Я слушал его и понимал, что мой путь будет куда тернистее, чем казалось изначально. Чтобы выжить, мне нужно будет создавать «текстовое алиби» — прятать красоток за статьями о политике, джазе и интервью с серьезными писателями. Нужно заставить цензора продираться сквозь десять страниц текста, чтобы оправдать существование одной фотографии. Издательское дело в пятьдесят втором — это не про свободу, это про виртуозное лавирование между ханжеством и законом.
***
Вечером, когда рабочий день остался позади, я направился по адресу, указанному Китти. Это был небольшой, но вполне приличный кондоминиум в хорошем районе северного Голливуда. Поднявшись на нужный этаж, я нажал на кнопку звонка и услышал торопливый стук каблучков.
Дверь открылась, и я на мгновение замер. Китти сменила синее платье на нечто более домашнее, но не менее эффектное — шелковый халат глубокого изумрудного цвета, который при каждом движении подчеркивал её формы, показывая в вырезах часть груди или коленки. В квартире царил полумрак, разбавленный мягким светом многочисленных свечей. В воздухе пахло запеченным мясом и чем-то сладким.
— Проходи, именинник, — она улыбнулась, забирая мою куртку. — Я уже начала бояться, что ты передумал.
Стол в небольшой гостиной был накрыт по высшему разряду. Фарфоровые тарелки, поблескивающее серебро, ваза с фруктами. Китти подвела меня к столу и протянула небольшую коробочку, перевязанную лентой.
— Это тебе, Кит. С днем рождения!
Мисс Кларк даже спела мне Хэппи бездай ту ю. Хриплым голосом, прямо Мерлин Монро на дне рождения Кеннеди. Только вот мистера президента в словах не было. Ну да ничего, какие еще мои годы…
Я смущенный и отхеппибезденный принял подарок. Внутри оказались изящные мужские часы на кожаном ремешке. Серебряные TUDOR Oyster. Вещь была явно не из дешевых, и мне стало по-настоящему неудобно.
— Китти, это слишком... Я не могу принять такой дорогой подарок!
— Глупости, — она мягко положила руку мне на плечо. — Я заметила, что ты постоянно спрашиваешь время. Считай это моим вложением в твою пунктуальность. А теперь открывай шампанское.
Вечер потек в интимной и теплой атмосфере. Мы ужинали, и я ловил себя на мысли, что Китти действительно очень постаралась. Блюда были великолепны, а шампанское приятно кружило голову. На десерт она вынесла небольшой торт, на котором красовались две свечи в форме цифр «22».
— Двадцать два года, — она задумчиво посмотрела на меня, подперев подбородок рукой. — Совсем еще мальчишка, Кит. Но в глазах у тебя иногда проскальзывает что-то такое... будто ты прожил не одну жизнь, а три. Я аж вздрагиваю.
А она наблюдательная! И совсем не глупая.
В ходе разговора я узнал о ней больше. Оказалось, что на самом деле её зовут Кейтелин. Она была ирландкой в первом поколении, чья семья приехала в Штаты в поисках лучшей доли, когда она была еще ребенком. Её отец работал на стройках, а мать брала шитье на дом. Кейтелин рано поняла, что её внешность — это капитал, но при этом она не хотела быть просто красивой картинкой или пойти на панель. Она выучилась на секретаря, работала в нескольких крупных фирмах, потом освоила бухгалтерский учет, осела в нашем издательстве. За её кокетством скрывался острый ум и недюжинная житейская хватка. Который впрочем, ей совсем не помог в личной жизни. Тридцать два года, ни детей, не семьи. Несколько длительных романов, все неудачные - мужички сбегали, как только Кейтелин заводила разговор о браке.
— Знаешь, Кит, — она придвинулась ближе, её колено коснулось моей ноги под столом. — Ирландки — они как огонь. Если полюбят, то до конца, а если возненавидят — лучше бежать без оглядки.
Я смотрел в её глаза, подведенные теми самыми стрелками, и понимал, что тянуть больше не хочу. Я протянул руку и коснулся её щеки, медленно проводя пальцем по щеке. Кейтелин закрыла глаза и прильнула к моей ладони.
Мы переместились в спальню, где свет луны, пробивающийся сквозь жалюзи, рисовал на полу полосатый узор. Кейтелин медленно развязала пояс халата, и он соскользнул с её плеч, открывая взору её тело в свете свечей, догоравших в гостиной. Она осталась в одном белье — том самом корсете, который создавал её невероятный силуэт.
