С 1834 г. курс «История Российского законодательства» и курс «Состав присутственных мест» начал читать ординарный профессор, доктор прав Федор Лукич Морошкин. В своем отзыве от 10 декабря 1834 г. на работу Ф.Л. Морошкина, выполненную им для получения степени магистра этико-политических наук «О постепенном образовании законодательств», Лев Цветаев пишет, что «Морошкин достоин всякой похвалы»[49].
Думается, что именно этот труд в наибольшей для своего времени степени отразил основные теоретические подходы к развитию права как науки. Магистерская работа Ф.Л. Морошкина очень интересна и познавательна во многих отношениях. Так он провел разделение законодательства (права) по содержанию и форме, выделив в каждой категории по три периода. Вопросы эволюции законодательства были рассмотрены им на примере римского права.
В классификации по содержанию первым идет период уголовно-семейный, в котором «судья гражданский руководствуется условным правомером, отвлеченной единицей и должен быть точен как геометр»[50]. Такая характеристика связана с тем, что «первое законодательство, послужившее правилом гражданских действий, суть догматы веры, указующие гражданское право в идее добра, а нарушение его в идее зла»[51]. Решения суда «имеют характер безусловного, неизменного изречения богов, осуществляющего на земле суд Божий – ordalie, судебные поединки, гадания, совещевания оракулов употребляются даже в гражданских делах…»[52]. «Отеческое величество (majestas patria) соединяло в себе три великие власти: священническую, законодательную, правительственно-судебную, действовавшие нераздельно»[53].
Следующим периодом является политический, в котором «патриции… чинят суд и расправу»[54]. Ему соответствует отделение судебной власти от законодательной и правительственно-исполнительной. Гадания жрецов, судебные поединки «должны были уступить место правильным следствиям, достоверным и убедительным доказательствам виновности и правости… Священные обряды делопроизводства, питавшие слепое благоговение к букве и потерявшей знаменательность символике, долженствовали быть заменены открытыми и для всякого понятия доступными судебными обеспечениями. Суд патрициев уже не есть дело семейства, но суд государства, отправляемый именем закона или волею монарха. В целях установления равновесия властей необходимо личную волю отцов подвести под идею безличного закона… Отсюда коллегиальный характер системы судоустройства и судопроизводства. Большинство голосов сделалось началом юридического действования»[55].
Третьим периодом являлся период гражданский. Его особенностью являлось изменение судебной власти – «таинственные обряды, искусственные формулы и обычаи заменены обеспечением через центумвиров, публичным делопроизводством и законными документами. Правосудие в монархическом периоде открывается скипетром – жезлом убеждения, мечом исправления, священной верой и человеколюбием»[56].
Разделяя законодательство (право) по форме Ф.Л. Морошкин выделял пиитический, ораторский и философский периоды. Первому соответствовало «тождество поэта и судьи… на древнем немецком языке слово закон значило союз, куплет. Суд “judicium” на языке норманнов значил день: ибо днем только позволено по закону судить и рядить… Римляне имели закон, коим позволено было судить только до захождения солнца»[57].
Критикуя сторонников отождествления «символов в судопроизводстве с обманом или использованием их единственно для прикрасы и тех, кто относил их только к доказательствам правоты или торжественности правосудия»[58], Ф.Л. Морошкин писал, что «каждый символ был необходимым и естественным выражением мысли… самой материей действия, или содержания». У римлян же использование весов или денег «составляло не форму, а само дело судебное»[59].
Как пишет автор, «процессы, называемые римлянами legis actions… были совершенной драмой. Потом когда jus gentium начало вторгаться в Римские законы через преторов; то процесс изменился в произношение формул строгих и неизбежных; наконец и сии при Христианских Императорах вышли из употребления; все решения дел обратились в judicia extraordinaria, кои основывались не на форме, а на существе. Внешность подчинилась духу законодательства. В этот период все процессуальные действия совершаются в присутствии народа, именем народа и, несмотря на существующие по сим предметам законы, часто далеко от них уклоняются случайною волей народа, управляемой красноречием ораторов и адвокатов»[60].
В философском же периоде «право опять отнесено к божественному началу, постигаемому естественным умом, и признано лучом божественного разума»[61].
В заключение своей работы автор сделал вывод о том, что «форма развивается в совершенной соразмерности с содержанием, при этом законодательство находится в указах, юриспруденция в логике судей»[62]. Лучший способ совершенствования русской юриспруденции Ф.Л. Морошкин видел в соединении наук: «философии, римского права и истории Российского законодательства»[63].
Юридический факультет Императорского Московского университета славен многими своими профессорами, внесшими значительный вклад в развитие теории гражданского процесса. Среди них наиболее выдающееся место занимает, пожалуй, Константин Дмитриевич Кавелин. В 1840 г. он выдержал экзамен на степень магистра гражданского законодательства. В 1843 г. К.Д. Кавелин защитил диссертацию на тему: «Основные начала Русского судоустройства и гражданского судопроизводства в период времени от Уложения до Учреждения о губерниях»[64]. В 1844 г. К.Д. Кавелин был назначен исполняющим обязанности адъюнкта по кафедре истории русского законодательства в Московском университете.
Именно с именем К.Д. Кавелина связывается начало фундаментальных исследований в области истории гражданского судопроизводства. Приступив к чтению истории русского законодательства, он вычленил и привел в стройную научную систему основные начала русского судопроизводства. «Курс Кавелина не оставлял ничего желать, он был превосходен во всех отношениях, и по форме, и по содержанию, – вспоминал Б.Н. Чичерин. – Он брал факты как они представлялись его живому впечатлительному уму, и излагал их в непрерывной последовательности, со свойственной ему ясностью и мастерством, не ограничиваясь общими очерками, а, постоянно следя за памятниками, указывая на них и уча студентов ими пользоваться»[65].
Диссертация К.Д. Кавелина разделена на две части: первая часть охватывает период с 1649 по 1696 г., вторая – с 1696 по 1775 г. Автор для удобства изучения выделил в каждой части главы и отделения. Так глава первая части первой называется «Органы гражданского судопроизводства». В ней К.Д. Кавелин рассмотрел вопросы судоустройства и тяжущихся лиц. Автор, основываясь на исторических и юридических данных, описал состояние судебной системы, принципы ее построения и рассмотрел систему судов, в которую входили крестьянские, городовые и центральные суды. Называя такие суды «постоянными», он отметил существование и «особливых, временных» судов – третейских судов, полковых судов, временных судов для разбирательства споров между государственными чиновниками. Тяжущимися лицами К.Д. Кавелин называл истцов и ответчиков, указывая на возможность существования нескольких истцов и ответчиков. Говоря о судебном представительстве, он находит существование необходимого и свободного представительства.
