— Можете идти, мисс, к вам претензий нет, — бросил Прим, даже не глядя на нее.

Крупье почти бегом скрылась за боковой дверью, и я почувствовал мимолетное облегчение — одним свидетелем меньше. Капитан тем временем снова повернулся к нам, и его лицо приняло угрожающее выражение.

— А вам, джентльмены, особое приглашение нужно? К стене! Живо!

Итальянцы, понимая, что сейчас не время для дальнейших споров, подчинились. Они встали в ряд, широко расставив ноги и упершись руками в холодную поверхность стены. Я последовал их примеру, стараясь сохранять дыхание ровным и не выдавать своего волнения. Нас начали обыскивать быстро и профессионально. Офицеры бесцеремонно хлопали ладонями по карманам, забирались под полы пиджаков и выворачивали содержимое наружу.

На столе начала расти куча изъятых вещей: пачки наличности, среди которых я узнал свои свежеполученные в банке сотни, кожаные портмоне, документы, золотые зажигалки и россыпи фишек. Мое портмоне и пачка денег, перетянутая банковской лентой, тоже оказались в этой куче. Овчарка в это время обнюхивала нас по второму кругу. Когда она подошла к Гвидо, ее лай стал просто оглушительным. Она буквально встала на задние лапы, пытаясь добраться до его правого кармана, где еще минуту назад лежал пакет.

— Ищите! Тщательно ищите! — прорычал Прим, указывая своим людям на Гвидо.

Офицеры опустились на колени, подняли штанины брюк итальянца, еще раз его тщательно обхлопали. Они заглядывали под стол, отодвигали тяжелые кресла и даже открыли автоматическую машинку для перемешивания карт, надеясь найти там тайник. Наконец, даже дошли до простукивания пола и стены, но результат оставался нулевым. Собака продолжала лаять, но найти источник запаха полицейские не могли. Гвидо стоял неподвижно, и я видел, как по его виску стекает сразу несколько крупных каплей пота.

— Но собака лает! — капитан Прим выглядел взбешенным. — Рокко, я знаю, что у тебя здесь что-то было. Куда ты это дел?

— Я звоню адвокату и подаю официальную жалобу на незаконное задержание и психологическое давление, — капа заговорил более уверенно, чувствуя, что инициатива переходит к нему. — Ваша собака, вероятно, просто проголодалась или реагирует на запах моей туалетной воды. Вы перевернули комнату вверх дном и ничего не нашли, капитан. Уходите!

Прим ничего не ответил, его взгляд переместился на меня. Он медленно подошел, внимательно изучая мое лицо.

— А ты кто такой? — спросил он, и в его голосе послышалось искреннее любопытство. — Ведь явно не из «семьи».

— Кит Миллер, — ответил я максимально коротко, глядя ему прямо в глаза. — Мои документы лежат на столе, сэр.

Прим подошел к столу, взял мое портмоне и достал оттуда права. Он долго сверял фотографию с оригиналом, потом достал визитную карточку, хмыкнул: “Издатель…”.

— Что ты тут делаешь, Миллер? Каким ветром тебя занесло в вип-комнату к этим ребятам? — его голос стал чуть мягче

— Играл в покер, — я снова ответил коротко, следуя проверенному принципу общения с полицией, который работал во все времена и во всех реальностях: не бойся угроз, не верь их посулам и никогда ничего не проси. — Менеджер зала предложил мне более спокойную обстановку, и я не счел нужным отказываться.

— С этими мифиозо?! — спросил удивленно Прим, указывая на Рокко и его команду. — Ты хоть понимаешь, с кем ты сел за один стол? У этих парней на совести столько грехов, что ими можно замостить дорогу до самого ада и обратно.

— В правилах покера ничего не сказано о моральном облике партнеров по игре, капитан, — заметил я, стараясь, чтобы мой тон оставался нейтральным. — Меня интересовали только их ставки и качество раздачи.

Прим на мгновение замолчал, чувствуя, что здесь что-то не так, но не имея ни одной зацепки, чтобы развить успех. Собака начала нервничать, она крутилась на месте, поскуливая и поглядывая на потолок, но сержант, кажется, списал это на общую усталость животного и обилие табачного дыма в комнате.

— Слушай, Миллер, — Прим снова подошел ко мне вплотную. — Ты кажешься умным парнем. Зачем тебе эти проблемы? Расскажи мне, что и куда они скинули, и я обещаю, что ты выйдешь отсюда свободным человеком.