Я подошел к ней, чувствуя, как колотится сердце. Мои руки легли на её талию, ощущая жесткую ткань утяжки и тепло кожи над ней. Мы начали целоваться — сначала осторожно, пробуя друг друга на вкус, а затем всё более жадно и требовательно. Её губы, лишившиеся блеска, были мягкими и горячими.
Я медленно расстегивал многочисленные крючки на её спине, пока корсет наконец не поддался. Когда её грудь освободилась от оков «пули», она оказалась еще более впечатляющей — полной, тяжелой, с крупными темными ареолами. Я приник к ней губами, чувствуя, как Кейтелин выгибается навстречу, запуская пальцы в мои волосы.
Мы опустились на кровать. Я ласкал её тело, изучая каждый изгиб. Кейтелин отвечала с той страстью, которую обещала за ужином. Её кожа была атласной и пахла ванилью. На тумбочке я заметил заботливо приготовленные презервативы, воспользовался одним. Все это происходило без слов, Китти даже закрыла глаза. Вот как доверяет!
Когда я вошел в неё, она издала протяжный стон, впиваясь ногтями в мои плечи. Мы двигались в такт, теряя связь с реальностью.
В какой-то момент она перехватила инициативу, оседлав меня и откинув голову назад, так что её волосы рассыпались по моей груди. В полумраке её силуэт казался совершенным изваянием. Качающиеся перед лицом крупные груди возбуждали неимоверно! Я любовался ею, чувствуя, как внутри нарастает неодолимая волна. Мы меняли позы, исследуя друг друга, пока не достигли пика в едином, разрывающем сознание порыве.
Позже, когда мы лежали в темноте, тяжело дыша и глядя в потолок, Кейтелин тихо произнесла:
— С днем рождения, Кит. Надеюсь, этот праздник ты запомнишь надолго.
— Сто процентов!
Я поцеловал оба соска на ее грудях. И она опять возбудилась! Вот же секс-бомба… А я все никак не мог отдышаться.
— Скажи, почему ты… обратила на меня внимание? — спросил я, беря паузу
— Ты видел себя в зеркале? — засмеялась Китти — Голубые глаза, широкие плечи, челюсть как у Джона Уйэна. Мы с Доусон сначала подумали, что к нам вообще киноактер заглянул. Они иногда приходят в издательство на фотосессии для журнала. Ты не думал попробовать себя в Голливуде?
— Это мелко — покачал головой я — Мой путь ясен.
— Журнал? Нужна какая-то изюминка. Конкуренция то большая, постоянно запускаются новые издания.
— Поверь, такого еще не было. Все ахнут.
Я притянул её к себе, вдыхая запах её волос. Этот день действительно оказался особенным. Несмотря на тридцать долларов в кармане и туманное будущее моего журнала, в эту минуту я чувствовал себя самым богатым человеком в этом безумном городе.
Глава 11
Я стоял под тугими струями горячей воды, позволяя им вбивать остатки вчерашнего хмеля в кафельный пол. Ванная комната Кейтелин была настоящим женским храмом — повсюду, на каждой полочке, теснились бесконечные баночки, тюбики и флаконы. Я лениво разглядывал эти трофеи: шампуни с ароматом кокоса, маски на основе какой-то экзотической глины, кондиционеры, обещающие «невероятный объем». Названия брендов мне ничего не говорили, да и не должны были.
Китти… Теперь уже моя Китти. Я посмотрел на свои кубики пресса, на узкие бедра и мощные ноги. Неужели я и правда, так свожу с ума женщин? Мне сначала показалась внешность Кита вполне ординарной. Да, спортивный, с ямочкой на подбородке и голубыми глазами… Но таких вокруг Голливуда - пятачок за пучок.
Сейчас, когда туман страсти рассеялся, включился холодный рассудок.
Китти мне нужна. Свой бухгалтер в издательском бизнесе — это даже важнее, чем толковый юрист. Она знает цифры, знает ходы в налоговой, знает, как выжить в этом бумажном аду. Но влюбленная женщина — это стихийное бедствие. Если позволить ей прибрать меня к рукам, я быстро превращусь в домашнего кота на поводке, а мне нужно строить империю. Значит, будем играть по моим правилам.
