Не знаю, на сколько процентов их исследования и слова вообще правдивы. Дэвид, владеющий «NovaLife», крупнейшей фармакологической компанией в стране, и имеющий множество связей, утверждает, что бить тревогу не стоит. По его словам, шумиху раздувают специально, чтобы отмыть побольше денег в разных сферах жизнедеятельности. Подобное уже было лет сорок назад, но так и закончилось ничем. Макс, его сын и по совместительству мой сводный брат, работающий вместе с Дэвидом, говорит то же самое. Я склонна верить им.

Сворачиваю к нужному гипермаркету. Едва сдерживаю стон, увидев заставленные машинами парковочные места. Очевидно, нужно было приезжать с утра пораньше, чтобы избежать столпотворения. Некоторое время кружу по рядам в поисках свободного пространства, до которого потом не пришлось бы слишком далеко тащиться с тяжелыми пакетами. На третьем круге мне везет, занимаю место только что уехавшего минивэна. Максимально прижимаюсь к бордюру и покидаю «Вранглер».

Быстро пересекаю проезд и скрываюсь в тени гипермаркета. Все пространство забито не только машинами, но и снующими повсюду людьми. Перехватив одну из последних тележек, захожу внутрь. Обстановка внутри ничуть не лучше, чем снаружи. Вновь с сожалением вспоминаю предложение мамы перебраться в лесной дом в загородном комплексе Торнхилла. Там у меня по крайней мере была бы работа. Друг Дэвида – Кайл, владеющий стрелковым клубом, в котором я подрабатывала каждое лето, начиная с пятнадцати лет, принял бы меня с распростертыми объятиями. Но, повторюсь, мне хотелось тишины и одиночества. К тому же, сколько можно полагаться на безотказность семьи и друзей? В свои двадцать четыре мне пора бы уже стать самостоятельнее.

Подумаешь, новое место жительства, надоедливые люди и отсутствие работы. Справлюсь.

Обхожу ряды, постепенно заполняя корзину и вычеркивая позиции из списка. То и дело притормаживаю, пропуская других покупателей, которые в спешке не замечают ничего вокруг, чем раздражают.

Нужно прошерстить местные группы и новостные каналы в поисках информации о службах доставки, чтобы максимально сократить необходимость самостоятельно выбираться в город.

Вычеркнув последнюю строчку на листе, с удовлетворением направляюсь к кассе, тихо подпевая звучащей из динамиков песне. К моему удивлению, очередь оказывается небольшой, что поднимает настроение еще на пару градусов.

Через неделю-другую можно задуматься о поиске работы. Вряд ли конечно в Ройстауне найдется стрелковый клуб, куда бы я могла устроиться инструктором. Кайл научил меня довольно сносно обращаться с оружием разного калибра. Но фитнес-центр-то уж тут наверняка имеется. Думаю, с должностью тренера по йоге я вполне бы справилась. Или можно заняться дизайном обложек, за последние пару лет я неплохо набралась опыта. Хотя, как вариант, можно задуматься о смене деятельности. В конце концов, в Сети достаточно обучающих курсов по разным профессиям. Времени, что я собираюсь посвятить себе, будет вполне достаточно, чтобы определиться с направлением деятельности на время, которое я проведу в этом городке.

Делаю пару шагов вперед, чтобы начать выкладывать товары на освободившееся место, но замираю, когда мужчина передо мной затевает спор с девушкой за кассой из-за несоответствия цены. С раздражением смотрю на раскрасневшееся лицо неприятного типа, оглядываюсь в поисках другой более-менее свободной кассы, но таких нет.

Вот ведь хрень! Почему именно сейчас?

Перебранка затягивается, хотя Линди – именно это имя значится на ее бейдже – старается сохранять спокойствие и отвечать как можно вежливее. Но ее слегка порозовевшие щеки, которые слились с оттенком окрашенных волос, выдают, что справляется девушка с трудом.

– Я могу провести отмену, – предлагает она, чуть повысив тон, чтобы перекричать уже неприлично повысившего голос покупателя.

– Нет! – рявкает мужчина. – Я не буду переплачивать за товар из-за вашей ошибки! Позовите сюда администратора!

