Я забрался в багги и без проблем запустил двигатель, затем перегнал его за административное здание аэропорта, рядом с лестницей на крышу, и бегом вернулся к меньшему поддону. Сайен уже разрезал упаковку, когда я подошёл, тяжело дыша. Я не думал, что у нас много времени до того, как начнут подтягиваться «мертвецы». Крушение было намного громче выстрела даже с расстояния почти в милю, а двигатели, отброшенные самолётом, всё ещё трещали и щёлкали где-то вдалеке.
На меньшем поддоне находились два крупных чёрных кейса Pelican, которые можно было поднять только вдвоём, а также тяжёлый ящик с маркировкой «Auto G Rounds» («Патроны для автопушки»). Кроме того, там находился ещё один небольшой кейс. На больших кейсах трафаретом были нанесены обозначения «Auto Gatling A» и «Auto Gatling B» соответственно.
Мы с трудом погрузили кейсы в кузов пикапа и поспешили обратно к багги, чтобы обдумать план на вечер. С помощью Сайена я поднял на крышу кейс с маркировкой «Auto Gatling A», оставив кейс B в кузове. Вместо того чтобы припарковать пикап рядом с багги, мы поставили его в ста ярдах с тыльной стороны здания — на случай, если «мертвецы» обступят лестницу. Так у нас будет как минимум два варианта для отступления с крыши.
В небольшом кейсе находился прибор, описанный в прилагаемой документации как дальномерный счётчик Гейгера, позволяющий проводить дистанционные замеры радиации.
Багги припаркован прямо под лестницей — его хорошо видно с дороги. Пикап же, с большей частью нашего снаряжения, стоит в менее заметном месте. Перенеся на крышу самое необходимое — еду, воду, укрытия и оружие, — мы открыли кейс Pelican, чтобы понять, стоит ли он своего веса и хлопот.
Внутри оказалось оружие, которого я раньше никогда не видел. Похоже, «Удаленный узел № 6» не жалел средств, снабжая меня тем, что нужно для выживания.
Это была миниатюрная глушимая пулемётная установка Гатлинга, стреляющая мелкокалиберными патронами на ленте. Инструкции к устройству напоминали руководство по использованию лазера для «Жнеца»: они передавали суть, но не более того.
В комплект входил радар с низкой вероятностью перехвата, работающий совместно с тепловизионным датчиком, — в качестве средства сдерживания «неживых». Устройство было рассчитано на длительный срок службы, а в схеме указывались несколько вариантов его развёртывания.
В инструкциях особо подчёркивалось, что оружие не является бесшумным — оно лишь глушимое.
Вариант 1: стационарное использование
Открыть кейс, направить устройство в указанном стрелками направлении и включить. Принцип аналогичен установке мины «Клеймор».
Всё, что движется при температуре ниже 90 °F (32 °C), считается враждебным и немедленно нейтрализуется.
Скорость стрельбы — 4 000 выстрелов в минуту; предустановлены очереди по 100 миллисекунд.
Встроенный радар использует очень маломощный излучатель (менее половины ватта) и эффективен для обнаружения целей на расстоянии до 200 ярдов (≈183 м).
Вариант 2: установка на багги
Ослабить поворотные винты и извлечь устройство из кейса.
Радар, блок управления огнём, аккумулятор и оружие крепятся к единой стальной штанге, устанавливаемой на багги.
Вариант 3: магнитное и вакуумное крепление
В кейсе имеются магнитные и вакуумные крепления для тройной установки.
На схеме в руководстве (рис. 1) показано, как устройства монтируются попарно на крыше полуприцепа и направляются в противоположные стороны.
На рис. 2 приведена схема установки устройств на креплениях в виде треног перед зданием.
В технических характеристиках указывалось, что устройство способно работать в течение часа без подзарядки при непрерывной стрельбе и до двенадцати часов — если задействованы только режимы радиолокационного и теплового сканирования. Далее в руководстве перечислялись нечётко сформулированные ограничения системы.
Сообщалось, что у системы имеется известная проблема: она может открывать огонь по движущейся воде, раскачивающимся от ветра ветвям деревьев и пролетающим птицам. Последнее было связано с тем, что тепловой датчик не способен уверенно выделять тепловое излучение птиц из-за их небольших размеров, а также из-за ограничений радиолокационного сечения системы.
