«Зомби, все они чертовы зомби!»

От одной только мысли, что я всеми силами гнала прочь, но она все равно просочилась в сознание, становится дурно.

Это казалось бы невозможным и до крайности смешным, если бы я не видела творящиеся ужасы своими глазами.

Отовсюду доносятся крики. Вой сигнализаций. Скрежет металла. Визг шин. Рычание. Последнее самое страшное.

Пару раз оглянувшись и не заметив опасности в непосредственной близости, сильнее прижимаю ко рту и носу ткань, которая кажется слишком тонкой. Крепче сжав ножку лампы, бегу к машине. Мимо проносится парочка покупателей – мужчина и девочка-подросток. Она бьется в истерике, и отцу, если это он, буквально приходится тащить ее силой. Увидь я такое при других обстоятельствах, непременно остановилась бы выяснить в чем дело, но не сейчас.

Жму на кнопку брелока, «Вранглер» приветливо мигает фарами. До машины остается шагов десять, когда путь мне преграждает уже знакомый мальчик. Мгновенно торможу, замирая от ужаса посреди дороги. Телефона у ребенка больше нет. По подбородку на футболку стекает смешанная с кровью слюна. Глаза остекленели, будто он находится в глубоком трансе, но это явно не так, белки заливает неестественно яркий оранжевый цвет. Несмотря на отсутствие осмысленности, взгляд направлен четко на меня. Верхняя губа мальчика чуть подрагивает, обнажая зубы, будто передо мной не человек, а бешеное животное.

– Уходи, – шепчу едва слышно, едва справляясь с дрожью в голосе.

Из-за закрывающей рот футболки звук выходит почти неразличимым, но этого хватает. Ребенок издает страшное рычание и бросается на меня. Взвизгиваю и перехватываю лампу двумя руками. Брелок мешает, но я цепляюсь за него так, будто от этого зависит моя жизнь. По сути, так и есть. Я не могу остаться без машины. Ни при каких условиях.

Замахиваюсь и, когда нападающий оказывается в двух шагах, обрушиваю лампу ему на голову. Она дергается в сторону, слух заполняет отвратительный треск. Из рассечения хлещет кровь, лампа ломается на две части. В руках у меня остается бесполезное основание, остальное с дребезгом падает на асфальт и разбивается. Что есть силы толкаю ребенка в плечо и оббегаю его, стремясь к машине.

Справа доносится звук выстрела. Инстинктивно вжимаю голову в плечи и чуть приседаю, преодолевая оставшееся расстояние. Распахиваю дверцу с такой силой, что она протестующе скрипит. Падаю на сиденье, закрываюсь и лихорадочно вдавливаю кнопку блокировки. С трудом вставляю ключ в замок зажигания и выкручиваю его, заводя двигатель. Пристегнувшись наконец смотрю сквозь лобовое окно. При виде ужасающей картины смерти, раскрасившей парковку еще несколько минут назад бывшую мирной, ощущаю новый приступ тошноты. Трачу неимоверные силы, чтобы его подавить.

– Вали отсюда нахрен! – почти кричу я, едва справившись с приступом паники.

Хочу я того или нет, развидеть происходящее не получается.

Всюду кровь и трупы, разбитые и покореженные автомобили, а еще… люди, вмиг ставшие монстрами. И это не съемки фантастического фильма. Это реальность.

Решительно выкручиваю руль и давлю на педаль газа, срываясь с места по направлению к выезду на магистраль. О боковое окно ударяется окровавленная ладонь, кричу от неожиданности. Мужчина, недавно наговоривший Линди гадостей и позже сбитый машиной, скалит зубы и бешено вращает остекленевшими глазами с такими же, как у мальчика, оранжевыми белками.

Залетаю на бордюр, отчего внедорожник нещадно трясет, но мне плевать. Выравниваю руль, вновь сворачивая на дорогу и прибавляю газ. Сбоку мелькает еще один монстр, которого я случайно задеваю боковым зеркалом. Он отлетает на ближайшую машину.

Объезжаю брошенный посреди полосы седан и прибавляю скорость, когда замечаю, что дорога впереди свободна.

