Так признавался мне в любви, как кнутом стегал.

И поняла я, что бежать слишком поздно.

— Всю жизнь меня терпеть будешь? — спросила я.

— Разве это терпеть? Ты ангел во плоти.

— Хренсгоров, прекрати, — я оторвала его жадный рот, который присосался через блузку к моей груди.

Мы танцевали, даже когда стол убирали. Но потом не уединились. Володя прощался с братьями, а Настасья Николаевна приготовила десяток фотоальбомов.

— Яра! Спасибо, что приютила нашего кота! — кричали мне на прощанье браться Володи. — А то все больше дичал и царапался!

Я смеялась. Это было великолепное чаепитие.

А потом не могла взять себя в руки, когда смотрела на зайчика у ёлки. Смеялась от черно-белых и цветных нечётких фото, где мой курчавый Володька в чём мать родила на пляже.

В этот момент грудь наливалась, внутри всё женское нутро переворачивалось, хотелось стать матерью как никогда. И улыбка почти сквозь слёзы. Ещё и певец из музыкального центра что-то жалобно стенал на английском.

Боже! Я хочу семью.

Я хочу ребёнка подарить этому мужчине!

Вот такого с завитками на головушке, смешного кареглазого и чтобы щёчки розовые.

Душ я приняла первой. Ждала Володю в пушистом белом халате, который выдала мне будущая свекровь.

Кровать полуторка терялась в масштабной спальне. И казался невысоким двухметровый старинный шкаф. А на стенах у письменного стола советского образца висели плакаты азиатских бойцов и грудастых девушек на мотоциклах по моде 80-х годов, все похожие на пуделей.

Были фотографии со школы и училища. Только семейных не было. Первая жена канула в Лету. Володя свою Юлю не очень любил, был с ней, как положено, по приказу отца. Зато мотоциклы всех мастей обожал. Ими были облеплены все стены. И молоденький Володя на фото. Улыбчивый и действительно с излишним весом.

Володя вернулся в одном полотенце на бёдрах. Дверь за собой закрыл на замок и прошёл к кровати.

— Как тебе чаепитие? — он откинул в сторону полотенце.

Я прикрыла занавески и включила на письменном столе лампу. Она создавала тёплый интимный свет.

— Это было круто, — я сняла халат и голая подошла к нему. Поморщилась с улыбкой: — Что-то ты какой-то не бодренький.

— Пить меньше надо, — он протянул ко мне руки, — Иди сюда, радость моя, любить тебя буду, небодренько, но жарко.

Я скользнула по его волосатым ногам прошлась языком по бёдрам. От него вкусно пахло цитрусовым шампунем. Весь этот чудесный вечер слился во мне в тяжёлое желание. Мне хотелось чего-то необычного, такого, что я ещё не пробовала.

— Анальный секс, — сказала я, прошлась языком по возбуждённому члену, который твердел под моими губами.

— Вот это подарок, — посмеялся надо мной Володя.

Я взяла его член в рот и принялась доставлять любовнику удовольствие, при этом себя не трогала, потому что слишком быстро кончала. Что-то нереальное происходило в постели с этим мужчиной. Заводилась с пол-оборота, кончала долго и насыщалась невероятно.

Член затвердел, перестал помещаться во рту, я его заглатывала, а он ещё рос.

— Я сам, — Володя резко схватил меня и повалил на кровать.

Я ахнула, мой возглас улетел в высокий потолок. Здесь кричать я не стану, только ныть жалобно и стонать.

— Смотри, что я у матери стырил, — он показал мне прищепки.

Я тут же захныкала, потому что это очень тяжело. Нет, во время секса ничего так, мне уже нравилось, а вот потом всё болело.

Володя заглотил один мой сосок. Нежно катал его языком. Потом с поцелуями переместился к другой груди.

— Думал ли я, что буду иметь на этой кровати женщину своей мечты, — он аккуратно прицепил прищепки на соски.

Я затаила дыхание. Боль и удовольствием смешались, и я невольно закинула руки за голову, ухватилась за спинку кровати.

Он целовал меня, колол бородой. Ниже спустился и там раздвинул складочки. Моими соками натирал тугое отверстие, вставил в него палец.

Я поморщилась. Если бы не дикое возбуждение, то, скорей всего, я бы не согласилась. Только ради эксперимента.

