— Дара! — Алекс рванул к ней, но сила отбросила его.

— Не подходи! — крикнула она. — Я справлюсь!

Золото нарастало. Тьма Велемира таяла на глазах. Он пятился, уже не колдуя — отбиваясь.

— Не может быть... ты не можешь быть сильнее... я готовился столько лет...

— Ты готовился убивать. — Дара шагнула вперёд. — А я училась жить. Это важнее.

Золото поглотило тьму.

Велемир рухнул на колени, выронив посох. Сила покинула его вместе с дыханием. Он смотрел на Дару широко раскрытыми глазами.

— Ты... победила...

— Я выжила. — Дара опустила руки. — Это главная победа.

Велемир замер. И рухнул лицом в пол.

—

В комнате повисла тишина.

Велемудр подошёл к сыну. Перевернул. Посмотрел в остекленевшие глаза.

— Мёртв, — выдохнул он. — Ты убила его.

— Он сам выбрал эту смерть, — твёрдо сказала Дара.

Старейшина долго смотрел на неё. Потом кивнул.

— Да. Выбрал. — Он поднялся. — Ты сильнее, чем я думал, девочка. Ты достойна своего рода.

Алекс подошёл к Даре, прижал к себе.

— Ты как?

— Жива. — Она уткнулась лицом в его грудь. — Устала, но жива.

— Поехали домой.

— Да. — Она подняла глаза. — Домой.

Велемудр проводил их до ворот.

— Прости, что не уберёг тебя и твоих родителей.

— Вы уберегли меня. — Она коснулась его руки. — Тем, что сейчас сделали.

Они вышли за ворота цитадели.

Лес встретил их шелестом листвы и запахом свободы.

— Всё кончено? — спросила Дара.

— Не знаю. — Алекс обнял её. — Но мы вместе. А значит, справимся с чем угодно.

— Навсегда?

— Навсегда.

Караван тронулся в путь на север.

Домой.

Они вернулись в северное поместье через четыре дня.

Дара надеялась, что с гибелью Велемира всё закончится. Что теперь можно жить спокойно, лечить, любить, радоваться каждому дню. Но тишина, встретившая их у ворот, сказала обратное.

Ворота были распахнуты.

— Почему стражи нет? — Алекс напрягся, всматриваясь в темноту.

Дара принюхалась. Воздух пах гарью.

— Алекс...

Он уже бежал, превращаясь на ходу. Чёрный волк метнулся во двор, Дара — за ним, не успев даже подумать об опасности.

Внутри было страшно.

Главный дом зиял чёрными провалами окон, стены закопчены, земля истоптана сотнями ног. Но посреди двора не было тел. Только сбитая копоть, брошенные вещи и странная тишина.

— Где все?! — Алекс уже обернулся, метался по двору.

— Альфа! — Из-за развалин вышел Мирон. Грязный, в крови, но живой. За ним — ещё десяток северян. Раненых, перевязанных, но живых.

— Что случилось?! — Алекс подхватил его.

— Тени. — Мирон покачал головой. — Те, кто служат Тёмной Луне. Они пришли ночью, их было не видно, не слышно... Мы пытались драться, но они... они не убивали. Только отбрасывали, оглушали. Ни одного погибшего, только раненые.

— А Вера?

— Забрали. — Мирон сглотнул. — Только её. Сказали, что, если кто-то пойдёт следом — убьют. Но нам — не тронут. И ушли.

Алекс зарычал.

— Куда?!

— Не знают, альфа. Но оставили это.

Мирон протянул сложенный лист. Алекс развернул, прочитал. Побледнел.

— Что там? — Дара подошла ближе.

Алекс молча отдал ей письмо.

"Лунная кровь. Вера у нас. Приходи одна в Храм Забвения. На закате третьего дня. Если придёшь с охраной — она умрёт. Если не придёшь — она умрёт. Ты знаешь, что нам нужно. Стая жива и останутся живы, если ты сделаешь, как мы просим".

Дара перечитала трижды.

— Тёмная Луна, — прошептала она. — Я думала, это легенда.

— Это не легенда. — Алекс вырвал письмо, скомкал. — Это секта, которая охотится за Лунной кровью тысячу лет. Они считают, что, поглотив силу Лунного рода, смогут воскресить своего мёртвого бога.

— Откуда ты знаешь?

— Вера рассказывала. Думала, они уничтожены. — Он сжал кулаки. — Ошиблась.

— Я пойду.

— Нет.

— Алекс, там твоя мать! И они пощадили наших. Не убили никого. Это о чём-то говорит.

