И вдруг звонок в дверь.

Мы с Вовой нахмурились, глядя в прихожую.

— Ты ждёшь кого-то? — поинтересовался Володя.

— Нет, — растерянно ответила я.

И главное, уже в дверь звонили, минуя домофон. Девочка Даша очень любит впускать в подъезд кого ни попадя, нужно с ней поговорить об этом.

Гриша к нам ни ногой, Малюта уже извинился, подрядчик не знает, где мы живём.

Я поправила халатик и пошла открывать. Володя за мной.

В глазок посмотрела и побледнела.

— Моя дочь, — вздохнула я. — Когда оформляли квартиру, посмотрела мой новый адрес.

— И что ты так переживаешь? — усмехнулся Володя.

— Сейчас узнаешь, — сквозь зубы процедила я и открыла дверь, натянув улыбку. — Какие гости!

Надюша, загоревшая, в светлом сарафане, с порога бросилась мне на шею и поцеловала в обе щеки. Потом её радость омрачилась довольным Владимиром за моей спиной, и девушка поменялась в лице.

— Это кто? — уже не ребёнок, уже стерва, в которой я точно узнала свою родную мать.

Я люблю свою девочку, но нужно признать, что Наде от меня досталась только внешность, гремучая смесь бабушки и отца надёжно скрылась за ангельской наружностью.

— Проходите, — я затолкала в квартиру невозмутимого Антона, который держал в руках тортик, и закрыла дверь.

Прошла к Володе и взяла его за руку. Вова приобнял меня за талию и улыбнулся, как отчим года.

— Владимир, это моя дочь Надя и её муж Антон. Дети, это мой будущий супруг Владимир Амосович Хренсгоров.

— Зачётно, — усмехнулся неулыбчивый Антон и пожал Володе руку.

— Что?! — возмутилась Надя. — Какой Амосович на хрен! Ты где этого просроченного байкера откопала?!

— Мальчики, поставьте чайник, мы с Надей сейчас придём, — невозмутимо улыбалась я…

Знала! Я знала, что она себя раскроет во всей красе при встрече с моим мужчиной. Пока студентка, пока строит из себя ребёнка, истинное нутро сидит глубоко в ней, но при любой некомфортной для неё ситуации Надя уже начинает выпускать коготочки. Думаю, бесполезно с ней разговаривать и настраивать на семейную жизнь, полную взаимопонимания, эта девочка Антона изведёт. Столько лет я пыталась этого не замечать, столько лет я верила, что Наденька — моя маленькая прелесть. Но в данный момент она пыталась демонизировать моего Володю. А это моя территория. Пусть Танька считает меня нюней и тряпкой, есть вещи, в которых я категорична.

Я Наде сейчас подкину демона.

Взрослая баба, в её возрасте кто-то уже детей воспитывает, пора уяснить некоторые вещи. Допустим, что мать — это тоже человек, что я имею право на личную жизнь и будущее. Я не биомусор. Эта фраза, кстати, вырвалась из поганого рта моей матери, когда мне исполнилось сорок лет.

Надя полна ненависти. К слову, о гнилом зубе… Я попыталась, я постаралась сохранить хорошие отношения, когда мальчики ушли, я втолкнула Надю в свою спальню и закрыла за собой дверь. Сразу пожалела, что именно в спальню, а не в гостиную. Просто комната ближе к прихожей.

Надежда глянула на нашу кровать, мы минут двадцать назад занимались любовью, и на спинке кровати не были сняты ремни. Они кидались в глаза, как и пятна соков любви на тёмно-синей простыне.

Я быстро укрыла кровать покрывалом и повернулась к девочке.

— Ты что, с ним трахаешься? — ошарашенно смотрела на ремни Наденька. — Мама, как тебе не стыдно, ты старая женщина.

Она бы могла сказать «взрослая», но это же отпрыск Ромы Камышева, у них ядовитое недержание во время ссор.

Надя заметила моё непробиваемое лицо с улыбкой, ответа не дождалась и резко сменила тактику. Глазки несчастного котёнка, даже слёзки блеснули.

— Мамочка, пожалуйста, не бросай меня. Папе нос кто-то разбил, он так страдает. Он для тебя на всё готов. Почему ты не идёшь на примирение?

Мне иногда даже кажется, что Рома ей платит за то, чтобы она вот так делала. Возвращала меня к нему.

— Надя, ты в своём уме? — строго спросила я. — Твой отец изменник.

— Мама, но он же тебя не бросил!

— Антон изменит, ты так же заговоришь? — поинтересовалась я.

— У Антона нормальная жена, — выдала девочка. Поняла, что сболтнула не то, и немного растерялась.

