– Круто! – не могла не признать я и, увидев непонимающе-обиженный взгляд, пояснила. – Ты молодец! Очень быстро и красиво! Я так не смогу.

– Ори человек, – с восхитительным пренебрежением прокомментировал он мои слова. – Ууаооых поможет. Он лучше человека.

Подавив желание оспорить эту точку зрения, я молча улыбнулась, понимая, что критики нежная натура моего знакомого может и не выдержать. А мне без его помощи до вожделенного «хорошего дома» никогда не добраться. Хотя бы потому что я не имею ни малейшего представления о том, где он находится.

– Садись, – радушно предложил обезьян, показывая куда-то себе за спину, – быстро, весело. У Ори будет дом, угу.

– А как садиться? – растерялась я, так как езда на обезьянах до сегодняшнего безумного дня не входила в число моих любимых занятий.

– Спина, – не очень понятно пояснил Ууаооых, – садись и держись. Крепко.

– Я не удержусь, – попробовала отказаться я, – я не умею…

Обезьян вздохнул точно так же, как это делал наш преподаватель по математическому анализу, глядя на наши кривые решения элементарных – с его точки зрения, разумеется – задач. Как бы и прибить очень хочется, и в тюрьму из-за таких дур не охота. Во всяком случае, интонации были абсолютно идентичные, один в один.

Ууаооых перепрыгнул ко мне поближе и присел, подставляя мощные плечи и такую же шею.

– Руками держись, – проинструктировал он меня и утешил, – внизу трава и ветки. Не больно. На камень больно, а на ветки нет. Но коргуты. Много. Ори лучше не падать, угу.

Я кое-как забралась обезьяну на шею, обхватила его руками, постаравшись вцепиться в короткую шерсть как можно крепче. К коргутам не хотелось, а хотелось под крышу и пить. На какое-то время жажда отступила, а сейчас, когда я слегка успокоилась, навалилась с новой силой.

– А водички у тебя… – начала я, но продолжить фразу не смогла, так как Ууаооых резво сорвался с места, и единственной мыслью, которая у меня осталась, стало желание удержаться на спине моего своеобразного транспортного средства.

Кроны деревьев и густые переплетения лиан слились в сплошную ярко-зелёную полосу, и я зажмурилась, опасаясь от головокружения выпустить и без того достаточно короткую шерсть. Надо отдать должное моему «скакуну»: одной рукой он хватался за ветки, мощными рывками отправляя своё тело вперёд, а второй, когда она не была задействована, бережно придерживал меня.

К счастью, завершился наш безумный полёт достаточно быстро, хотя я и не сразу смогла разогнуть словно сведённые судорогой пальцы.

– Дом Ори здесь, – сказал даже не запыхавшийся обезьян, осторожно отдирая меня от своей крупногабаритной тушки и опуская на землю.

Мэтью

После столь неоднозначного визита матушка пребывала в крайне задумчивом состоянии и в связи с этим известие о том, что я убываю домой, восприняла достаточно спокойно. Я же, решив не ждать, пока она опомнится и стребует с меня какое-нибудь очередное обещание, немного погулял по парку, вздремнул в беседке и с чувством хорошо выполненного сыновнего долга направился к себе. Присутственный день в министерстве у меня был только завтра, поэтому я вполне мог заняться своими личными делами. Не скажу, что их у меня было так уж много, но совсем уж бездельником я себя не назвал бы.

Тем более что в ближайшее время должна была состояться ежегодная регата, в которой я – опять же традиционно – принимал участие на своей «Серпентее». Это была лёгкая, юркая, но на удивление устойчивая одноместная яхта, верой и правдой служившая мне уже не один год. Не скажу, что я сделал её своими руками, но то, что мной был изучен каждый квадратный дюйм этого судна – за это могу поручиться. В отличие от многих аристократов, нанимавших для гонок специальных людей, профессиональных моряков, а то и бывших пиратов, я предпочитал участвовать лично.

