Вера тоже изменилась. В её глазах горел золотой огонь, на руках вздулись вены, готовые к обороту. Она заслонила Дару, и в этот момент в пролом стены влетел ещё один чужак.

Крупный. Огромный. С чёрной шерстью и красными, как угли, глазами.

— Альфа, — выдохнула Вера. — Это их альфа.

Чужак не смотрел на Веру. Он смотрел на Дару. Сквозь неё. С жадностью, от которой у Дары похолодела кровь.

— Она, — прорычал чужак, и в голосе его слышалось торжество. — Лунная кровь. Мы нашли.

Алекс метнулся между ними, принимая удар на себя. Они сцепились — две огромные туши, два альфы, две стихии. Дом ходил ходуном. Дара видела, как когти чужака оставляют кровавые борозды на груди Алекса, как Алекс в ответ рвёт плечо противника.

— Уходите! — заорал Алекс, не оборачиваясь. — Уводите её!

— Я не оставлю тебя! — закричала Дара, рванув вперёд.

Вера поймала её за шкирку, как нашкодившего котёнка.

— Дура! Он не ради красивых глаз приказывает! — рявкнула она, таща Дару к чёрному ходу. — Ты здесь — ему смерть! Ты здесь — ему есть о ком беспокоиться! Уйдёшь — он будет драться в полную силу!

Дара вырывалась, но Вера была сильнее. Старая волчица, мать альфы, тащила её сквозь обломки, не обращая внимания на летящие щепки и брызги крови.

Последнее, что Дара увидела перед тем, как провалиться в темноту чёрного хода — Алекса, прижимающего чужака к стене и рвущего ему горло. Его глаза встретились с её на долю секунды. В них не было страха. Только ярость. И приказ: Беги.

Они бежали через лес.

Вера двигалась быстро, несмотря на возраст, ориентируясь в темноте лучше, чем Дара при свете дня. Ветки хлестали по лицу, корни пытались поймать за ноги, но Дара не чувствовала боли. В груди горело. Не физически — там, где должна была быть связь с Алексом, теперь пульсировала тревога.

— Он жив? — выдохнула она на бегу.

— Жив, — отрывисто бросила Вера. — Я бы почувствовала, если бы нет. Мать всегда чувствует.

— Сколько их было?

— Много. Больше, чем мы думали. — Вера резко остановилась, принюхиваясь. — Здесь. Нам сюда.

Она свернула к скале, раздвинула густой кустарник, и Дара увидела расщелину. Узкую, почти незаметную.

— Лезь.

— Туда?

— Это старый схрон. Ещё мой дед оборудовал. Никто не знает, кроме нашей семьи. Лезь, я сказала!

Дара протиснулась в щель. Внутри оказалось небольшое пространство — шагов пять в длину и три в ширину. Сухо, темно, пахнет землёй и старой хвоей. Вера задвинула вход камнем, и стало совсем черно.

— Сиди тихо, — приказала Вера. — Я вернусь.

— Куда вы?!

— За сыном, дурочка. — В голосе Веры мелькнула усмешка. — Ты думаешь, я оставлю своего мальчика там с этими тварями?

— Я с вами!

— Сидеть! — рявкнула Вера так, что стены дрогнули. — Ты сейчас — главный приз. Если они тебя найдут, всё, за что дрался Алекс, будет зря. Ты понимаешь?

Дара понимала. И ненавидела это понимание.

— Верните его, — прошептала она. — Пожалуйста.

Вера ничего не ответила. Только скрипнул камень, отодвигаемый снаружи, и снова наступила тишина.

Дара осталась одна.

Время тянулось бесконечно.

Дара сидела, обхватив колени руками, и пыталась не сойти с ума от неизвестности. Она слышала звуки далёкой битвы — вой, треск деревьев, чьи-то крики. Потом всё стихло.

Слишком тихо.

Алекс, — мысленно позвала она, не надеясь на ответ.

И вдруг — отклик. Слабый, едва ощутимый, но такой родной.

Жива?

Дара чуть не закричала от облегчения.

Жива. А ты?

Бывало лучше. Но я жив. Сиди там. Я скоро.

— Жив, — выдохнула она вслух, прижимая руки к груди. — Жив, жив, жив...

Она не знала, сколько прошло времени. Может, час. Может, два. Но когда камень снова сдвинулся, она вскинулась, готовая ко всему.

В проёме стоял Алекс.

Окровавленный, с глубокой раной на боку, с посечённым лицом, но живой. Настоящий. Её.

— Алекс!