А мне даже стало любопытно, насколько она прогнила за те годы, что замужем. Хотя, если честно, подростком она тоже могла выдать бабушкины фразы в мой адрес.

— То есть я была ненормальной. И в чём же выражалась моя ненормальность? — поинтересовалась я.

— Мам, я не это хотела сказать.

— Ты начала, договаривай, — рявкнула я. — Я тебя чем-то обидела? Чем-то обидела твоего отца?

— Ты, — она опять посмотрела на кровать. — Ты была папе неинтересной, ты была толстой. Вот он и позарился на другую. Ты даже не оценила, что он нас не бросил.

— Ничего, дорогая, ты оценишь, если окажешься на моём месте, — она реально выводила меня из себя. — Твой папа трахал всё, что движется.

— Не смей так говорить! Сама-то что делаешь? — она указала на кровать.

— Я свободная женщина.

— Ты не свободная, ты разрушила семью!

— Ты действительно так считаешь или хочешь меня кольнуть побольнее? Не получится! Твой отец испоганил мне жизнь вместе с его мамашей и моей! Ты уже взрослая, тебе бы не стоило мамочку для битья тащить обратно к уроду Камышеву! Знаешь, за что разбили ему нос? За то, что он пытался меня изнасиловать!

— Как муж может изнасиловать жену? — она заныла. Пока маленькая ещё, не знала, как лучше: притвориться котёнком невинным или встать в позу и жалить.

— Мы в разводе!!! Мы чужие люди!

— Вы мне родные, — она шмыгнула носом. — Ты мне своими скандалами всю психику переломала.

— Очень хорошо у тебя получается играть на чужих нервах, Наденька. Но у меня есть личная жизнь, я взрослый человеке и вовсе не старуха. Да, у меня мужчина. И меня не интересует твоё мнение, потому что ты взрослая. Запоминай, доченька, в чужую семью лучше не лезть. А у меня с Володей семья. Хочешь ты этого или нет. Имею право.

— Не имеешь, у тебя есть я, и у тебя такой возраст, что когда этот страшный чухан тебя кинет, ко мне приползёшь жаловаться!!!

— Когда я к тебе ползала жаловаться?! — рассмеялась я в голос. — Слишком хорошего ты о себе мнения, глупая! Какая же ты глупая! Хотя нет, не будем, Наденька, никого обманывать, ты коварная и хитрая. Я тебя как облупленную знаю.

— Что же ты, подлая, столько лет знала, что Надя — говно, а ластилась и целовалась!!! Мать ещё называется. Нет у меня матери!

— Есть! Только ты об меня ноги пытаешься вытереть! Ты меня пытаешься сделать своей мамочкой на поводке. Я люблю его! И ты не сможешь нас разлучить, ты предаёшь меня! Родная дочь становится на сторону человека, который уродовал меня столько лет, только потому, что тебе приятно, если бы мы были вместе с твоим папочкой. А то, что с твоим отцом невозможно жить, ты не подумала. Обычно дочери принимают сторону матерей, сочувствуют, но ты не такая, — я прошипела, сузив глаза, — ты решила все свои невзгоды кинуть на меня, меня обвинить. Так вот, я тебе не подруга, я твоя мать. Хочешь пожаловаться на меня, шуруй к своей бабке. К любой! А в мою жизнь не лезь! Не смей ко мне приставать со своими инфантильными соплями! Это мой мужчина, моя квартира, моя жизнь. И в сорок три жизнь только начинается, особенно, когда родные дочери такое выдают!

— Я ненавижу тебя.

— Я не держу. У меня есть чем заниматься, я полноценная личность, а если тебе не хватает мамочки для битья, найди папе невесту.

— Да пошла ты.

Я улыбнулась.

— Привыкай к объективному миру, доченька. Окружающая действительность никогда не попадёт под власть твоего мировосприятие! Не всё будет по твоему велению, по твоему хотению в этой жизни. И мамочка тоже не всегда ласковая, особенно, когда взрослая девушка с образованием ведёт себя, как сопливая девчонка-манипулятор. Вот это подарок мне, — я резко меняю настрой и грожу ей пальцем. Сейчас кульминация разговора с показательной поркой мелкой глупой девочки: — На мать родную! На взрослого человека так нападать! Ни стыда, ни совести! Как ты смеешь в таком тоне со мной разговаривать, маленькая дрянь? Ты состоявшаяся женщина? Ты вообще кто? Ты сама себя содержишь, чтобы мне такое кидать? Посмотри, чего добилась я! Пройдя через брак с твоим отцом, не отчаялась и живу счастливой жизнью. А ты? Ты, вообще, чем занята? Пришла в гости и ведёшь себя как хамка.