— Истинную? — Вера поджала губы. — Эту? Алекс, она же...

— Человек? — усмехнулся Алекс. — Нет, мама. Она не человек. Она оборотень. Из рода, который мы считали уничтоженным.

Тишина повисла тяжелая, как камень.

Вера медленно перевела взгляд на Дару. В её глазах мелькнуло что-то странное. Не враждебность. Страх.

— Из какого рода? — спросила она тихо.

— Спроси у неё сама. — Алекс отошел в сторону, открывая Дару материнскому взгляду. — Дара, покажи ей печать.

Дара замерла. Рука инстинктивно спряталась под одеяло.

— Нет, — выдохнула она.

— Дара... — начал Алекс.

— Я сказала нет! — вскинулась она, и в голосе прорезалось рычание. — Ты не понимаешь! Если она узнает, если кто-то узнает...

— Успокойтесь обе, — оборвала Вера. Она подошла ближе, вглядываясь в лицо Дары. — Девочка, я не собираюсь тебя убивать. Я вообще никого не убиваю без завтрака. Но если мой сын говорит, что ты его истинная, я имею право знать, с кем он связывает жизнь.

Дара смотрела на неё. Впервые за долгое время в глазах другого оборотня она не видела жадности или угрозы. Только усталую материнскую тревогу.

Медленно, очень медленно, она протянула руку. Закатала рукав чужой рубашки, открывая запястье со старым шрамом.

Вера склонилась, вглядываясь. Её лицо менялось. Сначала недоумение, потом узнавание, потом ужас.

— Печать изгнания, — выдохнула она. — Тройная спираль. Это род...

— Молчите, — перебила Дара, сжимая руку. — Пожалуйста. Не произносите вслух.

Вера выпрямилась. Посмотрела на сына. В её глазах плескалась буря.

— Ты понимаешь, что она такое? — спросила она тихо. — Ты понимаешь, что за ней придут? Все, кому не лень. Южные кланы отдадут половину территории за её кровь. А Совет...

— Совет ничего не сделает, — отрезал Алекс. — Она под защитой северного клана. Под моей защитой.

— Твоей защиты не хватит, если узнают все! — Вера повысила голос. — Алекс, она последняя из проклятого рода! По легендам, её кровь может...

— Мама! — рявкнул он так, что стекла в окнах задрожали. — Замолчи.

Дара сжалась, вжимаясь в подушки. Она знала, что будет дальше. Сейчас начнутся споры, крики, дележка. Её снова превратят в вещь, в ресурс, в опасность, от которой нужно избавиться.

Но Вера вдруг выдохнула, провела рукой по лицу и... улыбнулась. Устало, горько, но без злости.

— Боги, — сказала она тихо. — Мой мальчик нашёл свою пару. И это последняя из проклятых. Ну почему ты не мог влюбиться в какую-нибудь простую волчицу из хорошей семьи?

— Потому что простые волчицы — не я, — неожиданно для себя выдохнула Дара.

Женщина уставились на неё. Алекс замер.

Дара прикусила язык, но слово вылетело — не воротишь.

— Я хотела сказать... — начала она.

— Ты хотела сказать, что в тебе есть стержень, — закончила Вера, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение. — Я поняла, девочка. Не надо объяснять.

Она повернулась к сыну.

— Ты уверен, что хочешь этого? Ты понимаешь, что, связавшись с ней, ты подписываешь приговор не только себе, но и всему клану?

— Я альфа, — ответил Алекс просто. — Мой выбор — закон.

Вера долго смотрела на него. Потом перевела взгляд на Дару.

— Ты хоть понимаешь, девочка, во что ввязалась?

Дара выпрямилась. Мех сполз с плеча, открывая тонкую ключицу, но она не обратила внимания. Впервые за долгие годы она не прятала взгляд.

— Я всю жизнь пряталась, — сказала она тихо, но твердо. — Я отказывалась от себя, от своей природы, от права на жизнь. А он пришел и сказал, что я его. Не спросил. Не предложил. Просто взял и заявил права. — Она перевела дыхание. — И знаете что? Впервые в жизни мне не хочется бежать.

В комнате повисла тишина.

Алекс смотрел на неё так, будто видел впервые. В его глазах плескалось что-то тёмное, глубокое, от чего у Дары перехватило дыхание.

Вера хмыкнула.