Я глубоко вздохнул и вытянул руки вперед, запястьями вверх.

— Капитан, если я в чем-то обвиняюсь или арестован, то, пожалуйста, надевайте наручники прямо сейчас. Везите меня в участок, оформляйте и вызывайте дежурного адвоката. Я свои права знаю достаточно хорошо, чтобы понимать: любой допрос может проводиться только в его присутствии.

Я стоял с протянутыми руками, глядя прямо на капитана. Полицейские за его спиной выглядели растерянными — они действительно перевернули в комнате все, что могли, но результат оставался нулевым.

— Что? Забыли наручники дома?

Прим долго смотрел на мои руки, затем на Рокко, который продолжал стоять в позе оскорбленного аристократа. В комнате повисла тяжелая, гнетущая тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием овчарки.

— Ладно, парни, сворачиваемся, — наконец решил Прим, с ненавистью глядя на Рокко. — На этот раз тебе повезло. Но запомни мои слова: я тебя все равно достану. Рано или поздно ты совершишь ошибку, и тогда ни один адвокат в мире тебе не поможет.

Полицейские начали быстро покидать комнату. Сержант увел собаку, которая напоследок еще раз злобно гавкнула в сторону стола. Когда дверь за ними окончательно закрылась и в коридоре стихли шаги, мы все, словно по команде, облегченно упали на свои стулья. Напряжение, державшее нас последние десять минут, начало медленно отпускать, оставляя после себя ощущение полной эмоциональной выжженности.

— Черт возьми, парень, — Рокко первым нарушил тишину, глядя на меня с нескрываемым уважением. — Я видел много дерзких парней, но такого впервые…

Покряхтывая капа встал, подошел к Гвидо. Резко ударил его ладонью по щеке. Так, что голова мотнулась.

— Имбечилло!

Это как раз понятно. Гвидо, действительно, имбицил таскать на себе кило герыча.

— Сали — Рокко повернулся ко второму подручному — Сходи, проверь, как там Бетти и ушла ли полиция. Гвидо! Ты больше не в семье. Уезжай на Сицилию. В Штатах тебе делать нечего.

Парень вытащил платок, начал вытирать кровь - Рокко разбил ему нос. Голову он не поднимал, смотрел в пол. Не оправдывался.

Вернулся Салли:

— Уехали с концами.

— Достань и унеси — Рокко кивнул на потолок. Салли легко залез на стол, вытащил пакет. Засунул его в карман пиджака, спрыгнул. Я тем временем сгребал вещи со стола - убрал бумажник, собрал деньги и свои фишки.

Салли ушел, капа уселся напротив меня. Повертел в руках визитку, что зачитывал капитан. Потом написал на ней номер телефона:

— Будут какие-то проблемы… Любые! — с нажимом произнес он — Звони, я их решу. Ты теперь друг семьи, здорово нас выручил.

— Какой семьи? — уточнил я

— Гальяно — коротко ответил Рокко, подвинул ко мне все лежавшие фишки на столе, встал, не глядя на Гвидо, вышел.

Глава 33

С Гвидо я встретился к своему удивлению еще раз в тот же день. Уже совсем поздно вечером, в баре отеля. Сначала я сходил в номер, принял душ. Сменил пропотевшую рубашку на новую. Посчитал свой “выигрыш”.

К моим собственным трем тысячам, с которыми я зашел в вип-комнату комнату, Рокко добавил еще пять тысяч в крупных фишках — своеобразный гонорар за молчание, быструю реакцию и риск, который я разделил с его «семьей». Итого восемь дополнительных и внеплановых тысяч долларов лежали передо мной на кровати. Я аккуратно сложил их в лоток, решив обменять на кэш и завязать с играми. Меня от них уже тошнило.

Спустившись обратно в главный холл казино и посетив кассира, я обнаружил, что атмосфера заведения претерпела значительные изменения, превратившись из неторопливого царства азарта в кипящий котел человеческих страстей. Большие толпы народа стекались к центральному залу. Там был установлен помост с боксерским рингом, установлены дополнительные прожекторы, заливавшие пространство резким, почти хирургическим светом. По периметру торчало несколько телевизионных камер. Из разговоров прохожих и выкриков зазывал я быстро понял, что сейчас начнется одно из главных спортивных событий сезона — боксерский матч за звание чемпиона мира в тяжелом весе.