Машины для показа живых картин, погубившие музыку, стали началом конца и для театрального искусства… Ты ведь едва ли знаешь, что такое театр? Это место — вернее, оно было им, — где люди разыгрывали истории. С уходом театра становилось всё меньше и меньше истинных артистов, пока у нас не остались лишь жалкие марионетки. Скульптура — своего рода разновидность резьбы по камню или дереву — стала следующим искусством, что прекратило свое существование. Ученые создали Машины, нежно ощупывавших живого человека и высекавших его подобие из долговечного камня или дерева.

Приключения мертвы

Но к чему рассказывать больше? Ты уже слышал достаточно, дабы понять: искусство — это последнее прибежище праздных людей — было уничтожено теми самыми Машинами, что дали человеку досуг для наслаждения им… Так было со всем. Приключения любого рода канули в лету. Все земные недра были исследованы, на последние горы люди взошли сами или перелетели через них благодаря мощи Машин. Люди даже создали Машины для путешествий к другим планетам, вращающимся вокруг Солнца; они отправились туда, но обнаружили, что все они или негостеприимно жаркие, или холодные, или лишены воздуха.

И даже здесь Машины лишили людей всего того, что даёт повод к поиску приключений; ибо приключение всегда рождается из нарушения правил, а учёные уничтожили всякое беззаконие, искоренив преступность вскоре после наступления всеобщего мира. Машины подвергали каждого ребенка психологическим испытаниям и назначали надлежащее «лечение», дабы сделать из него добропорядочного гражданина…

Ты должен представить себе, мой друг-варвар, мир, в котором Машины лишили людей не только труда, но и развлечений, приключений, азарта — короче говоря, всего, что делает жизнь стоящей того, чтобы её прожить. О, то были ужасные дни невыносимой скуки. Что же осталось? Лишь безумная погоня за искусственными удовольствиями. И люди предавались им с неистовством, которое кажется фантастическим даже мне. Люди становились знатоками ароматов, ценителями одежд; я сам однажды потратил месячный доход на новый парфюм и тысячу долларов на единственный отрез ткани необычного узора… Но даже здесь Машины превзошли нас, делая все лучше, чем мы. У нас не осталось ничего, кроме безделья — бесконечного, бессмысленного безделья.

И тогда появилось такое явление, как Индустрия Искусственных Приключений. Всё началось с японца по имени Хацу Йотосаки, нанятого, чтобы обеспечить новое развлечение — «острые ощущения», как это называли, — для группы богатых австралийцев, отправившихся в длительное воздушное путешествие над Антарктикой. Этот японец придумал одну идею: дать каждому члену группы косвенным образом понять, что кто‑то из остальных — сумасшедший преступник, замышляющий его убить. Задолго до того, как их шестимесячное путешествие подошло к концу, все они уже косились друг на друга с подозрением и страхом, крались по коридорам воздушного корабля по ночам и делали всё то, что люди делают под влиянием страха. Трое из них даже были убиты по ошибке.

Когда они вернулись в Мельбурн, Йотосаки рассказал уцелевшим, как именно он зародил в них страх и ужас. Вместо того чтобы посадить его в тюрьму за убийство, они провозгласили его благодетелем, основоположником новой идеи. Свежую задумку подхватили с энтузиазмом, и повсюду люди стали нанимать других, чтобы те вовлекали их в дикие и невероятные, зачастую кровавые приключения.

Но даже здесь ученые пытались вмешаться со своими Машинами. Зачем, рассуждали они, идти на все эти трудности и расходы, чтобы обеспечить себе приключения, когда их можно получить из вторых рук, посещая механизированные театры? Ответ публики был таков: приключения из вторых рук в театре пресны, в них недоставало личного участия, они не давали зрителю тех персональных острых ощущений, что составляли часть настоящего приключения. Это привело к созданию крупных компаний, предоставляющих людям приключения.

