— Что делать будем? — спросил Михаил у проводника.

— Идём, — не задумываясь, ответил он. — Такой дождь никого на дорога.

Так-то он прав, спору нет. Никаких патрулей встретить не должны. Возвращаться смысла никакого, всё равно в этих развалинах толком не укрыться, намокнем. А так — хоть сколько-нибудь, а продвинемся.

Единственное, что дал нам Пейраз, чтобы защититься от дождя — армейские плащ-палатки. Я такое не носил никогда, только на других видел, так что немного запутался в простой, казалось бы, одёжке. Но напарник молча пришёл на помощь, не дал опозориться перед проводником. Впрочем, тому, кажется всё равно, даже если бы мы эти накидки и вовсе надевать не стали.

Противный дождь летел, конечно же, в лицо. Одежда начала намокать, что тоже радости не добавляло. До Ардебиля оставалось километров тридцать. Если идти обычным шагом по ровной местности — шесть часов. Ничего сложного. Но по каменистой равнине, без дороги, в таких условиях… Я уже и не надеялся, что сегодня дойдём до места.

Мы и до этого особо не переговаривались в дороге, а сейчас и подавно. Тут бы уследить за ослиными задницами, торчащими перед носом. Не очень приятно, зато точно знаешь, что идёшь правильно. Правда, скоро ослов заменила спина напарника, который шёл вперёд, будто ничего и не случилось.

Моя закалка, как оказалось, хороша там, где торчишь на месте. А ведь я считал себя неплохим пешеходом — и на прогулке всегда старался не в углу отсиживаться, а нарезал круги, и на воле выхаживал километры по улицам. Но здесь любовь к неспешным прогулкам помогала слабо. Ничего увлекательного в шлепании по холодным лужам я не находил, и всё это начинало бесить. Халат точно потяжелел килограмм на десять. К тому же где-то постоянно свербела мыслишка о патрулях. Одна надежда, что Пейраз знает, как с ними договориться, если не получится спрятаться.

Привал устроили часа через три, когда я уже вывесил язык на плечо и дышал не хуже загнанной лошади. Но ради меня, конечно, пораньше никто и не собирался останавливаться. Впрочем, я и не просил. Мне хотелось попасть в этот чёртов Ардебиль, под крышу, в тепло.

Остановились мы в какой-то будке. Не знаю, зачем её поставили. Может, для каких-то пастухов. Или почтальонов. Толку с этого сарайчика было чуть — дыры в стенах и кровле не давали забыть о погоде ни на секунду. Может, я привык уже, но мне показалось, что в последние полчаса холодный душ на улице стал потише, временами переходя в морось.

Огонь разводить не стали. Посидели, укрывшись бурками, погрызли лаваш с сыром. Что-то мне подсказывает, что я ещё долго не буду даже смотреть в сторону этого продукта. За три дня надоел хуже баланды. Выдающийся результат, нечего и говорить.

Собрались и пошли. Даже ослы зашагали с явной неохотой. Да и кому понравится такое издевательство?

По моим расчётам, мы с утра отмотали километров двадцать. Дождь уверенно перешёл в сырость, из который кто-то время от времени швырялся большими холодными каплями, будто мы шли под деревьями. Каких-то три часа, и мы у цели. Если ничего не случится, дополнил я собственную мысль. И тут же Пейраз, шедший впереди, замер на месте. А потом повернулся к нам.

— Сейчас молчать. Я говорить. Всё в порядке, не бойся.

Ага, а вот и причина беспокойства. Проводник просто знал, чего ждать, и увидел угрозу заранее. К нам подъехали какие-то оборванцы, но верхом и с древними карамультуками за спиной. Слезать на землю не стали, что, вроде как, является признаком хамства и неуважения. Но это не помешало Пейразу вежливо произнести свой «Салам алейкум», а потом продолжить на местном наречии. Один из оборванцев начал откровенно быковать, тут и переводчиком быть не обязательно. Второй отъехал на пару-тройку шагов в сторону и молчал.

Наш проводник наезда не испугался, говорил спокойно и твёрдо. Типа представлялся и своих старших называл.

Коняшка у молчаливого фыркнула и чуток дёрнулась, на что тот наклонился и начал что-то бормотать. Тут же Миша шагнул ко мне, совсем немного, буквально полшага, и тихо сказал:

— Начнётся стрельба — сразу падай на землю.

