Когда я наконец отстранился и начал приводить себя в порядок, Долли все еще стояла, наклонившись вперед и тяжело дыша, ее плечи мелко дрожали, а подол платья был смят и задран почти до талии. Я поправил пиджак, галстук и, слегка похлопав ее по попке, которая все еще хранила тепло моих ладоней, спросил:

— Ты ведь явно не успела получить свое удовольствие, Долли? Нам определенно стоит продолжить это в номере, где нет риска, что механик лифта решит проверить, почему застряла кабина.

Она медленно выпрямилась, глядя на меня ошарашенным взглядом. Натянула трусики, поправила платье.

— Кит, если ты так же хорош в марафоне, как и на стометровке, я дам тебе бесплатно!

Это ли не высшее признание моих заслуг? Я нажал на кнопку отмены остановки, и лифт снова ожил, продолжая свой путь к сто семьдесят четвертому номеру, где у нас явно будет продолжение!

Глава 30

Номер сто семьдесят четыре в «Дезерт Инн» оказался просторным люксом, где тяжелая мебель из темного дерева соседствовала с мягкими коврами песочного цвета. Долли, едва мы переступили порог, жестом указала мне на дверь ванной комнаты, отделанную светлым мрамором, и предложила освежиться, в то время как сама она направилась к массивному шкафу, в недрах которого скрывались ее многочисленные наряды.

Я заперся в ванной, включил горячую воду и позволил тугим струям смыть с плеч липкий азарт казино, который за несколько часов успел пропитать кожу не хуже табачного дыма. Стоя под душем, я закрыл глаза и начал методично анализировать ситуацию, переводя эмоции в сухие цифры и логические цепочки, как делал это сотни раз в своей прошлой жизни. Тогда правда, масштабы игры были иными, но правила выживания оставались прежними.

Согласно карте, которую я изучил еще в самолете, в Лас-Вегасе и его ближайших пригородах насчитывалось около пятидесяти банковских отделений и представительств различных финансовых организаций, и при сохранении нынешнего темпа мне требовалось дня два, чтобы закрыть этот вопрос с “посевом макулатуры” окончательно. Если приплюсовать сюда еще и фешенебельные гостиницы со своими кассами и многочисленные казино, готовые обналичивать чеки респектабельных клиентов без лишних вопросов, то за три дня работы мой чистый доход должен был составить около тридцати тысяч долларов. С учетом сегодняшнего выигрыша в баккара общая сумма на руках приближалась к сорока тысячам — приличные деньги для пятьдесят второго года, на которые можно было не просто безбедно жить, а строить фундамент настоящей империи.

Однако возникла проблема, о которой я думал все время, пока вытирался жестким гостиничным полотенцем: деньги требовали легализации, поскольку банальное зачисление таких сумм на личный банковский счет Кита Уайта неизбежно привлекло бы внимание ФБР, которое явно начинет мониторить крупные внесения наличных, опасаясь влияния организованной преступности. Что же делать? Кажется, стандартный дипломат, плотно набитый стодолларовыми купюрами, вмещает в себя примерно семьсот тысяч долларов, и вряд ли за весь мой нынешний вояж по Соединенным Штатам мне удастся собрать сумму, превышающую этот объем. Просто потому, что Лас-Вегас - самый богатый город на моем маршруте. Если не брать Нью-Йорк. Дальше будет сильно “беднее”.

План созрел сам собой: я буду планомерно разменивать мелкие и средние купюры на банкноты крупного номинала, которые гораздо проще перевозить, тем более что досмотра багажа в аэропортах не фактически не существует. После возвращения в Лос-Анджелес я просто внесу эти средства в качестве уставного капитала в «LV Corp.» - в банке не станут спрашивать, личные ли это сбережения или займы от частных лиц. В городе регистрируется сотни компаний в месяц и никто не станет копать так глубоко, чтобы проверять происхождение активов новообразованной структуры, занимающейся издательским делом.

