Еще на подходе, замечаю накрывшую парковку тень. Чуть склоняюсь вперед и поворачиваю голову так, чтобы разглядеть небо. Вместо ожидаемых набежавших облаков, его почти полностью скрывают беспилотники, которые и издают непрекращающийся рокот. Дыхание перехватывает, а внутренности сжимаются еще сильнее.

Какого хрена?

Дронов сотни, если не больше. Они нерушимым строем летят в сторону города, и с моего ракурса этому скоплению не видно ни конца, ни края. Весь доступный взгляду отрезок неба полностью скрыт блестящими металлическими корпусами.

Беспокойные крики людей, бесконечные вопросы о том, что происходит, отходят на второй план. В ушах шумит кровь, инстинкты вопят об опасности, но я не могу сдвинуться с места. Как бы я не была напугана, уголок рационального сознания подсказывает – выходить нельзя. Кто-то ведь управляет этим жужжащим морем, и вряд ли он затеял это забавы ради.

– Они улетают, – хрипло произносит кто-то справа от меня.

Повернув голову, замечаю покинувшую свое рабочее место Линди. Девушка стоит рядом и тоже смотрит в окно. Проследив за ее взглядом, понимаю, что она права. Наконец-то показывается край дроновой тучи, который внезапно зависает над парковкой. За миг до того, как меня посещает эта мысль, из-за стекла доносится крик мальчика лет двенадцати, снимающего происходящее на телефон:

– Они остановились!

Беспилотники замерли на месте, продолжая распространять невыносимый гул, от которого хочется по-детски зажать уши ладонями.

Инстинктивно отхожу от окна, неотрывно наблюдая за искусственным облаком, мрачной тенью зависшим над Ройстауном. Гудение все нарастает и нарастает вместе с грохотом моего сердца за ребрами. Волоски на затылке становятся дыбом, когда дроны резко снижаются сразу на несколько метров. Линди вскрикивает. На улице воцаряется хаос: кто-то бросается к машинам, другие спешат обратно к магазину. Мальчик продолжает съемку, крича и размахивая рукой с телефоном так, что на видео наверняка ничего невозможно будет разобрать.

Несколько раз моргаю, борясь с ощущением нереальности происходящего. Все это похоже на странный сон, и я хотела бы, чтобы он прекратился. Как можно скорее. Но холод, бегущий по коже, настолько реален, что примораживает к месту, заставляя оцепенеть.

Неотрывно наблюдаю за тем, как с удивительной синхронностью откуда-то из недр каждого дрона появляются сгустки оранжевого пара. Под мощным напором воздуха, разгоняемого лопастями, он оседает на все вокруг: землю, машины, толпу.

Люди, на которых попадает неизвестное вещество, вопят так громко и душераздирающе, что меня охватывает неописуемый ужас, и он стократ усиливается в тот момент, когда они падают на землю и начинают корчиться, неестественно выгибая конечности и спины.

Закончив исторгать из себя непонятную гадость, дроны снова взлетают и под еще больший гул слишком быстро устремляются в обратном направлении. Мы с Линди испуганно переглядываемся.

– Ч-что это? Что это та-такое? – запинаясь, в панике пищит она.

Медленно качаю головой, понятия не имея, что на это ответить. Точно так же, как и что вообще делать.

Звонить спасателям? Вряд ли подобное происшествие осталось без внимания властей Ройстауна. Как-то помочь пострадавшим? Но как? Безопасно ли выходить на улицу? Оранжевая дрянь испарилась, будто ее и не было, но это не значит, что риск миновал.

Быстро оглядываюсь по сторонам. Людей внутри практически не осталось. А снаружи…

Мальчик, снимавший происходящее на камеру, куда-то исчез. Те, кто подвергся воздействию газа, перестали корчиться и отключились. Стараюсь не думать о том, что они могли умереть. Мысль, что мирное население Ройстауна стало целью какого-то психопата, решившего с чего-то устроить массовое убийство, приводит в ужас.

По дороге вдоль гипермаркета, виляя из стороны в сторону, будто за рулем пьяный, несется машина. Не успеваю вздохнуть с облегчением, осознав, что не все находящиеся на улице пострадали с летальным исходом. Водитель выжимает тормоз, когда прямо перед капотом внезапно возникает мужчина. Тот самый, что устроил скандал с Линди.