Она бросилась к нему, врезалась в грудь, прижимаясь изо всех сил. Он охнул, но обнял в ответ. Крепко, до хруста.

— Тише, — выдохнул он в её макушку. — Тише. Я здесь.

— Я думала... я чувствовала...

— Знаю. Я тоже тебя чувствовал. — Он отстранился, заглядывая в глаза. — Это связь. Истинная. Она работает в обе стороны. Ты теперь всегда будешь знать, жив я или нет. И где я.

— Хорошо, — выдохнула она. — Это хорошо.

— Дара...

— Что? — Она наконец подняла глаза и увидела его лицо. Усталое, но спокойное. И что-то ещё в глазах. Что-то, от чего сердце пропустило удар.

— Я должен тебе кое-что сказать.

— Что?

— Те двое, что были со мной... Бес и Руд... — Он замолчал, сглатывая. — Руд погиб. Прикрывал нас, когда мы отступали.

Дара замерла.

— Из-за меня?

— Из-за приказа альфы. Он знал, на что шёл. — Алекс провёл рукой по лицу, стирая кровь. — Но это не всё. Чужой альфа ушёл. Тот, с красными глазами. Я не добил его, Дара. Он сбежал. И он знает, кто ты. Теперь знает точно.

— Он вернётся, — прошептала она.

— Вернётся. И не один. — Алекс взял её лицо в ладони. — Но это не меняет дела. Ты моя. И я буду защищать тебя, чего бы это ни стоило.

— Алекс...

— Тсс. — Он прижался лбом к её лбу. — Дай мне минуту. Просто постоять так.

Она замерла, чувствуя его дыхание, его тепло, его жизнь. Впервые за долгие годы ей не нужно было ничего делать. Просто быть. Быть с ним.

— Нам нужно возвращаться в поместье, — сказал он наконец. — Там безопаснее. Вера уже там, готовит оборону. Мы закрываем территорию.

— Я пойду с тобой.

— Я знаю.

Он взял её за руку, и они вышли из убежища.

Лес встретил их тишиной. Тяжелой, траурной, пахнущей кровью и смертью.

Но рука Алекса в её руке была тёплой. Живой. Настоящей.

И этого было достаточно.

Поместье встретило их настороженной тишиной.

Обычно здесь кипела жизнь — сновали волчата, перекликались стражи, пахло едой и дымом из кухни. Сейчас двор был пуст. Только на стенах, в тени, Дара замечала быстрые тени — дозорные заняли позиции.

— Закрытый режим, — коротко пояснил Алекс, помогая ей выбраться из машины. — Никто не входит и не выходит. До особого распоряжения.

Он слегка пошатнулся, и Дара инстинктивно подхватила его под руку.

— Ты истекаешь кровью.

— Пустяки.

— Алекс!

Он посмотрел на неё. Даже сейчас, бледный, с запекшейся кровью на лице, он усмехнулся — и от этой усмешки у неё внутри всё перевернулось.

— Волнуешься?

— Волнуюсь…, — выдохнула она, но руки не убрала.

Внутри поместья было тепло и светло. Вера уже распоряжалась, разнося указания. Увидев их, она на секунду замерла, окинула сына быстрым взглядом и коротко кивнула.

— Живой. Хорошо. Тащи его в комнату, девочка. Я сейчас приду.

— Я не ребёнок, — буркнул Алекс, но Дара уже тянула его к лестнице.

— Молчи и иди.

В его комнате она уложила его на кровать и только тут поняла масштаб катастрофы. Рана на боку была глубокой. Очень глубокой. Кровь пропитала рубашку насквозь, и когда Дара попыталась снять ткань, Алекс зашипел сквозь зубы.

— Ножницы, — скомандовала она. — Где?

— В ящике стола.

Она разрезала рубашку и замерла. Три глубокие борозды — когти прошли по ребрам, оставляя рваные края. Такое не заживёт само.

— Вера! — крикнула она в открытую дверь.

— Иду, иду. — Вера вошла с огромной аптечкой и тазом горячей воды. — Ох, боги. Сынок, ты, как всегда.

— Я в порядке, мам.

— Молчи, герой. — Вера ловко смочила полотенце, прижала к ране. Алекс дернулся, но смолчал. — Дара, подержи здесь. Сильнее дави.

Дара прижала ладони поверх полотенца, чувствуя, как горячая кровь пропитывает ткань. Алекс смотрел на неё. В глаза. Не отрываясь.

— Прекрати, — буркнула она, краснея.

— Не могу. — В его голосе слышалась боль, но усмешка никуда не делась. — Ты красивая, когда злишься.