— Или, — сказал Марко, и сам удивился спокойствию своего голоса, — вы прошли мимо чего-то важного и не заметили.

Долгая пауза. Хвост Керана медленно качнулся один раз.

— Возножно. Я не ногу это исключить. Но для того чтофы фринять эту гипотезу, нне нужны свидетельства. Нафлюдения. Доказательства. Не чувства, не традиция, не книга, написанная людьни, которые встречали людей, которые утверждали, что слышали голос невидиного существа.

Марко подумал о падре Бернардо, который каждое утро молился в своей комнате, и о том, что тот сказал бы, услышав этот разговор. Потом подумал, что, может быть, лучше, чтобы падре этого не слышал. Некоторые вещи перевариваешь легче в одиночку.

— Мы не договоримся об этом, — сказал он.

— Нам и не нужно договариваться оф этом. — Керан наклонил голову. — Для торговли достаточно софлюдать договоры. — Его хвост качнулся снова, и Марко показалось, что в этом движении есть что-то от усмешки. — А с этим у тебя всё в форядке. Девятка, фомнишь?

После того разговора Керан больше не пришёл.

Вместо него явилась Тисса — возбуждённая, с кисточками ушей, которые дрожали, как пламя свечей.

— Grash-sha-gronk, — сказала она. — Хорошие новости. Совет города рассмотрел отчёт sharr-gorn-an. Вас до'ускают к 'ереговорам.

— О торговле?

— О торговле. — Она помолчала. Её пушистый серебристый хвост торчал вверх, излучая радость и уверенность, Марко уже читал это как раскрытую книгу. — Но не только. О том, как мы воофхще фхудем... взаимодействовать с вами.

Марко посмотрел на неё. Маленькая цирра с серебряной шерстью и золотыми глазами, которая каждое утро приходила учить его своему языку и учиться его языку, которая принюхивалась к нему при встрече и читала его эмоции точнее, чем он сам.

— А ты? Ты будешь на переговорах?

— Я буду 'ереводить. — Она наклонила голову. — И следить, чтобы офхе стороны 'онимали не только слова, но и то, что за ними.

— Это самое трудное.

— Конечно. — Тисса фыркнула, от которого её кисточки заколыхались. — Ваши слова не 'ахнут. Вы можете говорить одно, а думать другое, и никто не заметит. Для нас это как фхыть сле'ым на'оловину.

— Для нас это называется дипломатией.

Тисса посмотрела на него долго. Потом издала звук — не то мурлыканье, не то смех, Марко уже не мог их разделить.

— Именно. Именно 'оэтому я буду 'ереводить. Кому-то нужно нюхать, пока вы ди'ломатируете.