Тут гул трансформатора слегка усилился и мы опять остались вдвоём. Сахаров покинул здание. Так говорят, когда кипешить уже не перед кем.

— И что же? — спросил я после слегка затянувшейся паузы.

— То, что эта хрень сильно бьёт по голове, известно с самого начала. У кого инсульт, у кого слабоумие. У меня вот опухоль. Так что, Лёня, считай, тебе повезло, — кривовато улыбнулся напарник. — Ты сошёл с дистанции в самом начале, мозги выкипеть не успели. Ну, я его прихватил и за собой потащил. Он, хлюпик, почти не сопротивлялся. Если честно, то поначалу мысли… кончать его… не возникло.

— А охрана?

— Кирилл прибежал, когда оставалось семь секунд. Зассал, наверное. Стрелять нельзя — в шефа попадёт, а так броситься — вдруг не успеет и третьим за нами полетит. А самое странное, Лёня, я ведь помню всё до последнего движения. И не могу избавиться от мысли, что хрень эта не со мной происходит.

А я-то думал, что Миша — кремень, с личным кладбищем размером с футбольное поле. Ошибся, извините. Так поплыть после мокрого можно только с первого раза. Не доводилось, значит. И это не делает его лучше или хуже в моих глазах. Приму к сведению. Если он не считает, что лишить кого-то жизни так же легко, как таракана растоптать… Короче, теперь буду ложиться спать с уверенностью, что напарник во сне меня просто так подушкой не придавит. Да и зачем ему?

— Пойдём, наверное, — сказал я. — Водку пить будешь?

— А… Тьфу ты. Буду, конечно.

— Ладно, сейчас организуем. Выходим.

Странно даже, но нам по дороге никто не встретился. Ни одна живая душа. Отдыхают граждане, и правильно делают. Мы тоже сейчас этим займемся.

— Давай, руки мой и садись за стол, — сказал я, едва мы вошли в квартиру и Михаил запер дверь. — Ты как к холодцу относишься? Просто больше закуски нет. Почти.

— Я всё ем, — ответил напарник. — Так что давай.

И никакого беспокойства в голосе, будто каких-то четверть часа назад мы не отправляли в будущее сдачу с двойного переноса. Всё-таки кремень. Это я его просто случайно застал в минуту душевной слабости.

Когда Михаил вошёл на кухню, я уже накрыл на стол. Облегчённая версия новогоднего застолья. Мужской вариант, наверное, получился, потому что вместо кислой шипучки водка.

— А ты времени зря не терял, — хмыкнул напарник, глядя на изобилие еды. — А говорил: один студень. Музейщица приняла тебя под своё крыло?

— Давай об этом не будем. Наливай.

— Принято. Ну, поехали, первая — не чокаясь.

Выпили мы бутылку. Вернее, полторы. Если учитывать закуску и время, потраченное на это дело, то совсем ничего. По крайней мере, не обнимались, не дрались, и песняк не тянули.

Поначалу молчали, потом разговорились. О всякой ерунде, будто мы случайно познакомились в баре на пляже во время отдыха. Да, мне хотелось спросить Мишу о тех бланках паспортов и прочих интересных бумагах из тайника, но я не стал. Чувствовал: время не наступило ещё. Надо будет — расскажет. Потому как вряд ли забыл, что сам об этом и сообщил.

Спал я после этого спокойно, без сновидений. И утром встал не с головной болью и сушняком, а потому что выспался. Пошёл на кухню поставить чайник. Пока схожу по всяким обязательным утренним делам, успеет закипеть. Взял коробок со спичками, да так и остался у форточки. Очень уж любопытный разговор шёл прямо под окном.

— Анна Владимировна, вы слышали? В Борисоглебском переулке будка трансформаторная взорвалась!

Коробок шлёпнулся на пол, но я нагибаться не стал.

— Это какая? Что возле Клавдии Ивановны дома?

— Так других там нет вроде. Я сама сейчас шла по Поварской, ходила молока купить, вы представляете… Ой, что я? Так вот, там милиции наехало… Не пускают никого. Говорят, даже стёкла повылетали в нескольких домах!

— Да вы что⁈ Ну и дела! Пойду, посмотрю.

