Однако все мои попытки отдалиться от берега оказывались неудачными. Ветер гнал меня к земле, и я уже хорошо видел, как бурлит вода возле каменистого берега. Тут уже не до сохранности яхты – самому бы уцелеть.

К сильному ветру и громыханию добавился ливень, мешавший рассмотреть в деталях берег, к которому меня несло с какой-то совершенно нереальной скоростью. Складывалось впечатление, что яхту на канате тянет целая армия великанов. При этом за границами круга, в центре которого были мы с «Серпентеей», по-прежнему сияло солнце и не наблюдалось ни малейших признаков ненастья.

Яхты других участников огибали место, где я попал в такую странную переделку, по широкой дуге, и я совершенно их за это не осуждал. Никому не хочется попасть под раздачу просто за компанию. А в том, что всё творящееся безобразие направленно исключительно против меня, сомнений не было никаких, потому что…

Додумать мне не дала просто огромная волна, которая подхватила мою «Серпентею» и со всего размаха швырнула её на прибрежные камни. Меня же смыло с палубы и отбросило в бурлящую воду, в которую я погрузился с головой. Резкая боль обожгла руки и колени, и я понял, что меня протащило по дну и выкинуло на берег. Волна отхлынула, обнажив песок, усеянный камнями, некоторые из которых были достаточно крупными. Если бы я приложился о такой булыжник головой, то в лучшем случае отделался бы сильным сотрясением мозга, а в худшем… даже думать не хочу.

Но если мне, можно сказать, повезло, то о «Серпентее» этого сказать было нельзя: разом успокоившееся море лениво выплёвывало на песок обломки моей любимой яхты. Туча, полоснув напоследок прибрежную полосу ливнем, медленно растаяла в небе, словно её и не было. Мне открылся прекрасный вид на бескрайнюю водную гладь, на которой не было видно ни одного паруса. Видимо, все участники регаты успели проскользнуть мимо, пока я боролся со стихией, происхождение которой вызывало очень много вопросов.

Налюбовавшись на почти пасторальную картинку, я с кряхтением встал, пару раз наклонился, присел, помахал руками и ногами, чтобы убедиться, что кроме синяков и ссадин никакого урона мой организм не понёс. Глубоко вздохнул и, вытащив из кармана флакончик заживляющего зелья, выпил его. Просто на всякий случай: вдруг имеют место быть какие-нибудь внутренние повреждения, ведь приложило-то меня не слабо так.

Порылся в кармане и неожиданно для самого себя нащупал небольшую пирамидку. Неужели среди прочего барахла я машинально пихнул в карман портативный портал?! Они, конечно, запрещены к несанкционированному использованию, но когда кто выполнял эти законы? А мне они по должности полагались: всё же я неисследованными территориями занимаюсь, мало ли куда меня может занести.

Правда, радость моя слегка поутихла после того как я внимательно рассмотрел извлечённый из кармана артефакт. Это, конечно, был портал, но только вот самый простенький и бьющий на расстояние максимум в двадцать миль. И куда мне прикажете переноситься, исходя из этого? В центр моря? В лесную чащу?

Так… А вот тут надо хорошо подумать! Если меня выбросило на берег неподалёку от устья Ривны, то, значит, где-то более или менее недалеко расположено наше фамильное имение. Оно, конечно, заброшено, но оттуда я наверняка смогу вызвать помощь. Пока не знаю, как, но наверняка придумаю. Вряд ли отец не предусмотрел подобной – или хотя бы похожей – ситуации. Что-то подсказывает мне, что там есть спрятанный стационарный портал, а то и не один.

Но для этого необходимо как минимум туда добраться, а я пока даже приблизительно не представляю, где нахожусь. Впрочем, тут я не совсем прав: когда началась вся эта свистопляска с непонятно откуда взявшейся персональной бурей, я как раз приближался к устью Ривны. Если попытаться добраться до места, где река впадает в море, можно пройти по ней вверх, а там будет скала, с которой открывается вид на Ривенгольский лес. Скорее всего, я смогу определить, где нахожусь и, соответственно, направленно использовать портал. А перед руководством в лице министра я уж как-нибудь оправдаюсь, не в первый раз.