У Володи свои игры. Он меня девственности лишал, можно так выразиться. Поэтому навалился на меня и смотрел в лицо.

Боль в попе, боль на сосках. Я неожиданно зарыдала.

Терпела только потому, что это мой мужчина, так заботливо целующий меня и рвущий меня где-то внизу, пробивающийся внутрь.

— О! — выдохнул он. — Какая жаркая!

Пробился в меня и стал так интересно меня трахать, что вроде секс анальный, но при этом его лобок натирал моё лоно, задевая клитор. Его торс дёргал прищепки на сосках. И я не выдержала стала кричать.

Толчки тяжёлые, заполняющие меня целиком. Я не знала куда деваться. Все чувства вышли на пик, на такую остроту, что я заревела в рот любовника и кончила. В момент оргазма не чувствовала ни член, ни грудь, ни тело на себе. Меня опять куда-то уносило в другое измерение, где только я и моё наслаждение.

А потом вернулась боль, и я заныла, застонала. Дёрнулась.

Володя вышел из меня, и я спешно содрала с замученных сосков прищепки.

Всё. Больше я ничего не смогла. Просто без ног лежала и переживала тяжёлый, но умопомрачительный секс.

— Ярочка, — шептал мне в ухо Володя, — ты ведь самая лучшая.

— Ага, — устало промурлыкала я.

— Родители от тебя в восторге, а я и подавно.

Я уже туго соображала. Проваливалась в сон, дав себе зарок, что больше никакого извращённого секса, это было не очень. Так жёстко, но отходняк приятный.

Уснула в его объятиях, а проснулась от запаха выпечки.

Утром так стыдно было перед стариками. А они, довольные, встречали нас на кухне. Обстановка была старинной, мебель не менялась лет пятьдесят, как у моей бабушки. Отчего юность, преследующая меня со вчерашнего дня, нагрянула опять, и я, опустив глаза, кушала свежее овсяное печенье, немного краснея.

— Мне Волька позвонил, — сказал Володя, присаживаясь рядом. — Нужно в городе задержаться.

— Что-то серьёзное? — обеспокоилась я.

— Ему двадцать восемь, через пять лет сам будет все вопросы решать, сейчас нужно помогать и контролировать, — сказал крупный бизнесмен Владимир Амосович.

Он изменился внешне. Эти очки, зачёсанные назад волосы. Ни капли вчерашнего хмеля. Деловой мужчина. Так и не скажешь, что тренером в школе работает.

Как бы на слюну не изойти.

Я поцеловала его. Он был доволен. Улыбаясь, приобнял меня.

— А свадьбу когда планируете? — спросила Настасья Николаевна, в умилении глядя на нас. Её седой муж, присоединился к ней и с улыбкой меня рассматривал.

— Мам, это обязательно? Не маленькие вроде, — нахмурился Володя, но видно, что сильно противиться не будет воле родителей.

— Нам надо, — вздохнула мама. — Очень хотим потанцевать на свадьбе младшего сына.

Ещё раз.

Это не первая свадьба, но, видимо, самая долгожданная. Володя, похоже, нервишки всем потрепал своей вольной жизнью.

— В конце августа, — скомандовал Амос Евгеньевич. — Мы всех соберём.

— У меня только начало строительства.

— Не проблема вовсе, снимем подходящий зал, — не видел преград отец.

— Для такой толпы лучше снять турбазу, — Володя уже что-то соображал.

— Ярочка, а твои родители живы? — спросила Настасья Николаевна.

— Иногда, — тихо начала я и замолчала. Эти ошибки по Фрейду меня преследуют. Чтобы меня правильно поняли, продолжила, — иногда родные люди совсем не близкие. У меня из близких только подруга с мужем. К сожалению, так получилось.

— Ничего, наших на всех хватит, — посмеялся неунывающий Амос Евгеньевич.

Действительно, не я к себе Володю пускала, а он меня забирал в своё огромное семейство. Иногда это пугало, иногда поражало, но в целом я была рада. Жизнь менялась, и нужно это принимать.

— Екатерина Петровна! Не стоит оплачивать неработающему мужу фитнес-клуб, — я выпучила глаза на монитор, чтобы женщина поняла, как сильно она ошиблась.