– Ах, остров Вознесения... – с тоской в голосе произнес Стивен.

– И говорят, что сейчас губернатором Сьерра-Леоне служит мой старый товарищ Джеймс Вуд. Вы же помните Джеймса Вуда, Стивен? Ему прострелили горло под Порто-Веккьо, и он говорит с хрипом; мы поднимались на борт его корабля в Даунсе, когда он командовал "Гебой", и он приезжал погостить в Эшгроув.

– Тот жизнерадостный джентльмен, который наполнил свой корабль таким немыслимым количеством веревок, краски и тому подобного?

– Да, он не стеснял себя формальностями и любил выходить в море на хорошо снаряженном корабле, даже если для этого требовалось удивительно сильно расположить к себе работников верфи. А еще он отлично играет в вист.

– Я хорошо его помню.

– Конечно, помните, – сказал Джек, улыбаясь при воспоминании о том, как капитан Вуд однажды ловко дал взятку и приобрел один из запасных якорей флагманского корабля. – И поскольку вы все знаете о второй части нашего задания, – продолжил он почти шепотом. – я вообще не буду распространяться об этом: ни слова, ведь, как говорили древние, за молчание дают золото. Но я расскажу вам о первой части миссии – о том, как нам нанести удар по работорговле: от нас требуется сразу же поднять большой переполох, чтобы все наблюдатели изумились, а также освободить как можно больше рабов. Пока у меня совсем нет опыта в этой конкретной деятельности, и, хотя я ознакомился с довольно скудными отчетами командиров, выполнявших подобные задания, мне все равно хотелось бы узнать гораздо больше, и я считаю, что задавать вопросы – это единственный способ что-либо выяснить. Книгу или отчет, конечно, не спросишь, но вот переговорить с их автором было бы очень полезно. Поэтому я намерен вызвать всех капитанов и расспросить, что им известно, а затем пригласить их завтра на обед. Он шагнул вперед и крикнул вниз, на шканцы:

– Капитан Пуллингс!

– Сэр?

– Вызвать всех капитанов на борт.

– Так точно, сэр. Мистер Миллер, – сказал он вахтенному офицеру. – Вызвать всех капитанов.

– Так точно, сэр. Мистер Соумс... – И так приказ передавался от сигнального лейтенанта к сигнальному мичману и, таким образом, до самого старшины сигнальщиков, у которого было достаточно времени, чтобы подготовить вымпел "Всем капитанам прибыть на борт", который взлетел на верхушку мачты "Беллоны" мгновением позже и был передан по всей линии, вызвав переполох во многих каютах, где капитаны тут же сбрасывали свои парусиновые брюки и нанковые куртки – день был жаркий, с кормы дул легкий ветерок, – и, обливаясь потом, натягивали белые чулки, белые бриджи и белый жилет, а поверх всего этого – синий суконный сюртук с золотым шитьем.

Они прибыли без какой-либо последовательности, но вовремя, только шлюпка с "Темзы" несколько запоздала, и было слышно, как ее капитан минут пять проклинал своего мичмана, рулевого и "этого сукина сына на носовом весле". Когда все они собрались на юте, который Джек счел более просторным и подходящим для свободных бесед местом, чем шканцы, он сказал:

– Джентльмены, я должен сообщить вам, что мои приказы требуют от эскадры провести очень решительную демонстрацию силы при нашем первом прибытии на побережье. У меня есть замечания и наблюдения предыдущих командиров эскадр в этом регионе, но я также хотел бы задать вопросы офицерам, которые бывали в этих местах. Итак, служил ли там ранее кто-то из вас или ваших офицеров?

Послышался общий шепот, все переглянулись, и Джек, повернувшись к капитану Томасу, который долгое время служил в Вест-Индии и владел там недвижимостью, спросил его, не хочет ли он что-нибудь сказать.

– А почему я? – воскликнул Томас. – Почему именно я должен рассказывать о работорговле? – Затем, увидев изумление на лицах окружающих, он взял себя в руки, кашлянул и продолжил: – Прошу прощения, сэр, если я говорил несколько резко, просто меня вывела из себя тупость моих гребцов. Нет, мне тут нечего сказать, – Тут он снова осекся, и взгляды Стивена и мистера Адамса на мгновение встретились; выражения на их лицах совершенно не изменились, но каждый был уверен, что проглоченные Томасом слова были восхвалением работорговли и даже самого рабства.