— Ну, по крайней мере, характер у неё есть, — сказала она сыну. — С такой не соскучишься. Ладно, разбирайтесь сами. Я пойду делать вид, что ничего не знаю. Но предупреждаю, Алекс: если из-за этой девочки пострадает клан, я выберу не твою сторону.

Она вышла, оставив после себя запах духов и тревоги.

Дара перевела дыхание. Посмотрела на Алекса.

— Твоя мать меня ненавидит?

— Моя мать проверяла тебя на прочность, — усмехнулся он, подходя ближе. — Ты прошла. Если бы она хотела тебя убить, ты бы уже не дышала.

— Утешил, — буркнула Дара.

Алекс сел на край кровати. Близко. Очень близко. Она чувствовала жар его тела, слышала биение сердца.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он тихо.

— Странно. — Она прислушалась к себе. — Я никогда не оборачивалась. Ни разу в жизни. А сегодня...

— Ты спасла меня, — перебил он. — Твоя кровь. Ты влила в меня силу через прикосновение. Дара, это невозможно. Даже истинные пары так не делают. Только...

Он замолчал.

— Только что? — насторожилась она.

— Только древние, — выдохнул он. — Те, чья кровь чище, чем у обычных оборотней. Легенды говорят, что первые волки могли лечить одним прикосновением. И убивать. Дара, кто были твои родители? Что ты знаешь о своём роде?

Она отвела взгляд.

— Ничего. Почти ничего. Меня нашли в лесу, когда мне было года три. Приёмные родители — обычные люди — подобрали, вырастили. Они умерли, когда мне исполнилось шестнадцать. А перед смертью мать отдала мне медальон и сказала, что я не их. Что у меня есть другая семья. И что я должна прятаться всегда.

— Медальон? — оживился Алекс. — Где он?

— В тайнике. В моей комнате.

— Мы съездим за ним. — Он взял её руку в свою. Большая ладонь накрыла тонкие пальцы, и Дара вздрогнула от того, каким правильным, каким нужным было это прикосновение. — Но не сегодня. Сегодня ты будешь отдыхать.

— Алекс...

— Что?

Она посмотрела на него. На этого огромного, опасного альфу, который смотрел на неё так, будто она была самым ценным сокровищем в мире.

— Ты правда готов рискнуть всем ради меня? Даже не зная, кто я на самом деле?

Он наклонился ближе. Так близко, что она чувствовала его дыхание на своих губах.

— Я знаю главное, — прошептал он. — Ты моя. Всё остальное — детали.

И поцеловал её.

Это был не первый поцелуй в её жизни, но первый, от которого мир перестал существовать. Губы Алекса — твёрдые, требовательные, горячие — накрыли её рот, и Дара забыла, как дышать. Его рука скользнула ей на затылок, пальцы зарылись в волосы, притягивая ближе, ещё ближе.

Она задохнулась, приоткрыла губы, впуская его, и внутри вспыхнул пожар. Тот самый, что горел в ней с первой секунды их встречи. Тот, который она так долго гасила.

Алекс оторвался от неё первый. Дышал тяжело, в глазах полыхала тьма.

— Если я не остановлюсь сейчас, — выдохнул он хрипло, — я не остановлюсь вообще. А ты ещё не готова. Ты ранена, напугана...

— Я не напугана, — выдохнула она, сама не веря своим словам.

— Зря. — Он провёл большим пальцем по её нижней губе, и Дара вздрогнула от этого простого прикосновения. — Потому что, когда это случится в первый раз, я не буду нежным. Я не смогу быть нежным. Ты слишком долго была от меня спрятана, Дара. Мой зверь голоден. Очень голоден.

Она смотрела в его глаза и понимала, что он не шутит. Видела там голод. Дикий, первобытный, опасный.

И самое страшное — она чувствовала то же самое.

— Я не боюсь тебя, — прошептала она.

— А зря, — ответил он, вставая. — Отдыхай. Завтра тяжелый день.

Он ушёл, оставив её одну в огромной кровати, пахнущей им.

Дара лежала, прижимая руку к губам, и чувствовала, как внутри разгорается пламя.

Утро ворвалось в комнату без стука.

Дара открыла глаза и первое, что увидела — Алекса. Он стоял у окна, широкоплечий, темноволосый, с чашкой кофе в руке, и смотрел на неё. Судя по тому, что одежда на нём была та же, что вчера, он вообще не ложился.