— Обман, говоришь? — я встал из-за стола. — Пошли, я тебе кое-что покажу.

Мы вышли в стационар, где у нас оставалась пара аквариумов с мелкими, абсолютно зачуханными рыбёшками, которых даже бесплатно никто забирать не хотел. Я подошёл к одной из банок. Внутри, лениво шевеля облезлыми плавниками, висела в воде серая неприметная рыбка размером с палец. Унылая и некрасивая.

— Отвернись, — попросил я.

Валерия недоверчиво фыркнула, но послушно отвернулась к стене. Я опустил палец в воду.

Для обывателя рыба — это просто плавающее мясо с костями. Но для меня это архив, книга, в которой записана история миллионов лет эволюции. Я не собирался пришивать ей чужие гены или лепить из неё Франкенштейна. Я просто потянулся к её ДНК и нырнул в самые глубокие, спящие рецессивные слои, где хранились механизмы выживания, которые природа отложила в долгий ящик за ненадобностью. Я снял блокировки, активировал пигментные клетки, запустил ускоренный синтез белка для перестройки плавников и направил энергию в костный каркас.

Секунд десять плотной работы, и я вытащил палец из воды.

— Поворачивайся.

Валерия обернулась и ахнула. Вместо серого заморыша в аквариуме плавало произведение искусства. Рыба увеличилась в размерах втрое, её чешуя переливалась неоновым синим и золотым светом. Плавники вытянулись, превратившись в полупрозрачные, струящиеся ленты, напоминающие перья райских птиц. Каждое её движение оставляло в воде лёгкий искрящийся след.

— Боже… — прошептала Валерия, подходя ближе к стеклу. — Как тебе… Как тебе это удалось?

— Как тебе результат?

— Она очень красивая! — Валерия не могла оторвать взгляд от переливающихся плавников. — Но, Вик, это же всё равно обман. Ты сделал её искусственно.

— Вообще не обман, — я скрестил руки на груди. — Я от себя сюда ни одного атрибута не добавил. Просто разбудил то, что в ней спало. Всё, что ты видишь — эти цвета, эти плавники — это было в ней заложено природой. Я только ускорил процесс и снял эволюционные тормоза.

Я усмехнулся, глядя на плавающую красавицу.

— Кстати, разбудил далеко не всё. Знаешь, какой у неё максимальный размер, заложенный в генокоде?

— Ну… полметра? — предположила Валерия.

— Восемьдесят семь метров.

— Чего⁈ Восемьдесят семь метров⁈ Это же размер небоскрёба! Зачем обычной рыбёшке столько⁈

— Ну, не знаю, — я философски пожал плечами. — Природа — штука запасливая. Вдруг всю планету затопит глобальным океаном, и этой мелочи придётся бороться за выживание с какими-нибудь доисторическими мегалодонами? Резервный план на случай апокалипсиса.

— И ты… А «ещё я не всё добавил», говоришь?

— О, далеко не всё, — я начал загибать пальцы. — У неё там спят шикарные механизмы защиты. Например, ядовитые стреляющие плавники, которые пробивают сталь на дистанции в двадцать метров. Или железы, вырабатывающие слизь, которая при контакте с воздухом мгновенно превращается во взрывоопасный нейротоксин. Парализует центральную нервную систему за три секунды, потом лёгкие сворачиваются в трубочку. А ещё у неё есть ген, позволяющий генерировать инфразвук, который взрывает глазные яблоки…

Валерия побледнела и медленно сделала шаг назад от аквариума.

— Вик… Я очень надеюсь, что ты этого всего ей сейчас не включил.

— Нет, а что?

— Да так… — она нервно сглотнула. — Просто я вспомнила, что на той неделе я забыла их покормить и дала корм на два часа позже графика. Вдруг она злопамятная?

Я рассмеялся.

— Ах да, ты же рыб всяких не слышишь.

— Ну да… Видишь, такой у меня Дар неполноценный. Хомяков слышу, собак слышу, птиц слышу, а этих водных — тишина. Обделили меня.

— На самом деле, твой Дар тут ни при чём. Это я тебе этот канал закрыл.

— Чего⁈ — Валерия возмущённо уставилась на меня. — Зачем⁈ А ну, верни обратно! Я хочу всех слышать! Мне нравится! Это помогает в работе!

— Ты точно уверена? Поверь мне, ты, наверное, единственный в мире химеролог, ну, кроме меня, конечно, который добровольно хочет слышать рыб.

