Во многом в силу того, что на разработку программы царствования Александра III влияли две противоположные тенденции – продолжение «великих реформ» и стремление к их пересмотру, – она формировалась в течение длительного времени и определилась лишь к 1886 г. Существенную роль в этом процессе играл субъективный фактор – мировоззрение Александра III. Этот факт отметил К. Д. Кавелин в письме Д. А. Милютину 13 апреля 1884 г.: «Сам государь лицо для меня весьма загадочное и, думаю, далеко еще не выяснившееся. Слежу с жадным вниманием за всем, что может пролить на него некоторый свет… и пока, должен сказать, не могу составить себе определительного и ясного суждения, какое я имел и имею о Николае I и Александре II». К. Д. Кавелин отмечал, что «видна большая осторожность, себе на уме, большая недоверчивость, может быть, доля хитрости. Заметен простой здравый смысл, к сожалению не развитый знанием и воспитанием. Отвращение к интриганству, бережливость без скупости, честная любовь к отечеству, иногда ошибочно и странно понимаемая…» 87.
После того как самодержавная власть к середине 1880-х гг. исчерпала, с ее точки зрения, потенциал преобразований эпохи великих реформ, определилась вторая часть программы царствования Александра III, ориентированная на создание государства с сильной центральной властью и развитой централизованной экономикой. Немаловажную роль в смене программных тезисов сыграло мировоззрение монарха, чье формирование как государственного деятеля пришлось на вторую половину 1860-х гг., когда происходило замедление реформ и начали проявляться их издержки 88.
Назначение Д. А. Толстого в мае 1882 г. министром внутренних дел стало для современников сигналом к началу осуществления пересмотра либеральных преобразований и укрепления центральной власти. Несмотря на то что новый министр при вступлении в должность не разработал программных документов, он поддерживал идеи сословности, жесткого контроля Министерства внутренних дел над общественным движением и прессой, свертывания преобразований предыдущего царствования. Он был также известен своей настойчивостью, так что и сторонники и противники видели в нем фигуру, способную изменить политический вектор. Эти предположения новый министр оправдал активным наступлением на оппозиционную прессу и революционное движение.
В декабре 1886 г. Д. А. Толстой изложил программу пересмотра реформ 1860–1870-х гг., которая сводилась к созданию административных органов управления крестьянскими делами, ограничению роли земского и городского самоуправления, усилению административного контроля над ним и расширению участия дворянства, а также к пересмотру судебной реформы 1864 г., передаче маловажных дел «от судебных установлений» в ведение учреждений, «находящихся в непосредственной связи с административной властью» 89.
Первым шагом по осуществлению этой программы стало введение института земских начальников 12 июля 1889 г. Вслед за этим были приняты новое Земское положение (12 июня 1890 г.) и новое Городовое положение (И июня 1892 г.). К 1892 г. завершилась серия государственных преобразований, связанных с пересмотром реформ 1860–1870-х годов и вошедших в отечественную историографию как контрреформы. Они были свидетельством «попятного движения», отступления от курса, обозначенного великими реформами. Однако ко времени осуществления этой программы ее идеологи – К. П. Победоносцев, Д. А. Толстой, А. Д. Пазухин – уже сошли с политической арены, поэтому кардинального отказа от реформ 1860–1870-х гг. не произошло. Б. В. Ананьич пришел к выводу, что несмотря на значительное сокращение состава городских дум и ограничения их прав, правительству не удалось «коренным образом изменить природу городского самоуправления», упразднить земства и повлиять на оппозиционные настроения земских учреждений, «сокрушить судебные уставы» 90. Тем не менее В. Г. Чернуха подчеркивала, что в результате этих преобразований Россия сошла с пути, намеченного великими реформами, и отмечала, что «довольно цельная программа, начавшая было осуществляться, в очередной раз сначала затормозилась, а затем и вовсе остановилась» 91.
