Он развернулся к собравшейся вокруг толпе любопытных студентов, многие из которых явно узнали ключевое слово «Карл» и уже начинали улыбаться.

— ТОВАРИЩИ! — провозгласил Артем, вскинув руки, как революционер на баррикадах, с той лишь разницей, что в руке у него вместо знамени торчал стилус, испытанный на прочность медвежьим зубом, — Узурпатор повержен! Тиран свергнут! Да здравствует здоровый сон и право на утренний кофе без вокальных упражнений на октаву «предсмертный вопль»!

— УРА-А-А-А! — грянула толпа, и звук был таким единодушным, каким не бывает даже на сдаче общеуниверситетского зачёта.

Кто-то запустил в воздух горсть конфетти. Девушка в костюме ведьмы пустилась в импровизированный танец. Парень, наряженный скелетом, достал откуда-то дудку и заиграл что-то похожее на победный марш, который фальшивил так, будто и сам Карл где-то в отдалении вторил ему от обиды.

— НАРОД ОСВОБОЖДЁН ОТ КОЛЮЧЕЙ ТИРАНИИ! — не унимался Артем, входя в раж и взобравшись на ближайший столик для анонсов, с которого посыпались листовки о предстоящем квизе, — Отныне наши утра будут принадлежать нам, а не его пронзительным сольным партиям! Мы сможем выспаться! Мы сможем учиться! Мы сможем, наконец, расслышать собственные мысли!

Толпа ликовала. Кто-то начал скандировать: «Ар-тем! Ар-тем!». Другой предприимчивый студент в костюме гоблина тут же начал продавать символические «акции свободы» — кусочки мела, найденные под ногами.

Вальдемар, наблюдая за этим безумием, медленно повернулся к Кире, его медвежья морга выражала нечто среднее между возмущением и профессиональной завистью к чужому харизматическому успеху.

— Видала? — прохрипел он. — Я его чуть не расплющил, а он тут революцию возглавил.

— Не радуйся раньше времени! — перекрикнула шум Селена. — Мы его найдём и вернём! Прямо к твоим ушам! К твоей подушке! В твою комнату!

Ликование стихло, будто кто-то выключил звук.

—...что? — Артем побледнел.

— Вернём. Карла. Домой, — отчеканила Селена с хищной улыбкой. — Так что попрощайся с концентрацией в семьдесят три процента.

Капитан постоял ещё секунду, явно переваривая информацию. Затем мудро кивнул, развернулся на сто восемьдесят градусов и... уверенно направился в противоположную сторону.

— Куда ты?! — крикнула Кира.

— К буфету! — не оборачиваясь, ответил Артем. — Если вы собираетесь вернуть это... это существо, то лучшая тактика капитана — наблюдать за операцией издалека, в безопасной зоне, с запасом провизии!

Через минуту его уже видели у стойки буфета, где он набирал гигантское ведро попкорна и банку энергетика.

— Куда теперь? — спросила вслед озадаченная буфетчица.

— На пост охраны! — бросил Артем. — Там камеры! Я буду следить за развитием событий в прямом эфире! Это же лучше, чем кино!

— Научный подход к развлечениям, — философски протянул Вальдемар. — Надо запомнить.

Наконец, запыхавшиеся, растрёпанные, но полные решимости, они добрались до дверей общежития. Сауна располагалась на первом этаже, и оттуда, едва они приблизились, донесся запах.

— Что за... — начала Кира, но тут же зажала нос. — Боже, что это за запах?!

Запах и вправду был специфический. Он напоминал попытку сварить сосновый борщ в микроволновке, приправив его жжёной проводкой и чем-то откровенно химическим. В воздухе витали нотки хвои, озона и... подгоревшей пластмассы?

— Пахнет, как будто кто-то решил превратить сауну в лабораторию, — скривилась Селена.

— Или в крематорий, — мрачно добавил Вальдемар.

Дверь была распахнута настежь. Из проёма валил пар, такой густой, что первые два метра помещения вообще не просматривались.

— Ну наконец-то! — обрадовался Вальдемар и, к ужасу всей команды, начал стаскивать с себя медвежью шкуру.

