– Это дети! Вы ещё на каторгу их отправить предложили бы.

– Это дети, которые когда-нибудь вырастут – это Герман произнёс мягко, но строго. – А привычки у них останутся. Что рано или поздно приведёт к беде. И к каторге, которая с такими привычками практически неминуема…

– Но это не значит, что их можно проклинать!

– Вы так говорите, будто я собирался смертельное проклятье использовать.

– А вы не собирались?

– Да… бородавки на руках выскочили бы. И те бы сошли через день-другой. Им бы хватило, чтобы понять, что не стоит брать чужое.

– Тебе тоже, – Шувалов-старший вмешался в спор. – Как думаешь, долго бы думали родители над вопросами вины и виноватости, узнав о проклятии? И некроманте, который оное наложил?

– Недолго, – ответил Метелька. – Точно бы за вилы взялись. Ну и ещё некромантов палить хорошо. Главное, только чтоб сразу. И чтоб, когда горят, крыша не рухнула. Ну или не сразу.

И сказал с тем знанием вопроса, которое заставило замолчать всех.

У Димки вон и физия вытянулась.

– Ну, просто… примета такая, что если палить колдуна и некроманта, а крыша падает, то, стало быть, не сама собою, а проклятая душа её ломает и вырывается на волю. Тогда она кого-нибудь найдёт и переродится в нового колдуна.

– Вы… это серьёзно? – Герман поглядел на Метельку, потом повернулся к Дмитрию в поисках родственной поддержки: – Он это серьёзно?

– А то… – откликнулся Метелька. – Правда, сам я не палил, но бабка сказывала, что в соседней вёске так одного и сожгли. Колдуна, стало быть. А после ещё молебен на пепелище отслужили. Во упокоение проклятой души. Но она всё равно не упокоилась, а стала вылезать ночами и выть. Так от… зловеще. У-у-у…

Я толкнул его под столом.

– Чего? А… ну да, это тоже, наверное, не очень правильно, о покойниках говорить за столом. Извините.

Метелька изобразил поклон. Вот ведь чучело. Нарочно дразнит. Впрочем, Шувалова не так просто вывести. И Метелькину игру он наверняка раскусил.

– А банманжа у вас вкусная.

– Это верно, – он ответил на поклон поклоном. – На будущее действительно не стоит говорить о том, как правильно сжигать некромантов, сидя за столом у оных. А бланманже и вправду сегодня удалось как никогда.

Согласен.

И остальное было неплохо.

– Вы ему на завтрак лягушачьих лапок подайте! – Орлов откинулся на спинку. – Правда, Дим?

– Или улиток, – поддержал правильную тему Шувалов-младший. – Отец, мы можем попросить, чтобы гостям подали улиток?

– Гостю, – уточнил я. – Я могу и блинами. Или яичницей. Или вообще обойтись, если так. Просто Метельке всегда было интересно попробовать что-то экзотическое, из высокой кухни… пожить по-графски.

По искоркам в глазах Шувалова вижу, что будут завтра Метельке и улитки, и лягушки.

По секретному семейному рецепту.

– Гадость какая! – искренне сказала Светочка.

– Да нормально… на курицу похоже, – Метелька против ожиданий и не смутился. – Жрал я лягух. Мы с пацанами их ловили и на костре… Ну, с голодухи так вообще нормально заходят. Правда, соусу не было, но если травинкой в муравейник потыкать, а потом облизать, то тож вполне. И улиток запекали. На каменьях.

Кажется, этот раунд остался не за Шуваловыми.

– Выходит, – Никита расхохотался первым и руки поднял, признавая поражение, – ты у нас граф от рождения!

– Ага. Я и ещё половина деревни…

Звонкий смех Елизаветы Шуваловой был ответом.

– Как вы тут?

После ужина нам был высочайше дозволено отправиться в детские покои, с мудрым наказом никуда по дороге не вляпаться, а сразу по прибытии отправляться спать.

– Да нормально. – Серега пожал плечами. – Я другого ждал…

– Зловещих застенков и неприкаянных душ? – хохотнул Орлов.

– Ну… как бы… понимаю, что глупость… Матрёна не очень умная… это нянька моей сестры. И она порой… говорит.

– Это точно, – подтвердил я, вспоминая. – Говорит она много. И, по-моему, Метелька, она твоей бабке дальней родственницей приходится.

– Вполне возможно. – Метельку это предположение ничуть не удивило. – У бабкиной матери было семнадцать детей… Правда, половина померла, но половина-то осталась.

