Серия «Государственные деятели России глазами современников»

ГОСУДАРСТВЕННЫЕ ДЕЯТЕЛИ РОССИИ ГЛАЗАМИ СОВРЕМЕННИКОВ ВОСПОМИНАНИЯ, ОЧЕРКИ, ДНЕВНИКИ, ПИСЬМА

РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ:

В. В. ЛАПИН,

С. В. МИРОНЕНКО,

А. Н. ЦАМУТАЛИ,

В. Ю. ЧЕРНЯЕВ

Составление, вступительная статья, подготовка текста и примечания И. Барыкиной, В. Чернухи

© Барыкина И. Е., составление, вступительная статья, примечания, 2025

© Чернуха В. Г. (наследники), составление, вступительная статья, примечания, 2025

© Обласов В. Ю., оформление серии, 2025

© Издание. «Издательство «Омега-Л», 2025

«…Власть, смотрящая не вперед, а назад, ищущая в прошлом союзников и аргументов в пользу своего существования, на практике столкнулась с ускоренным экономическим и политическим развитием, с новыми явлениями в области социальной сферы, образования, давшего новых людей, способных вести диалог с властью, с пробуждением на окраинах России национальных движений, с растущей урбанизацией и новым для нее рабочим вопросом, обильной и разнообразной прессой и пр. Все это должно было обусловить появление двух противоположных тенденций. <…> Подход российской власти ко всем сферам политики и законодательства определяла общая консервативная тенденция, в основе которой лежали традиционные, восходящие по крайней мере к XVIII в. парадигмы: самодержавие, полицейское государство, сословность, патернализм, всеобщий полицейский контроль, централизация, разрешительность. Однако текущие события постоянно требовали внесения изменений, создания новых правил, новых норм»

В. Г. Чернуха очень точно подметила характерную черту царствования Александра III – поиск пути развития страны, от которого зависело ее будущее, в прошлом, – определившую особенности внутренней и внешней политики Российской империи в конце XIX в. В правление этого императора власть еще сохраняла в глазах подданных обаяние (утраченное его преемником) ², но тринадцать лет кажущегося спокойствия сменились эпохой революций 1905 и 1917 гг. Предпосылки взрыва начали складываться во второй половине XIX столетия, когда в царствование Александра II был пропущен поворот к мирной, эволюционной модернизации. Но именно в течение тринадцати внешне спокойных лет правления Александра III клубок противоречий превратился в гордиев узел.

Противоречия этих тринадцати лет проявлялись не только в политике и экономике, но и в произведениях искусства, например, в памятнике Александру III работы П. Трубецкого, установленном в 1909 г. в Петербурге на Знаменской площади. Всадник «на коне тяжелоступном, в землю втиснувшем упор копыт» ³ натянул поводья так сильно, что кажется, будто конь может встать на дыбы и сбросить седока. В. С. Кривенко, заведующий канцелярией министра двора, высоко оценивал творение П. Трубецкого: «На мой взгляд, произведение это гениальное, характеризующее ярко русское самодержавие. <…> Трубецкой выявил грузного царя, самодержца-консерватора, осадившего бесформенную русскую массу» ⁴. Начальник канцелярии министра императорского двора А. А. Мосолов вспоминал в 1930-х гг., уже будучи в эмиграции: «Железной рукою массивный и колоссальный Александр III затягивает поводья своей лошади, не менее тяжелой и внушительной, чем сам царь. <…> Сколько раз я проходил мимо замечательного произведения искусства, повторяя каждый раз:

– Надо отпустить поводья: если слишком затягивать удила, лошадь сначала бессмысленно потопчется на месте, а потом потеряет голову, встанет на дыбы и опрокинется» ⁵.

С произведением искусства перекликается некролог, составленный Г. В. Плехановым спустя месяц после кончины монарха: «Целых тринадцать лет Александр III сеял ветер. Николаю II предстоит помешать тому, чтобы буря разразилась. Удастся ли ему это?» ⁶ Эти слова оказались пророческими, самодержавие не смогло устоять под натиском революционной бури.