Пока Линди берется за телефон, вновь оглядываюсь. С трех сторон замечаю любопытные лица. Странно, что охрана еще не заявилась.

Краем слуха улавливаю торопливую речь Линди, объясняющей суть конфликта. Прикрываю веки, понимая, что все это продлится еще какое-то время. За мной никто не встает, покупатели предпочитают занять место в очереди к другим кассам. Подумываю тоже перейти, но упрямая часть меня побеждает. Хорошее настроение постепенно идет на убыль.

Внезапно льющаяся из динамиков уже не в тему жизнерадостная мелодия замолкает, а миг спустя вырубается электричество. Магазин тонет во тьме. Со всех сторон доносятся испуганные и раздосадованные голоса. Где-то начинает плакать ребенок.

– Прекрасно, черт побери, – бормочу себе под нос.

Этот день не может стать еще хуже.

Свет вспыхивает и тут же гаснет, чтобы секунду спустя загореться вновь. Поморгав, чтобы сфокусироваться, вновь осматриваюсь. Кругом в основном недовольные и раздосадованные лица. Вспыхнувший недавно конфликт больше никого не интересует. Мужчина передо мной становится мрачнее тучи, когда Линди, зачем-то все еще прижимающая к уху трубку, виновато объявляет:

– Придется подождать, когда перезагрузится компьютер.

– Сколько это займет?

– Минут десять, – пожав плечами, предполагает она.

Мужчина бросает беглый взгляд на часы, с силой отталкивает пустую корзину и, сквозь зубы процедив ругательство, отправляется в сторону выхода, наплевав на оставшиеся на ленте несостоявшиеся покупки. Тележка с грохотом врезается в противоположную стену и чуть откатывается в сторону.

Линди тяжело вздыхает и, отбросив профессионализм, провожает его удаляющуюся спину убийственным взглядом, после чего обходит свое рабочее место, подкатывает многострадальную тележку поближе и принимается складывать в нее товары. В каждом ее дерганом движении сквозит раздражение. Покосившись на меня и заметив, что я наблюдаю, девушка длинно выдыхает, вымучивает из себя улыбку и негромко произносит:

– Простите.

Отмахиваюсь. Ей не за что просить прощения. Тем более у меня.

Вернувшись за кассу, Линди пытается ее настроить, но, судя по характерному звуку, система раз за разом выдает ошибку, отказываясь загружаться. Некоторые покупатели следуют примеру нервного мужчины и спешно покидают магазин. Со стороны других доносится недовольный ропот. Продолжая нажимать на кнопки, Линди привстает на цыпочки, скорее всего высматривая администратора. Но на помощь к ней никто не спешит. Она вновь берется за трубку, но, нахмурившись, возвращает ее на станцию, пробормотав что-то похожее на «Еще и связи нет».

Ощущаю, как устало поникают плечи, и пялюсь на свою загруженную корзину, размышляя, смогу ли обойтись без этого набора продуктов по крайней мере до завтра?

И почему, черт возьми, все идет не так? С самого переезда, чтоб его!

Достаю из кармана смартфон, чтобы скоротать время, но получаю оповещение об отсутствии интернета и просьбе подключиться к другой сети вай-фай. Уже не сдерживаю раздосадованный выдох, от которого, впрочем, легче не становится.

Прячу телефон обратно и запрокидываю голову, услышав нарастающий гул. Сразу становится понятно, что электричество тут ни при чем. Лампы продолжают мерно мерцать, в то время как звук становится все громче.

– Что это там? – кричит кто-то неподалеку от выхода.

– Смотрите! Смотрите! – вторит первому другой голос.

Несколько человек отходят от ряда касс в сторону панорамных окон, а после стремительно бросаются на улицу.

В груди колет от плохого предчувствия.

Ну что еще могло произойти?

Поворачиваюсь к Линди и кивком указываю на компьютер:

– Есть подвижки?

– Пока нет, – монотонно отвечает она, не отрывая внимания от монитора.

Вздохнув, пару мгновений наблюдаю за тем, как все больше людей покидают здание. Шум с улицы становится еще громче. К непонятному гулу добавляются крики.

– Сейчас вернусь, – объявляю, не выдержав, и, не дожидаясь ответа, направляюсь к окну.