— Тогда начнём готовиться.

Зима 1519-1520

Подготовка шла всю зиму. Антонио лично отбирал людей — капитана, матросов, переводчика, который знал латынь и испанский и готов был учить что угодно. Место, разумеется, не называлось, но всех предупреждали, что риск будет, и силой его не преодолеть. И что ни в коем случае нельзя проявлять враждебность.

Никакого оружия, кроме ножей для работы и абордажных сабель на крайний случай. Священник — без него моряки просто откажутся выходить в море, тем более когда выяснят, что они плывут в то, что церковь называет Terra Diabolica. Но священника выбрал лично Антонио, и он получит чёткие инструкции: никаких проповедей о демонах, никаких попыток обращения, никаких крестов напоказ при контакте. Груз долго обсуждали и остановились на венецианских тканях, стеклянных изделиях с Мурано, книгах с иллюстрациями и ювелирных украшениях тонкой работы.

— Мы не знаем, что им нужно, — говорил Антонио Марко во время одного из вечерних разборов. — Но мы знаем, что они обменивались с Колумбом дарами. Значит, концепция торговли им понятна. Наша задача — показать, что мы не представляем угрозы, и узнать, что они готовы продавать.

— А если они не захотят торговать?

— Тогда вы вежливо откланяетесь и вернётесь домой. — Антонио положил руку сыну на плечо. — Марко. Я не прошу тебя геройствовать. Я прошу тебя выжить и привезти информацию. Даже если ты вернёшься с пустыми руками, но с знаниями о них — это уже победа.

Марко кивнул. Он понимал логику отца, но в глубине души чувствовал что-то ещё — смесь страха и предвкушения. Существа с другого континента. Города, которых не видел ни один европеец, кроме горстки испанцев. Тайна, которую корона и церковь пытались похоронить.

И он, Марко Гримани, станет первым, кто раскроет её для Венеции.

— Корабль будет готов к марту, — сказал Антонио. — Отплытие в апреле, когда установится погода. Шесть-семь недель через Атлантику, если повезёт с ветрами.

— А если не повезёт?

— Тогда дольше. — Отец позволил себе тень улыбки. — Ты же не думал, что будет легко?

Марко рассмеялся — немного нервно, но искренне.

— Нет, отец. Я думал, что будет интересно.

В ночь перед отплытием Антонио стоял у окна своего кабинета и смотрел на лагуну. Где-то там, у причала Сан-Марко, покачивался на волнах «Лев Святого Марка» — небольшой торговый галеон, который должен был унести его сына за край известного мира.

Он не молился. Гримани не тратили времени на разговоры с тем, кто, возможно, не слушает. Вместо этого Антонио думал о вероятностях.

Вероятность того, что Марко погибнет в шторме — есть, но невелика. Вероятность того, что существа уничтожат корабль, как уничтожили испанцев — есть, но испанцы совершили зверства, за которые поплатились. Венецианцы не будут снимать шкуры и сажать детей в клетки. Вероятность того, что всё это ловушка, изощрённый обман — почти нулевая. Слишком много независимых источников говорили одно и то же.

А вероятность того, что Марко вернётся с договором о торговле?

Антонио позволил себе улыбнуться.

Если его расчёты верны — достаточно высокая, чтобы рискнуть.

И если они верны — Венеция снова станет центром мировой торговли. Не благодаря старым путям на Восток, которые перехватили португальцы. А благодаря новым путям на Запад, которые испанцы были слишком жестоки и глупы, чтобы сохранить.

Он отвернулся от окна и пошёл спать.

Завтра начиналась новая эра.

Венеция — Атлантика — Шарренос, весна-лето 1520 года

«Лев Святого Марка» покинул лагуну на рассвете, когда туман ещё лежал на воде. Официально корабль шёл в Танжер с грузом муранского стекла и венецианских тканей. В бумагах, заверенных печатью Совета Десяти, значилось: «торговая миссия в африканские порты». Никто не должен был знать правды — ни испанские шпионы, ни ватиканские агенты, ни даже большинство членов команды.