Подробный разбор мероприятий внутренней и внешней политики царствования Александра III с позиций либерального лагеря был дан К. К. Арсеньевым, известным юристом и публицистом, начавшим свою общественную деятельность в годы великих реформ. Он опубликовал некролог в журнале «Вестник Европы» спустя два месяца после кончины монарха – в декабре 1894 г. Статья К. К. Арсеньева обращает на себя внимание внушительным объемом фактического материала. Публицист высказал важную мысль о неоднозначности внутренней политики Александра III, являвшейся не только реакцией на либеральные реформы 1860-х гг. (и получившей в исторической литературе название «контрреформы»), но и продолжением ряда намеченных при Александре II преобразований: «Первый период царствования императора Александра III был во многих отношениях непосредственным продолжением предшествовавшей эпохи. Из двух течений, ею созданных, в особенности посчастливилось тому, которое сосредоточивалось в области финансовой и экономической. Понижение выкупных платежей (1882), отмена подушной подати (1882), налог на наследства (1882) и на процентные бумаги (1885), повышение промыслового обложения (1884), учреждение крестьянского поземельного банка и фабричной инспекции (1882), ограничение фабричной работы малолетних (1882) и ночной работы подростков и женщин (1885), устройство тех категорий сельских обывателей (чиншевиков, вольных людей и др.), поземельный быт которых оставался еще необеспеченным (1882 и позже), совокупность мер, направленных к облегчению для крестьян арендования казенных земель (1881, 1884), – все это было прямым исполнением программы, начертанной в 1880 г. И не случайно, конечно, главным исполнителем ее явился министр (Н. X. Бунге), именно в 1880 г. призванный из мира науки в сферу высшего государственного управления. Последние волны могучего течения достигают берега много лет спустя (закон 3 июня[1] 1886 г. о фабричной работе, закон 13 июля 1889 г. о переселениях) – но чем дальше от источника, тем слабее волна, тем больше в ней количество посторонних примесей. <…> Не сразу исчезло и другое течение, завещанное последним годом царствования Александра II: непосредственно связаны с ним двукратный призыв сведущих людей (1881), учреждение так называемой кахановской комиссии (1881), узаконение школ грамоты (1882), учреждение комиссий для составления уложений уголовного и гражданского (1881 и 1882), новые льготы раскольникам (закон 3 мая 1883 г.)»⁷.

Позиция консервативного лагеря была выражена в речи К. П. Победоносцева, произнесенной в заседании Императорского Русского исторического общества 6 апреля 1895 г. Обер-прокурор Святейшего синода сделал акцент на охранительных тенденциях: «охране русского, историей завещанного, интереса», «вере и любви к Церкви Православной» и уверенности в непоколебимом значении самодержавной власти ⁸.

Не остался в стороне от оценки деяний Александра III и В. О. Ключевский, председатель Императорского Общества истории и древностей российских при Московском университете, преподававший историю среднему сыну императора – Георгию. В речи, произнесенной на заседании общества 28 октября 1894 г., он обозначил два аспекта царствования Александра III: мирное развитие внешней политики и покровительство монарха отечественной исторической науке. И если первый аспект реконструирует политическую деятельность монарха, то второй больше относится к частной жизни. Фигура Александра III, являвшегося покровителем общества, предстает в речи В. О. Ключевского более сложной, чем привычный образ императора. Обладая царственным обликом, российский самодержец не скрывал своего предпочтения жизни частного человека и предпринимал попытки совместить ее с государственной деятельностью. «Государь, который сосредоточивал в своих руках многосложные нити управления необъятной империи, направлял или сдерживал разносторонние течения мировой международной жизни, которому, казалось, необходимо было удвоенное число суточных часов для решения многообразных государственных вопросов, ежеминутно на каждом его шагу выраставших из земли, – этот государь умел находить досуг для скромной ученой работы, особенно по изучению отечественной истории и древностей, и был глубоким знатоком в некоторых отделах русской археологии, например в иконографии. Все мы знаем его постоянное и близкое участие в заседаниях и издательских трудах Русского исторического общества, председателем которого он был с самого его открытия, глубокий научный интерес, приданный сборнику этого общества содействием и покровительством государя, живое внимание, с которым государь относился к предпринятому обществом изданию громадного «Биографического русского словаря»[2]: высокий пример поощрял и ободрял ученые общества, будил и поддерживал энергию отдельных исследователей» ⁹.