Автомобиль заносит, и он врезается задом в знак пешеходного перехода. Тот падает на ближайшее транспортное средство. Замершую парковку оглашает вой сигнализации. Водителю не удается избежать столкновения. Сбитый скандалист отлетает на добрую пару метров и заваливается на асфальт в неестественной позе. Стоящая рядом со мной Линди с шумом втягивает воздух. Я же, напротив, задерживаю дыхание.

По асфальту расползается кровавое пятно, отчего к горлу подкатывает тошнота.

Вот же дерьмо!

Меня не покидает ощущение, что я смотрю ужасный по своей реалистичности фильм, который хочется выключить и больше никогда не вспоминать.

Краем глаза замечаю, как Линди лихорадочными движениями достает из кармана мобильник и принимается сбивчиво тыкать на экран.

Меня раздирает от кошмарности происходящего. Отчетливо понимаю, что пострадавшему нужно помочь, но не могу заставить ноги двигаться, а тело – подчиняться командам мозга.

Женщина-водитель вываливается из автомобиля и, зажимая рот обеими ладонями, сбивчивым шагом семенит к сбитому мужчине.

– Черт! – едва не срываясь на крик, восклицает Линди. – Связи нет…

Обмениваемся беспомощными взглядами. В карих глазах девушки застыл ужас, заставляю себя отвернуться и тут же отшатываюсь от окна.

Все отходит на второй план, становится неважным, когда пострадавший резко садится. Для человека с его травмами он движется чересчур стремительно, до странного дергано. Женщина-водитель словно выходит из ступора и бросается к нему, протягивая руки то ли в желании помочь подняться, то ли уложить обратно до приезда медиков.

Не знаю, что она ему говорит и говорит ли вообще, но мужчина подскакивает и бросается на обидчицу. Миг кажется, что он накинется на нее с кулаками, стремясь отомстить, но ничего подобного не происходит. Он сбивает ее с ног, наваливается сверху и вгрызается в шею. Даже сквозь стекло и разделяющее нас расстояние визг новоиспеченной жертвы оглушает.

Позади меня кто-то кричит, и это выводит из состояния транса. Пячусь от окна, заметив заново воцарившийся на парковке хаос. Люди, недавно корчившиеся под воздействием странного газа, поднимаются на ноги, будто ничего и не было, и разбегаются по парковке, нападая на всех подряд и кидаясь на машины, пытающиеся убраться из развернувшегося ада.

Женщина-водитель больше не вопит, она лежит неподвижно, пока сбитый ею мужчина, покрытый кровью жертвы, продолжает зубами и руками отрывать от нее куски плоти.

Зажимаю ладонью рот, изо всех сил сдерживая тошноту, разворачиваюсь и бегу прочь от окна в сторону двери, через которую вошла в магазин. Моя машина всего в нескольких метрах, нужно добраться до нее и уехать до того, как меня выберут следующей целью.

Гоню прочь любые мысли о происходящем, повторяя про себя как мантру всего три слова: «Беги! Вали отсюда!».

Сейчас главное убраться подальше, а уже потом все остальное. Выжить. Я должна выжить!

Замечаю движение слева. Не думая, что делаю, хватаю из ближайшей брошенной тележки настольную лампу и выставляю ее перед собой как оружие. Мимо проносится парень-кассир, не обративший на меня ни малейшего внимания.

– Черт, – шепчу сбивчиво, ощущая, как тело трясет от перенапряжения. Этого еще не хватало. – Никакой паники, Ника! Беги! Скорее!

Переведя дух, следую за парнем, не расставаясь при этом с лампой. Воровство – последняя из моих забот.

Кассир выскакивает на улицу через ту дверь, к которой я тоже стремлюсь, и несется по парковке прочь от магазина. Провожаю быстро удаляющуюся спину коротким взглядом и тут же перевожу его на свою машину. Заранее достаю из кармана брелок сигнализации и, переборов желание никогда не покидать безопасных стен здания, выбегаю наружу. Кожу тут же опаляет раскаленное солнце. Дроны исчезли, а вместе с ними и тень. Воздух кажется вязким и тяжелым. Поспешно натягиваю на лицо ворот футболки, стараясь не дышать вообще. Есть ли в этом толк, не знаю, но вдыхать дрянь, которая могла не успеть выветриться, и превратиться в монстра не хочется.