— А в чём проблема? — она упёрла руки в бока. — Я с хомяками справилась! С Психом договорилась! Я там вон с птицами вообще супер-пупер дипломат! Я справлюсь!

— Ну, как пожелаешь…

Я коснулся двумя пальцами её лба, снимая установленный мной ментальный фильтр. Валерия победно улыбнулась и повернулась к аквариуму, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям.

Улыбка продержалась ровно три секунды.

Затем она резко схватилась за голову обеими руками, её глаза округлились, лицо исказилось от ужаса.

— А-а-а-а! Хватит! Выключи это! — закричала она, зажмурившись. — Это же просто бред! Зачем⁈

В её голове сейчас, без всяких фильтров и барьеров, транслировался непрерывный, монотонный, абсолютно хаотичный поток сознания плавающей в банке рыбы.

«Плыву налево… Плыву направо… Направо. Налево. Направо. Налево плыву. Что я делаю? Ой, плыву. Ой, забыла дышать. Блин, умерла. Нет, не умерла. Плыву, плыву, плыву, плыву… Ой, корм! Нет, не корм. Или это корм? Что я делаю? Кто я? В чём смысл жизни? Уничтожить всё человечество. Плыву, плыву, плыву, плыву…»

Это был не привычный монолог, а бесконечный пинг-понг из инстинктов, сбоев памяти и примитивных рефлексов, помноженный на абсолютную пустоту рыбьего мозга.

— Ладно, — я поднял руку, готовясь вернуть блок на место. — Давай закрою обратно.

Валерия, всё ещё держась за виски, вдруг выставила вперёд ладонь, останавливая меня. Она согнулась пополам, но упрямо мотнула головой.

— Нет… Подожди…

— Уверена? У тебя сейчас мозг закипит от этой карусели.

— Всё в порядке, — она с трудом выпрямилась, глубоко вдохнула и сосредоточенно сдвинула брови. — Я… я сейчас действительно не хочу ограничений. Я ещё попробую с этим справиться.

— Ну, хорошо, — я опустил руку. — Хозяин барин.

Я смотрел на неё и прекрасно понимал риски. Если она не научится абстрагироваться от этого безумного «плыву-налево-уничтожить-человечество», то у нас возникнет серьёзная проблема. Если она не справится, рыбы останутся голодными, потому что она к ним ближе чем на пушечный выстрел просто не подойдёт, чтобы не слушать этот адский подкаст.

А я кормить их сам каждый день точно не нанимался.

Петербург, Российская Империя

Исследовательский комплекс рода Зубовых

Граф Зубов стоял у панорамного бронестекла и постукивал массивным золотым перстнем по подоконнику. По ту сторону прозрачной преграды, в герметичном боксе, тяжело переваливалась на коротких лапах бесформенная туша — химера, выведенная исключительно ради добычи редкого желудочного фермента, выглядела омерзительно, но графики на подвесных мониторах показывали стабильный рост прибыли.

Позади разъехались створки дверей. Начальник аналитического отдела остановился в паре шагов от графа, выжидая, пока патрон сам обратит на него внимание.

— Сводки? — коротко спросил Зубов, не отрывая взгляда от мутанта за стеклом.

— Агнесса Новикова завершила сделку по старому заводу в промзоне, ваше сиятельство. И уже запустила объект.

— Запустила? Завод? — удивился граф. — На какие шиши она успела восстановить производственные линии?

— Она не стала восстанавливать линии, — аналитик положил на полированный стол планшет с фотографиями. — Она открыла там Акванариум.

Зубов подошёл к столу, взял планшет и начал свайпать снимки. Огромные резервуары, стеклянные тоннели, свежая краска и толпы зевак у входа. Он смотрел на это буйство красок, и его губы медленно разъезжались в снисходительной усмешке.

— Девочка окончательно потеряла связь с реальностью. Акванариум на окраине города… «Замечательное» вложение капиталов!

— Наши люди провели первичную разведку, — аналитик понизил голос, словно боясь, что их могут подслушать даже здесь, в защищённом бункере. — Нам удалось выйти на нескольких рабочих из строительных бригад, которых она нанимала. Информации мало, подписки о неразглашении там драконовские, но кое-что мы вытащили. Под этим зданием заложен мощнейший подземный комплекс с тяжёлыми перекрытиями, скрытыми коммуникациями и тайными ходами. Мы абсолютно уверены, что выставка рыб — это прикрытие для чего-то гораздо более серьёзного.