— Я тут с потрохами потею, а вы всё бегаете! Сейчас зайду, охлажусь, заодно Пашу допросим…

— ТЫ ЧЕГО?! — завизжала Юля, отворачиваясь и пытаясь закрыть глаза рукой, второй держась за пресловутое крыло.

— Да ладно, — Вальдемар уже скинул одну медвежью лапу. — Мы же все взрослые люди! Совместим приятное с полезным — попаримся, поговорим о кактусах…

— Это не план, это клинический случай! — фыркнула Селена, решительно хватая его за ухо — самое настоящее, человеческое ухо, торчащее из прорехи в шкуре. — Мы здесь не для спа-процедур! Или ты хочешь допрашивать физика голым? Думаешь, это добавит убедительности?

— А что? — искренне удивился Вальдемар, потирая ухо. — Устрашающий эффект! Представь: заходишь, а там — здоровенный мужик без одежды, требует кактус. Психологическое давление! Никто не устоит!

— Единственное, чему никто не устоит, — это желанию вызвать полицию, — парировала Кира. — Или санитаров. Одевайся немедленно.

Вальдемар проворчал что-то нецензурное, но шкуру натянул обратно.

Пятеро искателей приключений замерли на пороге, вглядываясь в клубящуюся паровую завесу. В этот момент они выглядели точь-в-точь как призраки, которые только что выбрались из стиральной машины после особо жёсткого цикла отжима.

Из тумана проступали отдельные детали, и картина складывалась сюрреалистичная:

Медвежья лапа Вальдемара, которую он успел снова кое-как натянуть, но застегнул неправильно — теперь мех топорщился под странным углом, и создавалось впечатление, что у медведя вывих.

Ядовито-зелёный парик Селены, который от влажности начал фосфоресцировать ещё ярче, словно мутировавшая морская водоросль, выброшенная на берег после аварии на атомной станции.

Одно крыло Юли, которое, пропитавшись паром, безнадёжно обвисло и теперь придавало ей сходство не с феей, а с подстреленным голубем, которого заклеили малярным скотчем и оставили догнивать.

Свитер Киры с формулами, который от конденсата стал пятнистым, так что надпись «Доказательство где-то здесь» теперь выглядела как «Док...тво...е-то...есь».

— Может, не надо? — неуверенно протянула Кира. — Может, Паша сам выйдет?

— Нет, — отрезала Селена. — Если этот физик там уже час сидит в добровольном тумане, он явно в своих экспериментах и сам никуда не выйдет. Только если его кот не сбежит первым.

Они шагнули внутрь.

Жара ударила как из доменной печи. Воздух был такой влажный и горячий, что дышать им было всё равно что вдыхать мокрое полотенце. Селена почувствовала, как парик мгновенно стал тяжелее, будто вбирая в себя всю влагу помещения. Юля сипло охнула — её крыло, и без того страдальческое, окончательно размокло и теперь висело, как тряпка.

— Где... где тут хоть что-то видно... — простонала Кира, пытаясь разглядеть хоть что-то в густом тумане.

И тут он проступил из пара, как видение.

На деревянной лавке, в самом центре сауны, сидел Паша-физик. Вернее, то, что когда-то было Пашей.

Его волосы стояли дыбом, будто он засунул пальцы в розетку, и торчали во все стороны, придавая ему вид безумного профессора из фильмов категории Б. На коленях покоился раскрытый блокнот, исписанный формулами, которые уже начали расплываться от влаги. А рядом, на скамейке…

— Что... это? — выдохнула Селена.

Рядом дымилась конструкция. Определить её назначение было невозможно. Это было нечто среднее между радиоприёмником, рождественской ёлкой и орудием пыток. Провода. Много проводов. Сосновые шишки, прикрученные изолентой к батарейкам. Какие-то лампочки. И посреди всего этого инженерного безумия…

Кот.

Самый обычный серый кот. Который сидел на лавке, опутанный проводами, и смотрел в пространство с таким выражением морды, что не нужно было быть специалистом по кошачьей психологии, чтобы прочитать его мысли:

«Мой хозяин — идиот. Законченный, клинический идиот. И теперь мне с этим жить.»

Шерсть кота топорщилась от статического электричества, усы торчали в стороны, будто их пропустили через расчёску. А в глазах — глубокая, философская скорбь существа, которое смирилось с абсурдностью бытия.