— Говорит о том, что им нужна только ты. — Он схватил её за плечи. — Если ты пойдёшь одна, они заберут твою силу и убьют вас обеих! Я не допущу!

— Тогда что делать? Сидеть здесь и ждать?!

— Ждать. — Он повернулся к Мирону. — Сколько раненых?

— Двадцать трое. Ни одного убитого, альфа. Клянусь.

— Лечить. — Алекс кивнул на Дару. — Она поможет. А мы пойдём в Храм.

— Если они увидят охрану, они убьют Веру.

— Не увидят. — Алекс посмотрел на Дару. — Ты пойдёшь одна. Как они просят. А мы пойдём за тобой. Тенью. Невидимые. Мирон, у нас есть охотники, умеющие скрывать запах?

— Есть. Пятеро. Лучшие следопыты клана.

— Готовь.

Дара смотрела на мужа и видела — он нашёл выход. Рискованный, опасный, но единственно возможный.

— Я справлюсь, — сказала она.

— Знаю. — Он прижал её к себе. — Ты сильная. Но если с тобой что-то случится...

— Не случится. Мы вместе.

Два дня подготовки пролетели как один миг.

Дара училась скрывать силу, чтобы не светиться в темноте. Алекс и пятеро следопытов тренировались двигаться бесшумно, не оставляя запаха. Мирон собирал оставшихся бойцов в резерв — на случай, если основной план провалится.

На рассвете третьего дня они вышли.

Храм Забвения находился в трёх днях пути на восток, в Мёртвых горах — месте, которое оборотни обходили стороной. Там, по легендам, обитали духи, не нашедшие покоя.

— Легенды придумали сектанты, — объяснял Алекс на привале. — Чтобы никто не совался.

— Ты бывал там?

— Нет. Но Вера рассказывала. Она знает об этой секте больше любого другого. Потому и выжила столько лет.

— Если она знает, почему попалась?

— Потому что защищала других. — Алекс помрачнел. — Моя мать всегда прикрывала слабых. В ту ночь она наверняка прикрывала детей и женщин.

Дара сжала его руку.

— Мы вернём её.

— Вернём.

Храм возник из тумана внезапно.

Огромное чёрное сооружение, вросшее в скалу. Ни окон, ни дверей — только чёрный провал входа, похожий на открытую пасть.

— Здесь, — выдохнула Дара.

— Чувствуешь? — Алекс принюхался. — Их много. Сотни.

— Я пойду.

— Подожди. — Он развернул её к себе. — Если что-то пойдёт не так, ты кричи. Мы ворвёмся.

— Если они услышат...

— Услышат. — Он коснулся её лица. — Но мы успеем. Я успею. Обещаю.

Она кивнула. Поцеловала его. И пошла в темноту.

Внутри пахло сыростью и ладаном.

Дара шла медленно, считая шаги. Сто. Двести. Пятьсот.

Коридор вывел её в огромный зал.

Посередине, на каменном алтаре, лежала Вера. Связанная, без сознания, но живая. Вокруг алтаря стояли люди в чёрных балахонах. Много. Сотня, не меньше.

— Лунная кровь, — прошелестел голос из темноты. — Ты пришла.

Из тени вышел человек. Высокий, худой, с лицом, похожим на череп. Глаза горели красным.

— Я здесь, — сказала Дара. — Отпустите её.

— Отпустим. Когда ты отдашь нам свою силу.

— Как?

— Ляг на алтарь. Рядом с ней. Ритуал прост — твоя кровь перейдёт в чашу, а из чаши — в нашего бога. Ты останешься жива. Слаба, но жива.

— А она?

— Она уйдёт свободной. И твои люди останутся живы. Мы сдержали слово — никого не тронули.

Дара смотрела на Веру. На сектантов. На красноглазого.

— Хорошо, — сказала она. — Я согласна.

Она шагнула к алтарю.

Сектанты зашептались, задвигались, освобождая проход. Дара подошла к Вере, коснулась её лица. Тёплая. Живая.

— Прости, — прошептала она. — Я скоро.

— Ложись, — приказал красноглазый.

Дара легла на холодный камень рядом с Верой. Закрыла глаза.

И закричала:

— Алекс!

Зал взорвался.

Чёрные тени ворвались с трёх сторон — Алекс и его следопыты били быстро, жёстко, но не насмерть. Выбивали оружие, отбрасывали, оглушали. Сектанты заметались, завыли, пытаясь защищаться, но северяне были быстрее, сильнее.