С этими словами она рванула вперёд и принялась лупить Вальдемара по мохнатой груди пустым горшком. Звук получался глухой и никак не соответствовал драматизму момента.

— А ну-ка, возьми свои слова обратно! — грозно выкрикнула Юля, размахивая глиняной посудой. — И побыстрее, а то руки уже устают!

Вальдемар ухмыльнулся, даже не пытаясь увернуться:

— Ой, боюсь-боюсь. Фея-воительница напала с посудой! Может, перейдём к тяжёлому вооружению? У тебя там чайник не завалялся?

— Вау, какой эпичный поединок, — фыркнула Кира, вставая между ними. — А теперь, пока вы двое выясняете, кто круче — медведь или фея с цветочным горшком, напомню: у нас пропало живое, хоть и невыносимое, существо. И его нужно найти. — Она бросила выразительный взгляд на Вальдемара. — Так что отойди от двери. Мы как раз его и ищем.

— Стоп, — Вальдемар нахмурился, потирая место, куда пришёлся самый сильный удар. — Вы серьёзно? Если этот тип действительно в курсе, как навсегда усмирить эту колючую сирену, то я в деле! Мечтаю взглянуть на него лично и пожать… лапу, руку, щупальца — без разницы.

Юля, дрожа от ярости, попыталась возразить, но Кира уже развернула её и увлекла вперёд. На ходу она крикнула Вальдемару:

— Ага, только если пообещаешь не делиться с похитителем своими «гениальными способами утилизации кактусов». Я твои методы знаю.

— Ну вот, а я уже сочинил целую лекцию: «Кактус: от декоративного элемента до стратегического оружия». И всё зря…

— Сохрани для диссертации, — отрезала Селена, прокладывая путь через толпу ряженых студентов.

Их путь на чердак больше напоминал полосу препятствий.

Первым испытанием стала группа первокурсников, которые как раз сейчас устроили фотосессию в костюмах зомби. Прямо посреди прохода. Вальдемар просто пригнул голову и прошёл сквозь них, как ледокол сквозь льдины, оставив за собой возмущённо вопящую нежить.

Вторым — влюблённая парочка, решившая, что узкий коридор идеально подходит для затяжного поцелуя. Селена обогнула их с таким ехидным: «Простите, что помешали вашей репродуктивной функции», — что пара, покраснев, разлепилась.

Третьим — младший преподаватель на метле (настоящей! откуда у него она?!), который промчался мимо с криком: «ПОСТОРОНИСЬ, ВЕДЬМА В ГНЕВЕ!» Кира едва успела пригнуться. Метла просвистела у неё над головой так близко, что сдула чёлку.

— Это был мужик! — ошарашенно выдохнула она. — В платье! На метле!

— Хэллоуин, детка, — бросила Селена. — Здесь ничему не удивляешься.

Наконец, вырвавшись из хаоса, они добрались до нужной двери. Вальдемар героически толкнул её плечом, и четвёрка отважных исследователей вступила в царство пыли и забвения.

Помещение было забито под завязку реликвиями университетской жизни. Воздух густой и сладковатый от запаха старых бумаг. Стеллажи, грозящие обрушиться под тяжестью знаний, теснились в полумраке. Горы пожелтевших конспектов соседствовали с поломанными приборами и картонными макетами. И нигде ни единого намёка на воющее растение или его похитителя.

— Никого, — констатировала Кира, безуспешно пытаясь оттереть пыльное пятно на рукаве. — Ни маньяка, ни кактуса. Только призраки неудавшихся сессий воняют пылью.

— Может, он уже ушёл? — робко предположила Юля, оглядывая груды хлама.

— Или это ловушка, — мрачно заметил Вальдемар, мгновенно принимая боевую стойку, отчего его медвежья шкура съехала набок. — Сейчас из-за угла выпрыгнет!

Но из-за угла никто не выпрыгнул. Зато сверху внезапно рухнул картонный макет Солнечной системы, явно не выдержавший соседства с конспектами по теоретической механике.

— Атакуют! — рявкнул Вальдемар, отбиваясь от нависшего Марса.

— Не атакуют, а просто разваливаются от старости, — поправила его Селена, поднимая с пола Юпитер. — Ищешь преступника, а находишь доказательство того, что наши предшественники тоже скучали на парах.

