— Паша, — осторожно начала Кира, — ты понимаешь, что мы идём искать похищенный кактус, а не проводить полевые исследования?

— ЭТО ОДНО И ТО ЖЕ! — воскликнул физик, и в его глазах заплясали огоньки одержимости. — Групповая динамика в условиях контролируемого абсурда! Коллективное решение задач под давлением времени и стресса! Влияние иррациональных факторов на процесс принятия решений! Мне нужно зафиксировать частоту пульса, когнитивные искажения, коэффициент раздражения!

Селена и Кира переглянулись. В их взглядах промелькнуло одно и то же: «Ещё один чудак в команде. Ну почему бы и нет?»

— Ладно, — тяжело вздохнула Селена. — Но! Если твой научный интерес приведёт к разрушению университетского имущества больше, чем мы уже разрушили, мы оставляем за собой право применить к тебе воспитательные меры. С помощью этой самой книги. По голове. Неоднократно.

— Принято! — Паша сиял, как ребёнок, которому разрешили не ложиться спать в десять.

Реакция на одобрение была мгновенной. Паша с громким торжествующим воплем «ЭВРИКА!» швырнул блокнот вверх, целясь в дверь. Блокнот, однако, промахнулся, взмыл к потолку и с хрустом застрял между деревянными балками, откуда теперь свисал, как сталактит.

— Оставим как есть! — прокричал Паша. — Потом достану!

Он сгрёб в охапку кота, который к этому моменту принял форму недовольного пушистого багета — длинного, жёсткого, с торчащими во все стороны лапами.

— Виолетта, ты представляешь?! — восторженно вопил Паша, выбегая из сауны. Кот болтался у него подмышкой, как плюшевая игрушка. — Это же идеальные условия для изучения групповой динамики! Мы должны зафиксировать всё! Температуру! Влажность! Уровень сарказма на квадратный метр!

Кот издавал звуки, которые можно было истолковать только как древнеегипетские проклятия, и периодически пытался лапой стащить с Паши очки.

— Погоди, — спохватилась Кира, глядя на его ноги, — ты же в одних носках!

Но Паша уже исчезал в коридоре, оставляя за собой мокрые следы на полу и запах жжёной проводки, который, видимо, въелся в него настолько, что стал частью образа.

— Ничего, — философски заметила Селена, нагибаясь и подбирая с пола выпавшую из книги закладку. — Зато теперь у нас есть живой детектор паранормальной активности. Или хотя бы кто-то, на ком можно будет испытать книгу в качестве оружия ближнего боя.

Издалека, из глубины коридора, донёсся возбуждённый вопль:

— НЕ ВОЛНУЙТЕСЬ, Я ПРОВЕДУ ЗАМЕРЫ ПО ДОРОГЕ! У МЕНЯ ЕСТЬ СЕКУНДОМЕР!

И приглушённое кошачье ворчание, явно означавшее: «За всё это издевательство мне положена пожизненная пенсия. В виде тунца. Ежедневно. Пока я не забуду этот кошмар.»

— Команда растёт, — резюмировала Кира, глядя вслед физику. — Интересно, сколько ещё народу мы соберём до финала?

— Не знаю, — усмехнулась Селена, — но если так пойдёт дальше, к концу квеста нас будет достаточно для полноценного митинга. Или революции.

Вальдемар, всё ещё ощипывающий с себя перья, мрачно добавил:

— Лишь бы этот психолог оказался последним. А то боюсь, следующим будет сам ректор.

— Не накаркай, — одёрнула его Юля, прижимая к груди пустой горшок. — Хотя... было бы забавно.

Они двинулись в путь. Теперь их было шестеро: фея без крыльев с горшком, медведь в облепленной перьями шкуре, девушка в светящемся парике, студентка в мокром свитере с формулами, физик в одних носках с котом подмышкой

Где-то впереди, в глубине университета, их ждал психолог-философ, кружок медитации и, возможно, наконец-то — пропавший Карл.

Дверь в кабинет психологической разгрузки распахнулась с таким грохотом, что декоративный фонтанчик в углу захлебнулся и забулькал с перебоями.

Вальдемар влетел первым, за ним — остальная пятёрка, оставляя за собой мокрые следы, конфетные фантики и несколько перьев.

Внутри царила атмосфера «дзен на стероидах». Стены увешаны плакатами: «Дыши и отпускай», «Твои проблемы — иллюзия». По периметру горели ароматические свечи, на полках теснились поющие чаши, кристаллы и статуэтки Будды.