В черновиках В. Г. Чернухи имеется справедливое замечание о том, что пересмотру и контрреформированию в 1881–1894 гг. подверглись завершенные в 1860-х гг. преобразования, породившие новые экономические и политические проблемы, а те сферы, в которых реформы были намечены, но не завершены, преобразовывались в духе царствования Александра II 92. Так, в продолжение попыток эпохи великих реформ пересмотреть паспортное законодательство в 1886–1894 гг. действовала очередная Паспортная комиссия, разработавшая «Положение о видах на жительство», вступившее в силу 3 июня 1894 г. Попытки реформировать налоговую систему и ввести всеобщий подоходный налог завершились отменой в 1887 г. подушной подати. Такое сочетание во внутренней политике 1881–1894 гг. либеральных и консервативных тенденций дало основание А. Н. Куломзину заявить, что Александр III не понимал магистрального направления политики предыдущего царствования 93.
Лакмусовой бумажкой эффективности внутренней политики, ее «выразительным итогом» (по замечанию Б. В. Ананьича) стал голод 1891–1892 гг., последствия которого можно сравнить с последствиями Крымской и Русско-турецкой (1877–1878) войн. Эти последствия обнаружили кризисное состояние российской политической и экономической системы.
В целях борьбы с голодом было решено повторить опыт 1868 г. и создать комитет для помощи пострадавшим губерниям, назначив председателем наследника, великого князя Николая Александровича. Но испытанный способ на этот раз не сработал: масштабы катастрофы были гораздо больше, а члены комитета не избежали обвинения в коррупции. Помощник министра иностранных дел В. Н. Ламздорф 25 ноября 1891 г. передал в своем дневнике общее настроение по поводу работы комиссии: «…нет никакого контроля над расходованием собранных сумм, и в разных местах совершены значительные растраты. <…> Назначение великого князя наследника председателем комитета, которому поручено помогать населению, пострадавшему от голода, не будет иметь другого практического результата, кроме того, что оно снимает ответственность с министра внутренних дел Дурново с его присными, перекладывая на голову его императорского высочества значительную часть нареканий, вызываемых недостаточностью помощи, частыми растратами и всякого рода ошибками, наделанными администрацией» 94. Отказ самодержавной власти из-за боязни политических последствий от проведения преобразований, направленных на создание прочной экономической базы путем широкого развития производительных сил страны (внедрения доступной кредитной системы, поддержки переселенческого движения, проведения налоговой и паспортной реформ и т. п.) привел к тому, что государственный механизм не смог быстро и эффективно справиться с неурожаем и голодом.
Масштабное бедствие показало, что экономическое развитие не может быть обособлено от политической модернизации. «Как и поражение в Крымской войне, голод 1891–1892 гг. еще раз напомнил миру об отсталости России, о необходимости радикальных преобразований не только в сфере экономики, но и в системе государственного управления» 95.
В. Г. Чернуха выявила неочевидные, на первый взгляд, мотивы внутренней политики Александра III. Она отмечала, что Александра II и Александра III, отца и сына, объединяют самодержавная форма правления, принадлежность к роду Романовых и общая история, из которой они сделали разные выводы. Александр II пришел к мысли, что причина всех бед коренится в отсталости страны, а Александр III, наоборот, считал, что причина в том, что страна «заскочила вперед». Александру III внутриполитический курс виделся как осуществление национальной идеи. Национализм Александра III – это отказ от принципа реформаторства, принятого Александром II, реакция власти на издержки форсированных реформ, которые проявились в отсталости аграрной сферы, в росте революционного движения, в активности либеральной оппозиции, выступавшей с требованиями преобразования государственного строя в сторону конституционной монархии. Особенностью самодержавной власти был способ ликвидации этих издержек – не путем продвижения реформ, создания удобной и понятной крестьянам кредитной системы, договоренности власти с земством, улучшения положения населения, а старым, единственным освоенным властью методом – репрессиями, утверждением своего господства над обществом. В основу консервативного курса Александра III был положен принцип «государство важнее личности» 96.