Марко стоял на корме и смотрел, как Венеция растворяется в утренней дымке. Колокольня Сан-Марко — последнее, что он видел, — мерцала золотом в лучах восходящего солнца, а потом исчезла, словно её и не было.

— Курс на юг, — сказал капитан Лоренцо. — Как договаривались.

Первые две недели они действительно шли на юг, огибая Сицилию. Заходили в Мессину за пресной водой, потом в Тунис — там Марко демонстративно торговался с местными купцами, покупая оливковое масло и финики. Всё для легенды. Всё, чтобы любой наблюдатель увидел обычное торговое судно на обычном маршруте.

В Танжере капитан Лоренцо собрал команду на палубе.

— Здесь мы расстаёмся с ложью, — сказал он. — Дальше будет правда. Кто хочет сойти на берег — сходите сейчас. Жалованье получите сполна, никто вас не осудит. Но те, кто останется, должны знать, куда мы идём.

Он развернул карту, но не ту, что показывали в портах, а другую, тайную. На ней западный океан был исчерчен пунктирными линиями и вопросительными знаками.

— Terra Diabolica, — произнёс Лоренцо. — Земля, которую церковь называет проклятой. Там живут существа, которых одни считают демонами, другие — ангелами, третьи — просто иными разумными тварями. Двадцать семь лет назад испанцы попытались их завоевать. Из тысячи двухсот человек вернулись четыреста.

Ропот прокатился по палубе. Матросы переглядывались.

— Мы идём не завоёвывать, — продолжил капитан. — Мы идём торговать. У нас нет пушек, кроме двух сигнальных. Нет солдат. Только товары и добрая воля. Синьор Гримани, — он кивнул на Марко, — представляет интересы Венеции. Если мы преуспеем, республика получит торгового партнёра, который богаче любого восточного султана, и каждый из вас получит достойную награду и станет частью истории! Если нет...

Он не закончил. Не нужно было.

Семеро матросов сошли на берег в Танжере. Остальные тридцать два остались.

Атлантика встретила их штилем.

Три дня «Лев Святого Марка» едва полз по зеркально-гладкой воде, паруса висели безжизненными тряпками. Марко использовал это время, чтобы изучить карты — те самые, что отец собирал годами.

Карты были... приблизительными. Линия побережья, нарисованная со слов выживших моряков. Отметка «здесь город» — без названия и подробностей. Пунктирный маршрут Колумба, восстановленный по обрывкам украденных записей. И огромные белые пространства, заполненные одним словом: «неизвестно».

— Мы плывём по слухам, — сказал Марко капитану. — По пересказам пьяных моряков и обрывкам чужих дневников.

— Колумб доплыл, — пожал плечами Лоренцо. — Значит, доплывём и мы.

— Колумб не знал, куда плывёт.

— Мы тоже не знаем. — Капитан усмехнулся. — Но у нас есть преимущество: мы знаем, что там кто-то есть. Это уже больше, чем было у него.

На четвёртый день наконец-то поднялся ветер, ровный и сильный и что самое важное — попутный. «Лев» расправил паруса и понёсся на запад, оставляя за кормой пенный след.

Плавание заняло семь недель.

Семь недель воды и неба. Семь недель качки, солёных брызг, однообразной еды. Семь недель неизвестности — потому что никто на корабле не мог сказать, сколько ещё осталось. Хоть какая то уверенность в картах заканчивались где-то на третьей неделе пути; дальше была только вера в то, что земля существует.

Марко вёл дневник. Записывал всё: направление ветра, цвет воды, поведение птиц. Отец просил привезти информацию — даже если торговля не состоится, информация будет бесценна.

«День 41. Вода изменила цвет — стала зеленее. Капитан говорит, это признак близости земли. Или признак мелководья посреди океана. Или ничего не значит. Никто не знает наверняка.»

«День 44. Видели птицу, непохожую на чаек. Длинный хвост, яркое оперение. Летела на запад. Значит, там есть на что садиться.»

«День 45. Падре Бернардо провёл мессу. Просил Господа защитить нас от демонов. Я заметил, что он молится чаще обычного — по четыре-пять раз в день. Страх? Или истинная вера? Трудно отличить.»