Бьющий в лицо солёный ветер, обжигающие солнечные лучи, волны и бесконечный синий простор вокруг – что может быть прекраснее? Наверное, именно в эти часы я чувствовал себя максимально свободным. Но всерьёз посвятить свою жизнь водной стихии? Нет, это не для меня: как только море станет не отдушиной, а обязательной частью жизни, оно тут же потеряет для меня большую часть своей привлекательности. Так и будет, я себя знаю. Поэтому я решил удовлетвориться ежегодными гонками.

Насколько я помнил, в этом году регата стартует у нас, в Гратенсторе, идёт вдоль побережья, огибает Ривенгольский лес, минует устье Ривны – реки, делящей на две части знаменитые дебри – и уходит к границе со степным Равенгардом. Вполне себе достойная дистанция: не сказать, чтобы простая, но и не убийственно сложная, особенно если повезёт с погодой. Впрочем, летом, как правило, не бывает ни сильных бурь, ни штормов.

Решив завтра же наведаться и напомнить техникам о необходимости ещё раз на всякий случай проверить состояние яхты, я сгрёб с подноса сложенную туда Бенедиктом почту и, удобно устроившись в кресле с бокалом неплохого вина, начал изучать послания.

Как обычно, внимания заслуживала хорошо если десятая часть. Два письма были из министерства: в них мне напоминали о необходимости присутствовать на очередном заседании комиссий и мягко укоряли за то, что я до сих пор не выступил ни с какой полезной инициативой. Интересно, а какого предложения они от меня ждут? Неисследованных территорий уже практически не осталось, а в те, которые ещё не подгрёб под себя человек, лучше от греха вообще не соваться. Инициировать очередную исследовательскую экспедицию в Ривенгольский лес? А зачем? Это пусть у министерства, отвечающего за животный и растительный мир, голова болит. Предложить археологические раскопки в бескрайних Равенгардских степях? Так у кочевников своих копателей – каждый второй. Так что нету у меня никаких полезных предложений, хотя придумывать что-то нужно, я же всё-таки жалование получаю, и немаленькое. Ладно, что-нибудь соображу!

Было среди писем и приглашение на заседание литературного клуба от младшей графини Карингтон. Быстро это она, и дня не прошло. Хотя тут Мелисса права: нужно дожимать объект, пока он не придумал миллион отговорок. Видимо, вернувшись домой, она сразу же отправила лакея с посланием.

Я вскрыл приторно-розовый конверт и извлёк листок украшенной цветочным орнаментом бумаги. В самых изысканных выражениях меня приглашали на заседание литературного клуба «Страницы любви» послезавтра, в четыре часа пополудни. Придётся идти, так как я вроде как решил ухаживать за Мелиссой, чтобы матушка хотя бы на время успокоилась и перестала расставлять силки и капканы, избегать которых с каждым разом становилось всё сложнее. К тому же совсем не хотелось получить проклятье, даже самое простенькое и даже от любящей матушки. Посижу с умным лицом, послушаю, покиваю в нужных местах – мне не сложно, зато я смогу с чистой совестью сказать, что держу данное слово.

Чтобы избежать соблазна отказаться от визита, я взял лист, перо и быстренько написал ответ в духе «благодарю, польщён, непременно буду, весь в нетерпении». Запечатал его и велел Бенедикту, мающемуся от безделья, отнести его в особняк Карингтонов и вручить лично в руки госпоже Мелиссе.

Больше среди корреспонденции ничего любопытного не было, кроме, разве что, записки от старого приятеля, сообщавшего, что неподалёку от нашего заброшенного охотничьего поместья на окраине Ривенгольского леса произошёл непонятный магический всплеск. Но так как никаких последствий никто не обнаружил, то он просто меня уведомляет, не более того, и рекомендует как-нибудь наведаться и проверить, всё ли с поместьем в порядке.

Ну а что, может, после регаты и наведаюсь, почему нет? Опять же – там меня наверняка никто не достанет, даже матушка, и я смогу пару дней отдохнуть ото всех. Так что очень может быть, что я и съезжу туда, куда добром не добраться, только с помощью не слишком одобряемых у нас, в Энгалии, порталов. Ну не проложили пока в чаще настолько приличных дорог, чтобы по ним смог проехать экипаж. При этом не пешком же от побережья мне туда тащиться вдоль Ривны?