– Что ж, жаль, что придется начинать с чистого листа, – сказал Джек, оглядывая молчавших капитанов. – Но из отчетов моих предшественников совершенно ясно, что большую часть времени нам придется иметь дело с небольшими судами, действующими в прибрежной зоне, и я хотел бы, чтобы все присутствующие офицеры убедились, что все шлюпки находятся в хорошем состоянии, а их экипажи хорошо обучены ставить мачты и проходить под парусами значительные расстояния. Мистер Ховард, мне кажется, я видел, как позавчера вы удивительно быстро спустили на воду свой катер.

– Да, сэр, – со смехом ответил Ховард. – Это случилось из-за обычной идиотской выходки одного юнги. Он загарпунил тунца с таким усердием, что вылетел из носового порта, ведь гарпун был крепко привязан к его запястью. К счастью, катер как раз переставляли на другое место, так что мы сразу же спустили его за борт и спасли наше единственное приличное оружие.

– Отличная работа, – сказал Джек. – Просто прекрасная. А слово "оружие" напомнило мне о том, что быстро спускать шлюпки за борт и хорошо ими управлять очень важно, но это не должно, ни в коем случае не должно влиять на наши артиллерийские учения, результаты которых, как вы все согласитесь, все еще оставляют желать лучшего. Однако завтра у нас несколько необычный день, и я надеюсь, что после учений у вас останется достаточно времени, чтобы пообедать со мной.

Пробило две склянки, и Киллик и его помощники осторожно поднялись по трапу на ют; первые двое несли подносы с графинами, в которых было все, что положено пить в такой час, а остальные – стаканы, в которые это можно было наливать.

Когда капитанов спускали в шлюпки, к Стивену подошел его друг Ховард и, встав рядом с ним, тихо сказал:

– Мэтьюрин, вы, конечно, знаете коммодора намного лучше, чем я; скажите, он использует слово "офицер" только в точном, военно-морскомего значении?

– Полагаю, да, он довольно щепетилен в вопросах рангов и званий. Он так же негативно отнесся к "шведскому рыцарю"[105], как и Нельсон. Но он очень разумный человек.

– Несомненно. Я был поражен убедительностью, последовательностью и ясностью его доклада о колебании земной оси в Королевском научном обществе, – Шоули взял меня с собой, – и в течение нескольких дней, как мне кажется, я понимал не только суть этого явления, но даже прецессию равноденствий.

– Разумеется, он выдающийся астроном.

– Да. Но я хочу сказать вот что: у меня на "Авроре" есть помощник штурмана по имени Хьюэлл. А помощник штурмана, как вы прекрасно знаете, не является офицером в нашем обычном понимании этого слова, то есть официально он не имеет офицерского звания. Он отслужил положенное количество лет, сдал требуемый экзамен на чин лейтенанта, но не смог сойти за джентльмена, – короче говоря, проводившие экзамен капитаны, посовещавшись наедине, не сочли его достойным, и поэтому ему так и не дали никакого назначения. Но он отличный моряк и очень много знает о судах работорговцев и их повадках.

– В таком случае, я уверен, что коммодор захочет с ним поговорить.

– Лучшего кандидата и сыскать нельзя. Хьюэлл родился на Ямайке, в семье судовладельца, и сначала он ходил в море на одном из торговых судов своего отца, перевозившем грузы, иногда и рабов, а затем Дик Харрисон взял его с собой на "Эвтерпу", на шканцы. Во время перемирия он служил помощником капитана на одном из работорговых судов Томаса, но ему это надоело, и он был рад вернуться на службу, сначала на "Эвриал" Джона Уэста, а затем и ко мне.

– Я не знал, что капитан Томас владеет рабами.

– Это семейное предприятие, но он чрезвычайно щепетилен по этому поводу с тех пор, как закон отменил работорговлю, и не хочет, чтобы об этом знали.