Тогда правительства мира не на шутку встревожились, ибо с приходом всеобщего освобождения от труда забота об удовольствиях и их поиске стала главной задачей власти. Соответственно, они поручили ученым найти противоядие против компаний, поставлявших приключения, — тех самых, что умудрялись ускользать от государственного контроля… Результат — то, что ты видишь здесь: это здание и эти люди, которых ты называешь живыми мертвецами.

Всё это случилось не в одночасье, молодой человек. Ты видишь лишь конечный итог. Поначалу ученые стремились лишь довести свои механизированные театры до совершенства. В первые годы они уже добились идеального звучания и передачи движений, теперь же к ним добавили устройство, передававшее запахи: если действие происходило в лесу, зрителей окутывал аромат сосновых веток, а если на море — запах соленых брызг.

Но людям быстро надоели эти представления. Они приходили, чтобы развлечься, но больше не возвращались. Тогда ученые воссоздали ощущения тепла и холода: на «зимние» картины люди приходили, закутавшись в меха, словно для похода в арктические края; по театрам проносились мощные искусственные ветры в такт раскачивающимся на экране веткам; над залом катились облака дыма и вырывались языки настоящего, живого пламени. Наконец, были введены устройства, которые в самые эмоциональные моменты представления били сидящих легкими электрическими разрядами.

И тогда было сделано великое открытие. Случилось так, что один человек в результате несчастного случая лишился руки. Прежде таким несчастным было принято заменять утраченные конечности искусственными протезами изумительной сложности и подвижности. Оперировавший этого человека хирург по фамилии Брайтман, предложил сделать ему металлическую руку, управляемую с помощью серебряных проводов. Следовало вытянуть концы этих проводов в тончайшие нити и соединить их с нервами, отвечающими за движение пальцев. Нервы в нашем теле подобны проводам: они передают сигналы от мозга к мышцам и от мышц обратно к мозгу. Брайтман предложил, чтобы мозг передавал сигналы по искусственным металлическим нервам, заставляя железную руку двигаться точно так же, как живую. Он исходил из того факта, что все нервные импульсы имеют электрическую природу; и если это верно, то такая система должна была работать.

Теория не была новой, как и сама идея; но прежде не существовало никакого способа соединить металлические провода с нервами. На этот раз это было сделано с помощью метода, открытого при поиске способов восстановления человеческой протоплазмы. Соединение между серебряным проводом и нервом было создано; затем его поместили в электрическую ванну и подвергли бомбардировке атомами — и вот! Соединительный конец серебряного провода сам превратился в нервное волокно, состоящее из того же вещества, что и остальной нерв!

Так план сработал — сначала не слишком хорошо и не быстро, но сработал. И по мере того как его применяли в последующих случаях, он действовал всё лучше и лучше, пока не удалось создать совершенную искусственную руку, ничем не уступавшую настоящей… Следующий шаг был сделан, когда метод применили к человеку, безнадежно потерявшему зрение. Позади каждого глаза расположен нерв, несущий в мозг весть о том, что ты видишь. Для этого человека создали новую пару глаз, оснащенную Машинами, именуемыми светочувствительными элементами — подобными тем, что установлены на моём лице. В них содержится удивительный металл — калий: когда на него попадает свет, он меняет сопротивление электрическому току. Таким образом, каждой частице света соответствовало изменение электрического тока, протекавшего через Машину, это изменение передавалось одному из множества проводов, а тот, в свою очередь, передавал его нерву глаза. И тогда человек, хоть и лишённый глаз, смог видеть!

Со временем это стало обычным лечением для тех, кто лишился глаз, подобно тому как механические руки и ноги заменяли утраченные члены. И вот одному из наших учёных — профессору Брюсу — пришла в голову новая мысль: если человек с помощью этих средств может видеть то, что происходит на самом деле, почему бы ему не видеть и то, чего никогда не происходило?.. Ты понимаешь?