— Говорю же, милиция…

Ну и фокус. Разозлили мы ребят на той стороне. А на этой… не всё же разнесло взрывом, там много всяких деталек, наверное, извлекут. Вот радости подвалит чекистам разбираться, какая держава в центре Москвы, да ещё и недалеко от правительственной трассы разместила непонятное оборудование, и как это удалось провернуть. Стоп! Не о том думаю. Михаил ведь не знает!

Напарника я разбудил быстро. И радости это ему не доставило.

— Какого хрена, Лёня? Дай поспать спокойно! Что у нас, пожар? Наводнение?

— Хуже. Будку взорвали.

Сон у Миши пропал сразу.

— Ого. Подозревал, конечно, что они там все поголовно дебилы… Когда?

— Не знаю, услышал, как соседка во дворе сообщает новости.

— А ведь у меня тоже такая мысль мелькнула, знаешь, отправить им посылочку… Но это же надо взрывчатку найти, устройство соорудить… Решил, что уже сочлись.

— А они, как видишь, нет. Местные рыть сейчас начнут.

И я изложил свои соображения о непонятных детальках и правительственной трассе.

— Всё верно, Лёня. Согласен. Уезжать надо. Да и нечего здесь больше делать.

Да, сидеть в Москве не стоит. Сколько времени пройдёт, пока выяснят, что к месту будущего взрыва то и дело шастали двое? А когда ментам покажут, в какую сторону постоянно уходила парочка? На какой день из-под завалов извлекут первые непонятные вещи? Думаю, у нас сутки до того момента, когда в дверь позвонят и голос Равиля с почти незаметным татарским акцентом произнесёт: «К вам тут пришли, Леонид Петрович!».

— И куда нам деваться? В Люберцы? Химки? Сергиев Посад?

— Надо уходить из страны, Лёня, — спокойно сказал Михаил, налил из чайника воды в стакан и выпил крупными глотками.

— Конечно, я сейчас позвоню в «Аэрофлот», закажу билеты до Мальдив с пересадкой в Эмиратах. Надо только глянуть, загранпаспорт не просрочен, а то я давно не ездил на курорты. Не смешно, Миша. Куда нам деваться? В Европе война, на Дальнем Востоке японцы, через Чукотку вряд ли можно куда податься. Что осталось? Китай? Афганистан? Турция? Точняк, сейчас в Батуми рванём, а там на маршрутке до этого… блин, забыл…

— Трабзон, Лёня. Ты пропустил ещё две страны, аккурат между Афганом и турками. И одна из них нам вполне подойдёт. Персия, — сказал он слишком быстро, будто боялся остановиться и передумать.

— И как нам туда? Сейчас же граница на замке, пограничник Карацупа с собакой Индусом не пропустят.

— Не о том думаешь. С этой стороны твой Карацупа нас за руку до границы доведёт и пожелает счастливого пути. А вот что дальше — думать надо. Но отсюда надо рвать когти.

— Миша, так говорят только в плохих фильмах. Но мысль хорошая. Куда поедем?

— Ростов. Хороший город. Поезд в половине одиннадцатого.

Собственно, сборы начались сразу. Да и что там собирать? У меня барахла на чемодан, и у Миши примерно столько же. Единственная засада — содержимое тайников. Огромная сумма живых денег и эти бланки… Если засекут — расстреляют мгновенно.

— Что за… — засопел напарник, попытавшись добраться до сокровищницы.

— Укрепил. Возникли подозрения, что нас обнести хотят. Пусти, сейчас открою всё.

В принципе, пачки денег не такие уж и здоровенные, по карманам рассовать можно. Кстати, там ещё и валюта присутствовала — большей частью фунты стерлингов, но имелись и доллары — мелочевка, десятки и двадцатки, по крайней мере, на поверхности кучки я других не увидел.

Британская валюта — и вовсе по фунту и по пятёрке. На чай горничной оставить, и то, носом крутить будет.

— Не смотри так, Лёня. Пять фунтов — серьёзная сумма. Многие в неделю меньше получают и не думают, что их судьба обидела. А с полтосом баксов есть реальный шанс в полицию загреметь. Ту же сотку многие сейчас за всю жизнь только на картинке увидят. Так что нам хватит.

Я взял в руки эту пятёрку. Офигеть, с обратной стороны ничего не напечатано даже! Простыня натуральная. Ладно, англичан устраивает, а мне по барабану.

— Как везти будем, Миша? Полчемодана бабла плюс твои паспорта. Таскать такое стрёмно, если поймают — сразу шпионом объявят и согласия не спросят.