным траекториям, входя в живое и мёртвое.

По палубе капера прошёлся вихрь смерти: людей сбивало с ног, отрывало руки, выбивало стойки.

Реи дрогнули, один из марсовых упал, повиснув на снастях.

Голландцу тоже досталось — волна от выстрелов и близкие разрывы заставили его качнуться, кое‑где срезало такелаж, но по сравнению с тем, что творилось у англичанина, это были царапины.

— Перезарядка, — чётко скомандовала Нейро роботу‑артиллеристам. — Корректировка углов. Следующий залп через двадцать секунд.

Английский капитан, ошеломлённый, пытался осознать, откуда прилетело.

Для него флейт был обычным пузатым торговцем. Откуда у такого — такая мощь?

— Swivel guns! Return fire! — надсадно заорал он.

С их борта глухо гавкнули пару лёгких орудий. Ядра ушли чуть выше, одно чиркнуло по рее их флейта, рванув полотно верхнего паруса, другое — бессильно плюхнулось в волну.

Море тут же подхватило этот огненный обмен, став ещё более живым.

Вода вокруг англичанина вспухала фонтанами, где падали ядра, пена летела всё выше, дробилась о борта.

— Ещё, — тихо сказал Дан. — По их орудийной палубе. И по мачтам. Нам их грузы не нужны, нам нужен урок.

Второй залп был точнее.

Первые два ядра вошли в корпус у самой ватерлинии — англичанин завалился чуть на бок, мгновенно забулькало внутри. Другое ядро срезало грот‑мачту: она, покачнувшись, медленно рухнула, ломая всё под собой.