В 1756 г. в Москву приехали три иностранных профессора, в том числе и Филипп Генрих Дилтей – первый профессор и «основатель юридического факультета»[4]. Он получил степень доктора прав в Венском университете и был вызван в Россию как профессор истории и прав и один преподавал все науки на юридическом факультете[5].
В каталоге лекций за 1759–1762 гг. Ф.Г. Дилтей назван единственным преподавателем юридического факультета. Он преподавал естественное право по Винклеру и римское право.
В начале своей деятельности в Университете Ф.Г. Дилтей ревностно принялся за работу. Изучение русского языка, которое досталось ему без особого труда, университетские занятия, публичные лекции, сочинение речей – все это показывает его активную деятельность. Но она была преимущественно направлена на повышение своего благосостояния. «За публичные лекции Дилтей брал по 12-ти рублей, с платою половины вперед, и, вероятно, число посетителей было так велико, что он в 1760 году мог купить себе дом на Козьем болоте за 1500 рублей»[6]. Кроме того, он предлагал свои услуги и для обучения дворян на дому, прося триста рублей в год и карету, которая бы привозила его туда и обратно[7]. Частные уроки отвлекали Ф.Г. Дилтея от преподавания в университете, а страдали от этого пока еще малочисленные студенты.
Между тем «Естественное право, читанное по Винклеру, Пуффендорфу и Неттельбладту, не прививалось к слушателям; к тому же Дилтей в 1757 г. был назначен Инспектором Гимназии с прибавкою 100 р. жалованья, стал заниматься переводом Грамматики Ломоносова, которую хотел издать для иностранцев»[8], – все это отвлекало профессора от дела. Число его слушателей уменьшалось и, наконец, по его собственному признанию, ограничилось одним студентом. По свидетельству Рейхеля, Ф.Г Дилтей был только пять раз на лекции в течение 16 месяцев[9]. В 1765 г. Ф.Г. Дилтей был уволен.
Соответственно «настояла крайняя надобность образовать полные факультеты юридический и медицинский»[10]. На должность декана юридического факультета был приглашен «ученый немец» К.Г. Лангер. Лангер старался освоить русский язык и «стал требовать для своих лекций экземпляры Российских указов»[11]. Однако научная и педагогическая деятельность К.Г. Лангера так и не принесла студентам никакой пользы.
Допущенный в 1766 г. во второй раз к преподаванию по собственноручному указу императрицы Ф.Г. Дилтей стал уже читать систему всеобщего права по Неттельбладту и к этому добавил Право Военное и Морское. А с 1772 г. Ф.Г. Дилтей читал уже Историю Русского Права и Вексельное Право.
Интересным является тот факт, что из актов Конференции за 1770 г. видно, «что 300 студентов вышли из Университета, не окончив курса, и что только двое юристов: Иван Борзов и Алексей Артемьев, вполне его докончили»[12], «им в том факультете почти не остается чего делать, и они некоторые в оном курсы неоднократно повторяли, оба получили свидетельство о достоинстве своем и были награждены золотыми медалями»[13].
По проблематике гражданского процесса Ф.Г. Дилтей оставил после себя только «Исследование юридическое о принадлежащем для суда месте, о судебной власти, о должности судейской, о челобитной и о доказательстве судебном» (1779). В предисловии к этому сочинению автор доказывал пользу для судебной практики теоретического ознакомления с правом, возражая критикам, видевшим в попытках такого разъяснения желание писать законы и таким образом присваивать себе права самодержавной власти. Ф.Г. Дилтей отстаивал право суда разъяснять законы, а следовательно, и необходимость для судей теоретического ознакомления с правом.
В 1776 г. Ф.Г. Дилтей произнес речь «О разных родах челобитен и просьб», а в 1780 г. представил свое рассуждение «О пользе знания судебных делопроизводств и их решений», где доказывал целесообразность обнародования судебных решений.
Необходимость подготовки российской профессуры для Московского университета была заботой Куратора. В этих целях наиболее подготовленные студенты университета посылались за границу для изучения наук и защиты диссертаций. В числе первых посланцев из России были Иван Андреевич Третьяков и Семен Ефимович Десницкий, ученики Ф.Г. Дилтея, направленные И.И. Шуваловым в Англию[14]. Из Глазго они посылали отчеты, в которых писали, что «слушают лекции юридические, медицинские, математические»[15]. Приехав в Россию, они смогли приступить к чтению лекций в Московском университете только после сурового экзамена по юриспруденции[16].
Прямые указания о преподавании курса гражданского процесса на юридическом факультете в данное время отсутствовали. Однако появляются первые попытки осмыслить необходимость создания и изучения такого рода предмета.
Так, выступая с речью на тему «О пользе знания отечественного законоискусства и о надобности возобновления оного в государственных высокопокровительствуемых училищах» (22 апреля 1778 г.), С.Е. Десницкий говорил о необходимости науки законоведения, а также о важности кафедр «теоретической и практической»[17]. При этом под «кафедрой практической» он имел в виду преподавание гражданского судопроизводства и судоустройства. «Практический профессор должен показывать все роды судопроизводств гражданских и во всяких разных проявлениях постепенно и по порядку дел, начиная сперва от удобнейших и доходя до труднейших»[18].
В 1781 г., после смерти Ф.Г. Дилтея, С.Е. Десницкий стал старшим профессором и продолжил чтение курса сравнительного права римского и российского. «Ординарный профессор римского права и российского законоведения… первым начал изложение своих предметов на русском языке. До Десницкого наука Русского законоведения почти что вовсе не существовала. Несмотря на то, что… для юриспруденции Российской установлена была особенная кафедра, учиться законам почти никто не хотел. Вследствие глубоко укоренившихся старинных предрассудков и привычек к приказному законничеству, предпочитали научному практический путь законознания»[19].
В феврале 1768 г. С.Е. Десницкий подал Екатерине II написанное под влиянием идей Смита «Представление об учреждении законодательной, судительной и наказательной власти в Российской империи». В «Представлении…» С.Е. Десницкий указал на необходимость введения основных начал гражданского процесса, а именно обнародования судебного решения («все решения печатать и издавать во всенародное известие»); открытого судебного заседания («судимы должны быть публично»); неприкосновенности и независимости суда («должно судью столько не подверженным никаким угрожениям и ни от кого не зависящим делать»); пожизненного назначения судей («судья однажды сделан, по самую смерть судьей и при своей должности пребывал всегда»); финансового обеспечения судей и судов («дабы судья сходственно мог по своему рангу и достоинству жить»; «построить приличные здания для заседания и для жилья судей»); осуществления правосудия только судом и равенство всех перед судом («чтобы судьи имели только власть судить всякого без изъятия»); подчинения судей закону («судья сам не меньше законами обязан будет»); участия граждан в отправлении правосудия («посторонних пятнадцать свидетелей на вспоможение и оправдание судьям… сказать по исследовании всего дела, виноват ли судимый или нет?»); введение института адвокатуры («учреждение адвокатов для того надобно, чтоб дела с великой осторожностью и справедливостью решены были»)[20].