Она поставила планету на ближайший ящик и тут же вскрикнула — не от страха, а от триумфа. Прямо перед ней, на пыльной полке, стояло самое молчаливое растение на свете — гербарий в массивной раме. Засушенный цветок превратился в пыльное кружево. И прямо в середину, вместо сердцевины, была воткнута цыганская игла с новой запиской.

— «Знает цену молчанию растений», — прошептала Селена, снимая записку. — Гербарий, конечно. Он молчал лет пятьдесят, а теперь заговорил. Правда, почерк ужасный, будто паук по бумаге бегал.

— «Следующий ключ у того, кто ищет квантовую суперпозицию в ванной с пеной», — прочла Кира и закрыла лицо руками. — О нет. Только не это.

— Что? Он опасный тип? — насторожился Вальдемар.

— Хуже, — вздохнула Кира. — Это Паша-физик. Он пытается экспериментально доказать, что его кот, вылезая из ванны, находится в состоянии суперпозиции: одновременно мокрый и сухой.

— А «ванна с пеной»? — оживилась Селена. — Это же наша легендарная сауна в общежитии! Помнишь, Кира, тот случай, когда Вальдемар попытался принять там ванну с ароматической пеной «Нежная роза» и на три дня превратил всё общежитие в гигантский туалетный освежитель?

— Как же забыть, — вздохнула Кира. — До сих пор, когда ветер с той стороны, у меня слезятся глаза.

— Именно! — воскликнула Селена. — Там всегда кто-то экспериментирует с пеной перед вечеринками. Значит, наш похититель знает всех местных чудаков и все наши постыдные секреты. Он в курсе, что Паша со своим котом — наш локальный мем. Это не преступление, это высшая форма стёба.

— Это психиатрически интересно, — уточнила Кира, изучая гербарий. — Но факт остаётся фактом: похититель явно свой.

Пока она говорила, Вальдемар пытался закурить найденную в углу трубку, мрачно хмыкая:

— Если он знает про мою ванну с розами, — процедил он, — значит, перешёл все границы. Теперь я лично хочу найти его и проткнуть записки этой цыганской иглой.

— О, теперь у нас не расследование, а вендетта, — хмыкнула Кира.

— Спокойно, медведь, — усмехнулась Селена, выдергивая у него трубку, которая оказалась старой указкой. — Сначала найдём кактус. А потом решим, что делать с этим маниакальным знатоком нашей бытовой культуры.

— Значит, бежим к Паше? — проворчал Вальдемар, снова хватая указку и пытаясь почесать ею спину. — Интересно, он своего кота тоже заставляет разучивать песни?

— Нет, — поправила его Кира. — Он заставляет кота существовать в двух состояниях одновременно. Что само по себе достойно оваций.

— Может, уже побежим? — с волнением попросила Юля, нервно теребя надломленное крыло. — А то Карл, наверное, уже новую октаву осваивает…

Селена торжественно подняла записку над головой и тут же угодила в паутину, клочья которой плавно опустились на Вальдемара.

— Команда, у нас есть план! Наш кактус ждёт. Может, он уже исполняет Леди Гагу, а мы тут болтаем. Пора действовать!

Она первая рванула к выходу. Вальдемар, отряхиваясь от паутины и ворча про «ненужную поспешность», резво побежал следом. Кира на ходу проверяла маршрут в телефоне, а Юля пыталась спасти свой костюм от полного разрушения, не отставая от остальных.

Их путь к общежитию вышел вовсе не парадным шествием, а чем-то средним между бегством от наводнения и отступлением после боя. Причём «наводнением» и «боем» была собственно их команда: коридор после их прохода напоминал пейзаж после урагана — смятённый, взъерошенный и слегка опустошённый.

Вальдемар, возглавлявший этот безумный кортеж, мчался по коридору с такой скоростью, что его медвежья шкура развевалась за спиной, как плащ супергероя. Правда, супергерой был весьма своеобразный — тот, что по пути сметал со столиков декорации, наступал на хвосты костюмов зазевавшихся студентов и стащил у перепуганного первокурсника целый поднос конфет.

— Реквизиция! — прогремел он, не сбавляя темпа и размахивая полуобглоданным пряником, — Для поддержания духовных и физических сил!