— Это называется грабёж средь бела дня! — крикнула Кира, пытаясь на ходу подобрать с пола осыпавшиеся с подноса конфеты и извиниться перед пареньком в очках, у которого Вальдемар только что выбил из рук толстенный фолиант «Правовые основы для тех, у кого когти.»

Но Вальдемар уже скрылся за поворотом, оставив за собой вихрь из конфетных фантиков, искусственных листьев плюща, чьей-то потерянной маски вампира и облако всеобщего недоумения. Следом за ним, как прилипчивая вирусная инфекция, бежали остальные члены команды, путаясь в развевающихся плащах и наступая на те самые хвосты, которые только что отдавил их предводитель. Они были похожи на странную, но очень шуструю свадебную процессию, за которой гонятся не то кредиторы, не то разгневанные родственники.

Селена неслась следом, её ядовито-зелёный парик светился в полумраке коридора, как маяк для заблудших кораблей. Или предупреждающий знак «Опасно! Высокое напряжение сарказма!». Он цеплялся за выступы стен и дверные косяки, срывая с них таблички «Кабинет 304» и «Не сорить!», так что за ней тянулся не только шлейф ядовитого цвета, но и шлейф административных нарушений.

Юля плелась позади, и зрелище это могло бы разжалобить даже каменное сердце. Её единственное оставшееся крыло беспомощно волочилось за ней по полу с таким жалобным шуршанием, что казалось, будто сама судьба оплакивает её костюм.

Пустой горшок, который она упрямо несла перед собой, весил не больше килограмма, но для измученной феи он явно превратился в гирю олимпийского чемпиона. Она обхватила его так, будто это был не цветочный горшок, а спасательный круг на тонущем корабле, а её пальцы в белых перчатках отчаянно скользили по гладкой поверхности.

— Подождите….., — простонала она, но её голос потонул в общем гомоне.

Вальдемар остановился так резко, что Кира не успела среагировать: она врезалась в его мохнатую спину, уткнувшись лицом прямо в шкуру. В нос тут же ударил странный букет запахов: пыль, леденящая свежесть и едва уловимый аромат подгоревшей карамели. Оттолкнувшись, она отскочила, словно мячик, и едва не наступила на брошенный кем-то кофейный стакан.

— Что за… медвежий капкан! — возмущённо начала она, отплёвывая прилипшую к губам шерстинку. Но слова замерли на устах, когда она увидела его лицо.

Медведь смотрел на хромающую фею с выражением, которое можно было бы назвать угрызениями совести. Если бы кто-то верил, что у Вальдемара она есть.

— Дай сюда, мученица, — неожиданно мягко проворчал он и с поразительной лёгкостью выхватил горшок, словно тот и вовсе не имел веса.

Затем, не дожидаясь возражений, запустил руку в недра своей медвежьей шкуры. Из этого бездонного хранилища уже извлекалось столько предметов, что оно явно нарушало все законы физики. И о чудо! К всеобщему изумлению, на свет появился целый рулон малярного скотча — ярко-синего, будто кусочек летнего неба.

— Давай подлатаем тебя, — произнёс он с деловитой уверенностью.

— Это... это малярный! — Кира смотрела на скотч с тем же ужасом, с каким хирург смотрел бы на предложение оперировать при помощи кухонного ножа.

— И что? — пробурчал Вальдемар, с таким громким и липким треском отматывая скотч, что казалось, будто он распиливает дерево. Отрезанная полоса тут же ожила: принялась липнуть куда ни попадя — к когтям, к шерсти, явно демонстрируя свой независимый нрав, — Держит же! Ты хочешь, чтобы это чёртово крыло окончательно отвалилось, кто-нибудь на нём поскользнулся, грохнулся, сломал себе шею, и мы получили в университете нового призрака? У нас и так уже достаточно странностей на квадратный метр!

Юля, вся красная от смущения, покорно застыла, пока Вальдемар, высунув от усердия язык, с удивительной для медведя аккуратностью приматывал крыло к её плечу. Получилось... своеобразно. Ярко-синий скотч контрастировал с нежно-розовым пером так, будто фея пострадала в результате неудачного эксперимента по скрещиванию балерины и сантехника.