Никакой пальбы, к счастью, не случилось. Наверное, крыша у Пейраза оказалась покруче, чем у самозваных сборщиков платы за проход по их земле. Они полопотали возмущенно ещё немного, и поехали дальше, получать люлей за то, что пустыми вернулись.

Это я от нервов понапридумал, конечно. Нам проводник объяснять ничего не стал, типа, с самого начала сказал, всё в порядке будет. Но пошли мы вроде как чуть быстрее. Наверное, всем в тепло хотелось, вот и взяли ускорение перед финишем.

Когда на горизонте показались мелкие точки, от которых вверх шёл дым, я понял — счастье близко. Наверняка это тот самый Ардебиль, к которому мы третий день пилим. Если бы не погодка, наверное, мы бы эти мазанки раньше увидели. Сто процентов, ещё примерно час тащиться до этих домов.

Пейраз вывел-таки нас под конец путешествия на нормальную дорогу. Не асфальт, но хотя бы без камней под ногами. Наверное, знает, что делает, потому что даже в такой жопе мира точно есть полиция, с которой нам пока лучше не встречаться. Потому что и советский, и британский паспорт в этих краях — большая редкость. Это точно не центр персидского туризма, некоторые местные вряд ли видели за всю жизнь хоть одного европейца.

Оказалось, мы просто срезали маршрут. Когда дорога повернула налево, наш отряд пошёл прямо. Наверное, где-то там среди этих домиков, которые уже настолько близко, что в некоторых из них даже окна видны, и живёт родня жены Пейраза. Может, у этого троюродного брата их забора и грузовик имеется, он нас закинет в кузов, да и отвезёт в столицу своей родины быстро и без хлопот? На худой конец я согласен и на телегу, лишь бы ноги не бить.

А пока придётся тащиться за этими родственниками ослика Иа, поочерёдно хлюпая в луже и спотыкаясь о камень, внезапно выпрыгнувший из земли прямо перед ногой.

Казалось, халупы на окраине Ардебиля отодвигаются от нас с помощью каких-то специальных приспособлений. Потому что Михаил давно сказал, что окна видны с двух километров, с тех пор уже и телега возле какого-то дома стала видна, а мы всё шагаем.

Наконец, у неизвестного волшебника кончились силы, и мы каким-то рывком сразу приблизились к домам на окраине. Забрехали собаки, потянуло едой, вдалеке лаялись бабы. Пейраз уверенно повёл нас в какой-то узенький проход, свернул пару раз, и остановился перед воротами, ничем не отличающимися от таких же рядом. Вот тогда я и понял, что мы наконец-то пришли.

На стук отозвались довольно скоро. Минуты не прошло, какой-то мужик выкрикнул местное «Кого там принесло? Наши все дома». Пейраз ответил. Пароль сработал, за забором загремело, и ворота открылись. Не нараспашку, а так, только чтобы протиснуться гружёному ослику.

Этот дом был куда богаче, чем у талыша по ту сторону границы. Два этажа, двор мощёный, сразу видно: не бедствует хозяин. С Пейразом они поздоровались чин по чину, с обнимашками и долгим рукопожатием обеими руками. Признали родню, короче. Хотя не похожи они, конечно, разве что глаза большие. А так, встретил нас долговязый, сутулый, с аккуратной бородой и слишком ровными бровями. И кожа светлая, чуть смуглый разве что. Одет по-домашнему, в широкие штаны и длинную плотную рубаху навыпуск.

Потом и до нас очередь дошла. К нам, конечно, хозяин отнёсся спокойнее, на шею не бросался. Кивнул, произнёс обычное приветствие, выслушал стандартный ответ, а потом пригласил в дом. Ну да, гость — дело святое, даже если он враг, накормить и спать уложить всё равно надо.

Сначала мы прошли по длинному тёмному коридору во внутренний дворик, а потом нас завели в довольно просторную комнату, хорошо натопленную. Вот только мебели там не было, один ковёр на полу.

Пейраз, который пришёл с нами, объяснил:

— Сейчас раздеваться, хамам идти. Потом еда, отдыхать. Завтра Рустам везёт Техран. Хорошо?