— Скажи мне, — я повернул голову в ее сторону, поймав ее лукавый взгляд, — а ты по-настоящему художница или это была лишь красивая сказка для привлечения внимания скучающих джентльменов в зале баккара?

Она на мгновение замялась, и в ее глазах промелькнула тень чего-то похожего на искреннее смущение, которое она тут же попыталась скрыть за привычной маской профессиональной соблазнительницы.

— Ну, я действительно училась в художественной школе в Сан-Франциско перед тем, как... — она замолчала, подбирая слова, но я не собирался облегчать ей задачу.

— Перед тем, как начала торговать мохнатым золотом, — закончил я за нее, не ставя целью оскорбить, а лишь констатируя факт, который был очевиден нам обоим.

— На зарплату начинающей художницы в этом городе не проживешь, Кит, а мне всегда хотелось иметь красивые вещи и жить в таких номерах, а не в каморках над прачечной, — вздохнула Долли, и я увидел, как ее рука непроизвольно потянулась к краю моего полотенца.

Лучше скажи, ты можешь нарисовать мне логотип для компании прямо здесь и сейчас?

Долли удивленно приподняла брови, и ее лицо на мгновение утратило свою сексуальную агрессивность, сменившись выражением крайнего недоумения.

— Прямо сейчас? Кит, ты самый странный клиент из всех, что мне попадались за последний год, а поверь, в Вегасе я видела много оригиналов.

— Ага, я настоящий извращенец, меня возбуждает качественная графика, — я рассмеялся, чувствуя, как напряжение окончательно уходит. — Так что, справишься?

— А что именно нужно изобразить? — “Овечка” подобралась, и в ее движениях появилась профессиональная сосредоточенность художника.

— Стилизованную голову кролика, — ответил я, стараясь говорить максимально буднично, хотя понимал, какую бомбу я сейчас закладываю под фундамент будущего медиа-рынка. — В профиль, с длинными ушками, в галстуке-бабочке. Знаешь, такой пижонский вид, самоуверенный и слегка ироничный.

— Ну, это совсем не трудно, я таких зверушек в школе сотнями рисовала, — Долли дотянулась до ящика прикроватной тумбочки, извлекла оттуда фирменный гостиничный блокнот с логотипом «Дезерт Инн» и ручку.

Она пристроила блокнот на колене, закусила губу и начала быстро набрасывать контуры. Я наблюдал за тем, как под ее рукой оживает образ, который через несколько десятилетий станет узнаваемым в любой точке земного шара. Линии были уверенными и четкими; она действительно обладала талантом, который просто нашел себе другое применение в условиях жесткого капитализма пятидесятых. Через пару минут она протянула мне листок, и я увидел того самого зайца — он получился практически один в один как эмблема «Плейбоя», с тем же легким наклоном головы, одним заваленным вперед ухом и надменным выражением мордочки.

— Забавно получилось, даже не думала, что кролик может выглядеть так игриво, — Долли сама залюбовалась результатом своей работы, рассматривая рисунок под лампой.

— Слушай, а ты сможешь сделать этот вариант пером и тушью, в большом формате? — я серьезно посмотрел на нее, понимая, что мне нужно юридически чистое закрепление этого образа. — Черным на белом, максимально аккуратно, без лишних штрихов.

— Конечно, дорогой, у меня есть кисточки и гуашь, я иногда рисую эскизы для своих нарядов, когда совсем скучно, — она снова рассмеялась, поглаживая меня по колену. — А зачем тебе это нужно? Неужели ты действительно собираешься делать это лицом своей фирмы?

— Именно так, и за этот логотип ты продашь мне все права официально, по договору, в вечное владение. Мы сходим завтра к нотариусу, я заплачу тебе сто долларов сверх нашего уговора за эту работу, и мы оформим бумаги. Только при тебе должны быть все документы, подтверждающие личность.

Долли пожала плечами, и в ее взгляде снова появилось то самое выражение готовности к любой сделке, которое делает жизнь в этом городе такой простой и понятной.