— Готово! — с гордостью объявил он, отлепляя от локтя последний случайно прилипший кусок скотча, — Теперь даже ураган не сорвёт. Проверено на себе. Я так шкуру чинил после того случая с….. в общем, неважно. Держит намертво. Почти как суперклей, только с возможностью демонтажа. Теоретически.

— Спасибо, — пискнула Юля, осторожно пошевелив плечом. Крыло действительно держалось. Правда, торчало теперь под странным углом, придавая ей вид феи, которая пыталась припарковать метлу в узком переулке и слегка не рассчитала.

— Отлично, — Селена хлопнула в ладоши, — Теперь, когда наша фея модернизирована по последнему слову строительной техники и готова украсить собой любой сарай или забор, может, продолжим спасение кактуса? Или будем ждать, пока Вальдемар не достанет из своих закромов пару кирпичей и цементный раствор, чтобы пристроить ей балкон?

Их стремительный бросок вперёд прервался на повороте, прямо перед ними, словно из ниоткуда, материализовался Артём.

Капитан математической команды, облачённый в кричаще-безупречный костюм «Капитана Очевидность» с начищенными до зеркального блеска туфлями и бейсболкой, на которой красовалась надпись «Я же говорил», стоял посреди коридора, уткнувшись в планшет. Он что-то сосредоточенно вычислял, покусывая стилус с видом полководца, разрабатывающего стратегию взятия неприступной крепости, и абсолютно не ожидал, что на него обрушится двухметровая медвежья туша на скорости курьерского поезда, набитая конфетами, угрызениями совести и синим скотчем.

БА-БАХ!

Столкновение было эпическим. Вальдемар, не успев затормозить, снёс Артема с ног, как кегль. Планшет взмыл в воздух, описал изящную параболу и с хрустом приземлился метрах в трёх от места катастрофы. Стилус застрял в медвежьей шкуре, как гарпун в ките. Где-то в недрах медвежьей шкуры что-то противно звякнуло, будем думать, что это были конфеты.

— КАРАУЛ! НАЕЗД! — взвыл Артем, барахтаясь под грудой меха, которая пахла лисьим леденцом и студенческим безразличием к личному пространству.

— По моим расчётам, — проскрипел он, когда Кира и Селена, вздохнув, как землекопы перед подвигом, стащили с него Вальдемара, — Ваша скорость превышала допустимую норму передвижения по коридору, утверждённую уставом, в три целых семь десятых раза! А масса…., — он покосился на медведя, с которого, как с новогодней ёлки, посыпались конфетные обёртки, — ….. вообще не укладывается в разумные пределы для млекопитающих, не находящихся в состоянии спячки!

— Не стой посреди дороги, когда охотятся настоящие хищники! — рявкнул Вальдемар, отряхиваясь с таким усердием, что с него слетела пара перьев с крыла Юли, приклеенных на авось, — Ты как дорожный конус, только менее полезный и без светоотражающих полосок!

— Артем, извини, — Кира, испытывая приступ острого стыда, помогла капитану подняться и безуспешно попыталась разгладить складку на его рукаве, отчего она лишь приобрела новый, ещё более драматичный изгиб, — Нам некогда. Карл пропал!

Лицо Артема преобразилось за долю секунды. Гневное негодование сменилось таким незамутнённым восторгом, что казалось, он только что получил известие о досрочной защите диплома и отмене всех дедлайнов до конца века.

— Карл?! — его голос взлетел на октаву выше. — Тот самый Карл?! Источник акустического загрязнения с амплитудой колебаний, превышающей болевой порог человеческого уха?! Тот, что орал каждое утро в пять ноль-ноль и мешал мне готовиться к олимпиаде?!

— Ну... да, он самый, — неуверенно протянула Юля, поправляя своё скотчевое крыло, которое под действием вибраций от голоса Артема начало медленно сползать.

— КТО?! — Артем схватил её за плечи с таким неудержимым энтузиазмом, что раздался характерный липкий хруст, и крыло окончательно приняло форму вопросительного знака, — КТО ЭТОТ ГЕРОЙ?! Я должен пожать ему руку! Или лапу! Или плавник! Статистически, исчезновение Карла повышает среднюю концентрацию сна и продуктивности студентов нашего корпуса на семьдесят три процента! Это... это прорыв в области академической экологии! Я уже вижу диссертацию! «Влияние отсутствия одного крикливого какутса на когнитивные функции студенческой популяции в условиях общежития»!