– Так чего рассказывала?

Мне даже самому стало любопытно, не говоря уже о прочих. Серега порозовел, вздохнул и произнёс:

– Что у них гроб стоит. Прям перед парадной лестницей.

– Зачем? – Димка откровенно удивился и оглянулся, будто раздумывая, не стоит ли вернуться к парадной лестнице, вдруг да и упустил там что-то важное.

– Ну… – Серега окончательно смутился. – Твой отец в нём спит.

– Перед парадной лестницей?

– Или лежит. Матрёна говорила, что к вам в гости нельзя. Что вы нарочно зазываете, а как гости придут, вы из гроба скок и за шею зубами хватаете!

– По-моему, она слегка перепутала некромантов с упырями.

– Ага… и что вы девиц в подвалах держите.

– Димка?! – Никита подпрыгнул и, ухватив приятеля за плечи, тряхнул. – У тебя тут, оказывается, девиц полные подвалы! А ты молчишь!

– Я не молчу! Нет у нас девиц в подвалах!

– А ты хорошо искал?

– Хорошо! Там бочки с вином есть. Или с капустой квашеной. Репой. Мукой. Мёдом… А девиц посторонних нет!

– Прячут, – знающим тоном произнёс Метелька и увернулся от тычка в бок. – А вообще, это свинство. В кои-то веки к некромантам всамделишним попал, а у них ни девиц заточённых, ни гробов… Позор! Даже людям рассказать нечего!

– Вот и я о том же! – поддержал Орлов. – Дим, ты бы приготовился, что ли?

– Если бы знал, что вы сюда заявитесь, – невозмутимо ответил Дмитрий, – я бы всенепременно озаботился. И гробов бы прикупил…

– И девиц запер! – Метелька подхватил направление мысли.

Серега хихикнул, явно представив, как нас тащат в подвалы девиц смотреть, а вот Елизар только головой покачал, этак, с укоризной: мол, взрослые почти люди, а ведут себя совершенно непотребно.

– А ты вообще что тут делаешь? – поинтересовался я у Орлова. – И все вы. Вы ж к вам ехали? Не доехали?

– Доехали. Только отца к государю вызвали, а матушка с малыми на воды собирается, ей не до меня сейчас. И так-то… батюшка к Шуваловым обратился…

Передал, стало быть, из рук в руки, что весьма разумно в нынешних обстоятельствах.

– А машину хоть видели?

– Ага! И машину, и не только! – Серега подпрыгнул. – Там… там такие лаборатории!

– Здесь не хуже, – тихо произнёс Елизар, – но направленность иная. Никогда бы не подумал, что тёмная сила может сочетаться с медициной.

– Почему нет? – Димка удивился. – Мы давно с Гильдией сотрудничаем. Обеззараживающие артефакты кто, по-твоему, изготавливает?

– Не знаю. Я как-то и не задумывался… там… хотя нет, не Шуваловы точно. Я бы вспомнил. У меня хорошая память. Но там… погоди… – Елизар наморщил лоб. – «Васильев и сыновья». Точно. Компания.

– Наша. Просто… скажем так, некромантов не любят. И порой это мешает делам. Вот когда-то ещё мой прадед придумал назвать компанию нейтрально. А Васильево – это наше родовое поместье. В честь него и назвали. Кстати, Гильдия поддержала. Им тоже выгодно делать вид, что мы ни при чём. Сейчас как-то всё более или менее, а раньше и вправду порой случались… инциденты.

– С вилами? – не удержался Орлов.

– И с вилами. И с факелами. Наш завод под Тверью дважды поджигали.

Ответ Дмитрия заставил Орлова смутиться, ненадолго.

– Значит, и вы на выставке будете?

– Да. Небольшой павильон. Специализация всё-таки довольно узкая, не для публики, но…

– Интересная. – Елизар имел собственное мнение. – Скальпель, который сам обеззараживает и себя, ткани в месте разреза, мне кажется очень и очень важной инновацией.

– Это мелочи, – отмахнулся Димка. – На самом деле отец и дядюшка собираются представить систему очистки крови.

Ого.

И даже ага. Причём, видно, что все впечатлены.

– Правда, не от всего, но, скажем, при заражениях, особенно при гангренах, может изрядно помочь. Кровь будет забираться у пациента, проходить через систему фильтров и возвращаться обратно. И да, опыты проводились, и на животных, и на людях… Не на девицах, Никит! На тех, кто всё равно был обречён.