В зеркало заднего вида вижу бегущего следом за мной мальчика, окровавленного грубияна и только что сбитого мужчину, который заметно отстает и чуть подволакивает ногу. С визгом шин и легким заносом вылетаю на магистраль и сворачиваю в сторону дома. Со стороны города в воздух поднимается столб дыма, по дороге между брошенных автомобилей снуют зараженные. Сильнее вцепляюсь в кожаную оплетку руля, осознавая, что ситуация на парковке – ничто, по сравнению с тем, что может твориться на наводненных людьми улицах. А возникающие перед внутренним взором страшные кадры, разгоняют сердце до панически опасных скоростей.

Единственное, что мне сейчас известно с определенной точностью, – Ройстаун в дерьме. И я вместе с ним.

От преследования отрываюсь довольно скоро, выжимая из машины все возможное и превышая скорость минимум на половину разрешенного порога. Привожу дыхание в порядок, стараясь сосредоточиться на первостепенной задаче – добраться до дома. Обо всем остальном подумаю позже.

Навстречу попадается несколько автомобилей, которые я провожаю встревоженным взглядом. Я могла хотя бы попытаться остановить их и предупредить водителей об опасности, но не делаю этого. Да и что я могу? Тормозить каждую машину и рассказывать людям о том, что произошло? Кто мне поверит? И сколько это займет времени?

Как бы жестоко это ни звучало, я не могу позволить себе тратить его впустую, ведь сама посчитала бы сумасшедшим того, кто просто заикнулся бы о подобном.

Несмотря на все старания, не могу не задаваться важным здесь и сейчас вопросом. Меня не особо волнует, кто и зачем устроил подобное, как и то, во что превратились люди.

Что дальше? Вот что первостепенно. Что мне делать, когда доберусь до дома? Закрыться внутри и ждать, когда в дело вступит национальная гвардия? Поможет ли это?

Меня пробирает холодом до костей при одном только воспоминании о случившемся. Очень быстро. Все произошло очень быстро. Понадобились считанные минуты, чтобы совершить атаку на мирный город и превратить часть его жителей в кровожадных монстров. Страшно представить, что может твориться прямо сейчас на улицах Ройстауна. Уверена, пройдет немного времени, прежде чем волна хаоса выплеснется за его пределы.

Когда мы с братом были подростками, смотрели десятки фильмов про выживание. И там все развивалось не то чтобы радужно.

Но то, что происходит сейчас вовсе не фантастический фильм, где герои непременно находят невероятные способы спасения. Это гребаная реальность. Пусть и верить в нее не хочется.

Макс уже придумал бы, что делать.

Макс… Нужно связаться с родными.

Достаю из кармана смартфон. Сети нет.

Чертыхнувшись, бросаю его на пассажирское сиденье и лихорадочно соображаю.

– Думай, Ника, думай!

Не помогает.

Несколько раз жму на клавишу переключения радио, но на всех волнах ничего, кроме помех. Ройстаун в одночасье будто отрезали от остального мира. Как такое возможно?

Внезапная звонкая трель заставляет вздрогнуть. Едва удерживаю «Вранглер» на полосе и шумно вздыхаю.

Несколько раз нажимаю кнопку принятия вызова на руле, но ничего не происходит. Звон продолжается. Чуть сбрасываю скорость и тянусь к бардачку, откуда вроде как раздаются звуки. И точно, вытаскиваю на свет источник шума.

Спутниковый телефон. Видимо, Макс позаботился о его наличии, когда покупал мне машину. Как же я обожаю этого парня.

– Ало? – отзываюсь, дрожащими пальцами приняв вызов.

– Ника? – Мгновенно раздается взволнованный голос брата.

С облегчением выдыхаю, осознав, что больше не одна. Теперь, когда у меня есть связь с внешним миром, вдвоем мы обязательно придумаем, как поступить.

– Да…

– Ты переезжаешь в гребаный Ройстаун? – Даже через разделяющее нас немалое расстояние легко могу представить раздосадованное выражение его лица.

Какого черта?

Радость отходит на второй план, сменяясь раздражением, которое я тут же выплескиваю, источая сарказм:

– Я тоже рада тебя слышать, придурок!

– Дьявол! – злобно восклицает Макс, отчего по шее пробегают мурашки. Собираюсь перебить его, хотя понятия не имею, с чего вообще начать. Как донести информацию так, чтобы брат не решил, что я по-идиотски шучу, или, того хуже, схожу с ума. Но Макс продолжает требовательным тоном: – Скажи, что твоя мать что-то напутала и ты не успела уехать туда!