Рядом с этим разделом размещалось предупреждение: не рекомендуется использовать систему, если температура окружающего воздуха достигает 94 °F (около 34,4 °C). Причины такого ограничения в документации не приводились.
Солнце уже клонилось к закату, и Сайен спустился по лестнице — я прикрывал его, — чтобы принести боеприпасы для этого оружия. Мы хотели проверить, как сработает первый вариант этой ночью. Если система использует радиолокацию в сочетании с тепловым обнаружением целей, ночь не должна повлиять на её работу.
Одно последнее предупреждение зловеще выделялось:
ВНИМАНИЕ! Автоматизированная система Гатлинга является опытным образцом оружия и не должна использоваться в качестве основного средства обороны.
Прочитав руководство и убрав его обратно в кейс (инструкции по загрузке были напечатаны и прикреплены к крышке), Сайен вернулся с двумя ящиками боеприпасов из контейнера, и мы зарядили оружие, направив его в сторону, откуда с наибольшей вероятностью могло произойти вторжение нежити — на дорогу.
Я перевёл тумблер в положение «вкл.» и прислушался к звуку калибровки оружия в окружающей тишине — оно тихо зажужжало. Радиолокатор LPI издал звук, похожий на щелчок фотоаппарата, — вероятно, формировалась первоначальная трёхмерная карта для определения дальности и угла возвышения. После этого система перешла в спящий режим. Единственным признаком её активности был тускло светящийся зелёный светодиод на задней части орудия.
Солнце почти скрылось, и пришло время развести небольшой огонь в кофейной банке, чтобы подогреть воду для сухого пайка. Сайен вырвал ещё одну страницу из «Вех» и разжёг огонь. Я надел ПНВ и подошёл к краю крыши, глядя на дорогу. Я заметил движение вдалеке — на самой границе возможностей очков, но всё же различимое.
Кроме того, я заметил инфракрасное излучение небольшого огня — вероятно, там, где после крушения приземлился один из авиационных двигателей. Без прибора ночного видения его было не разглядеть; скорее всего, огонь горел внутри двигателя. Я шепнул Сайену, чтобы он повернул оружие на несколько градусов влево — так, чтобы лучше охватить зону, откуда, по моему мнению, могла появиться угроза.
Радиолокатор тут же перекалибровался, как только Сайен прекратил двигать систему, и орудие выполнило полную проверку гироскопов, прежде чем снова перейти в спящий режим. Я продолжал наблюдать за тем местом, где, как мне казалось, могла возникнуть угроза, но ничего не увидел.
Сайен налил воды в мою походную кружку, и я приготовил ужин, сидя в позе лотоса и подняв прибор ночного видения на лоб.
Сайен снова спросил:
— Что даёт тебе это письмо? Как оно помогает? Прости, что снова спрашиваю.
— Ничего страшного, Сайен. Я не возражаю. Это куда лучше, чем разговаривать с самим собой.
Я не знал, что сказать и как ответить на его вопрос, поэтому начал с самого начала и рассказал ему всю историю — о том, как для меня всё это началось и какую роль во всём этом играю я.
Я поведал ему, что решил вести записи о своей жизни, потому что чувствовал: жизнь стремительно проносится мимо, хотя по годам я ещё сравнительно молод.
В последний раз я разговаривал с бабушкой в прошлом году, во время каникул. Она была не по годам старой, и мне нравилось беседовать с ней, слушать её рассказы. Она говорила, что чем старше становится человек, тем сильнее он теряет ощущение времени, поэтому нужно делать всё возможное, чтобы его замедлить.
«Время здесь конечно, Джуниор», — сказала она.
Она старела, и где-то в глубине души я понимал: возможно, это последний раз, когда я её вижу. Наш разговор завершился воспоминаниями о моей прабабушке — её матери. Я рассказал бабушке, что, несмотря на возраст, в восемьдесят лет прабабушка сохраняла ясность ума. Она делилась со мной историями о том, как пересекала горы между Форт-Смитом и Фейетвиллом в крытом фургоне, вспоминала времена, когда мужчины ездили в город на лошадях и носили пистолеты на поясе. Она умерла летом, спустя год после того, как поведала мне о старом фронтире Арканзаса.