Вдохновлённый этими мыслями, я бодро сделал несколько шагов по берегу и тут же зашипел, поджимая ушибленную ногу: пока я барахтался в воде, мои новые парусиновые башмаки – между прочим, писк моды нынешнего сезона – стоившие почти столько же, сколько все паруса для яхты, соскользнули с ног. По сей причине стоял я сейчас босиком, в полной мере ощущая всю прелесть хождения по мелким камешками и обломкам раковин.

Я не отношу себя к неженкам, но если при мне кто-нибудь когда-нибудь станет рассказывать о том, как чудесно бродить босиком по морскому берегу, я вызову его на дуэль несмотря ни на какие запреты и указы. И демоны с ним, со штрафом!

Через полчаса я проклял всё: регату, море, камни, моллюсков, которым приспичило жить в ракушках, которые на сломе были острыми, как лучший охотничий нож, шторм, портал… В общем – абсолютно всё. Камни оказались коварными и подворачивались под ноги именно тогда, когда мне казалось, что впереди ровный и гладкий песок. Ракушки трескались и впивались в ступни, вызывая потоки брани и нервный тик. Я с непритворным ужасом думал о том, что впереди ещё как минимум миля пути по такому берегу, а дальше вообще пока непонятно.

Хотел было пойти по воде в надежде на то, что там камни обточены морем, но стоило мне ступить в воду, как в палец тут же вцепилась какая-то мелкая тварь, обладающая огромными по сравнению в туловищем клешнями. Откуда она взялась в прозрачной воде – ума не приложу. Я выбрался на берег, присел на большой камень и задумчиво посмотрел на свои ободранные, исцарапанные и покусанные ноги. Нет, так дело не пойдёт, такими темпами я до устья буду идти неделю. И те, кого, возможно, пришлют мне на помощь – ведь наверняка многие видели, как меня накрыло штормом – найдут тут только обглоданные останки.

– Нужно сделать плот! – сказал я вслух и довольно потёр руки.

Сейчас я сооружу маленький – большой мне и ни к чему – плот и бодро доплыву на нём до устья. А там уж как-нибудь доковыляю до скалы, ну а потом – портал, и всё в порядке. Не может же такого быть, чтобы я, девятнадцатый барон Даттон, спасовал в такой житейской ситуации.

Я огляделся и задумчиво почесал в затылке. Деревяшек на берегу валялось довольно много, но беда была в том, что все они категорически не годились для создания плота. Тут я увидел, что впереди между двумя большими камнями застряло что-то донельзя знакомое. Подойдя, я с грустью понял, что это достаточно большой обломок моей «Серпентеи». Ну что же, придётся яхте послужить мне и после гибели, такова её судьба.

С трудом вытащив обломок на берег, я понял, что для моего замысла он вполне годится. В путешествие на нём не отправишься, а проплыть милю или около того можно и попытаться. Выбора-то всё равно нет.

Виктория

В коридоре, куда мы с Леонтием вошли, невольно стараясь держаться поближе друг к другу, было сухо и тепло. В него действительно выходило всего две двери, расположенных одна напротив другой.

– Открывай, – почему-то шёпотом велел номт, – одна из них точно ведёт в кладовку, только я не знаю, какая из двух.

– Ты уверен, что там нет ничего опасного? – я с подозрением покосилась на массивную дверь, которая была с моей стороны. Такую хорошо было бы ставить на входе в лабораторию или ещё в какое-нибудь опасное место.

– Не попробуем – не узнаем, – философски заметил зверёк и предпринял стратегическое отступление в сторону выхода. – Ты открывай, Ори, а я отсюда посмотрю, хорошо?

– Боишься? – насмешливо фыркнула я, хотя с большим удовольствием и сама отошла бы отсюда подальше.

– Нет, вот вообще ни капельки, – сердито сверкнул глазками Леонтий, – я, если хочешь знать, кроме дедушки вообще никого и ничего не боюсь! Вот!