Посреди всего этого, на коврике с «Водяными лилиями» Моне, в позе лотоса сидел Генри. К его чёрной одежде были приклеены клочки бумаги с философскими цитатами: «Я мыслю, следовательно, я существую... где-то», «Быть или не быть... вопрос к психологу».

Он медитировал с таким умиротворённым видом, будто ядерный взрыв не смог бы его потревожить.

— ГДЕ КАКТУС?! — рявкнул Вальдемар, хватая с полки здоровенную восковую свечу в форме Будды и размахивая ею, как дубиной.

Голос прогремел, заставив дрожать пламя свечей.

— Выкладывай, просветлённый, пока я не провёл с тобой сеанс силовой ароматерапии!

Генри открыл глаза. Медленно. Как человек, которого насильно вытащили из нирваны обратно в жестокую реальность.

— Кактус? — протянул он мечтательно. — А разве он не внутри каждого из нас? Колется, да. Но и цветёт изнутри, если полить вниманием…

— СЕЙЧАС ОН ОКАЖЕТСЯ ВНУТРИ ТЕБЯ! — взревел Вальдемар. — ВМЕСТЕ С ЭТИМ ПОДСВЕЧНИКОМ! ЕСЛИ НЕМЕДЛЕННО НЕ СКАЖЕШЬ, ГДЕ ОН!

— Погоди! — Кира шагнула вперёд, выставив руки. — Давай без насилия! Генри, послушай. Тебе оставляли записку? Может про осень или состояние души?

Психолог моргнул. Один раз. Медленно, как мудрая сова.

— Записку? Ах да... Сегодня вечером, когда я пришёл сюда медитировать, на двери висела записка. — Он говорил мечтательно, будто вспоминая сон. — Там было написано: «Познай дзен в своей комнате тишины. Не открывай шар до прихода путников. Истина проявится сама».

— И ты просто... послушался? — недоверчиво протянула Селена.

— Разумеется! — Генри выглядел искренне удивлённым. — Это же был знак! Я зашёл в кабинет, а на моём столике, прямо в центре круга из кристаллов, стоял этот хрустальный шар. Я его там точно не оставлял! — Он всплеснул руками. — Внутри были свёрнутые листки. Конечно, я хотел открыть его, но записка велела ждать... Я воспринял это как испытание терпения. Медитировал уже три часа, пытаясь прочитать послание силой мысли!

— Три часа... — пробормотала Кира. — Пытался прочитать записку через стекло…

— Техника «видения сути сквозь материальные преграды»! — с гордостью объявил Генри. — Правда, разобрал только одно слово: «путь». Или «путь», или «пусть». Почерк расплывчатый.

— Ты три часа смотрел на шар и разобрал одно слово? — Вальдемар покрутил пальцем у виска. — И после этого ты лечишь людей от психических проблем?

— Медитация — это не чтение, это постижение! — возразил Генри с достоинством. — Я ждал, когда вселенная пошлёт мне знак…

— Ну вот мы и есть твой знак! — рявкнула Селена, подходя к шару и постукивая по нему пальцем. — Путники прибыли, испытание пройдено. Теперь объясни, как открыть эту штуку? Или твоя вселенная забыла приложить инструкцию?

Генри растерянно посмотрел на шар, потом на них.

— Я... я думал, он откроется сам. Когда наступит нужный момент духовного просветления…

— Я сейчас покажу тебе момент. — Вальдемар занёс свечу-Будду для решающего удара.

— СТОЙ, ВАРВАР! — взвыл Генри, подскакивая и загораживая шар собой. — Это чешский хрусталь! В нём энергия всех моих сеансов за год! Это не просто предмет, это сосуд просветления!

— А теперь это сосуд с запиской, — прорычал медведь, прицеливаясь. — И скоро станет грудой осколков просветления, если ты не отойдёшь.

— ПОГОДИТЕ! — Паша протиснулся вперёд, ставя кота на пол. Виолетта тут же забилась под диван. — Всё решаемо без разрушений! Это элементарная задача на резонанс! Хрусталь имеет собственную частоту колебаний!

Он извлёк из кармана камертон.

— Ты серьёзно носишь с собой камертон? — недоверчиво протянула Кира.

— А что, разве не все? — искренне удивился физик. — Очень полезная вещь!

Не дожидаясь ответа, он щёлкнул камертоном по краю шара. Раздался чистый, высокий звон. Шар задрожал, по поверхности пробежала рябь, но... не треснул.