— Нет, это ты совершенно не понимаешь принципов работы биологических фильтров.

Моя память услужливо подкинула воспоминание о масштабном проекте из прошлого. Тогда я использовал одну гигантскую химерную морскую звезду для полной очистки целого внутреннего моря от токсичных водорослей. Использование правильных организмов решало любые технические проблемы эффективнее насосов.

Графиня покачала головой, отказываясь принимать мою логику.

— Ты игнорируешь факт массового исхода населения из этого района. Люди бросают свои дома, а ты планируешь затеять масштабное строительство… Уровень опасности растёт с каждым днём!

Я взял со стола кусочек шоколадного торта и откусил половину.

— Понимаю.

— Инфраструктура разрушается…

— Ну да.

— Нападения химер становятся регулярными…

— Да-да.

— Муниципальные власти готовили документы на закрытие сектора…

— Да-да-да.

Агнесса посмотрела на Валерию в поисках поддержки.

— Лера, он всегда ведёт себя так неадекватно в вопросах инвестиций?

Валерия кивнула, отпивая чай.

— Исключительно странно.

Я проглотил остаток торта и улыбнулся.

— Да степень моей странности не имеет никакого значения. В конечном итоге я получу свой идеальный Акванариум.

Я рассмеялся, поднялся с кресла и пошёл в свой кабинет. Предстояла серьёзная работа по планированию экосистем. Нужно было рассчитать плотность населения резервуаров, распределить хищников и определить оптимальные маршруты для посетителей.

Конечно, перед заселением первых жильцов требовалось провести масштабные строительные работы, но это были всего лишь технические детали на пути к созданию моего нового шедевра.

Петербург, Российская Империя

Центральный офис корпорации «НовХолдингГрупп»

Стерильный испытательный бокс в глубине центрального офиса корпорации «НовХолдингГрупп» заливал холодный свет бестеневых ламп. За прозрачной перегородкой из бронированного полимера сидели двадцать человек. Это были добровольцы, отобранные из самых разных слоёв общества, объединённые различными хроническими болячками и неудачными попытками их вылечить. Кто-то из них нервно теребил края одежды, а кто-то просто смотрел в одну точку, уже смирившись с ролью подопытной крысы.

Агнесса Новикова вошла в зал, цокот её каблуков по металлическому полу заставил людей встрепенуться.

— Доброе утро, дамы и господа, — произнесла графиня, накидывая белоснежный халат поверх строгого костюма. — Я понимаю ваши чувства. Все вы прошли уже через несколько клиник, сменили десятки лекарей и потратили целые состояния на бесполезные эликсиры. Вы не верите в чудо…

— Да какое там чудо, госпожа, — подал голос мужчина, сидевший на краю первой скамьи и судорожно сжимавший в руках ингалятор. — У меня запущенная астма. Магический ожог лёгких после прорыва в десятом секторе. Если я отойду от этой соски на двадцать метров, мои лёгкие просто закроются на засов. Вы предлагаете мне подышать вашим новым «воздухом»?

— А мне? — встряла полная женщина в ярком платке. — У меня аллергия на фруктозу такая, что от дольки яблока я раздуваюсь как шар. Вы меня хрен откачаете, если ваше лекарство очередная пустышка из мела.

Агнесса только чуть заметно улыбнулась и коснулась сенсорной панели. Стена за её спиной, казавшаяся глухой, внезапно стала прозрачной. За ней открылся вид на огромный реанимационный зал. Десятки лекарей высшей категории в защитных костюмах стояли у диагностических саркофагов с аппаратами жизнеобеспечения.

— Мы верим в успех, но готовы к любым вариантам, — произнесла она, поворачиваясь к людям. — Ваша безопасность для нас в приоритете. Все рецепты были получены из уникального источника. В них используются ингредиенты, добыча которых стоила крови моих лучших гвардейцев. Мы не предлагаем вам плацебо. Мы предлагаем новую жизнь.

Она вспомнила Виктора и его небрежные каракули на листке бумаги. Даже её собственные учёные, лучшие умы Империи, до сих пор бились над расшифровкой механизмов действия этих составов.

«Это невозможно с точки зрения классической химерологии», — твердили они, пока опытные образцы показывали стопроцентный результат.

Ассистенты в стерильных масках начали обход. Кому-то капали под язык прозрачную жидкость, кому-то давали проглотить маленькую капсулу, кому-то втирали в запястья густую зелёную мазь.

Началось долгое томительное ожидание. Прошёл час… Второй…

В боксе работали датчики, транслируя показатели на мониторы Агнессы. Она видела, как стабилизируется пульс, как выравнивается ритм дыхания у тех, кто секунду назад хрипел.

— Как ваше самочувствие? — Агнесса подошла к мужчине с ингалятором.

Тот сидел, ошарашенно глядя на свои руки. Его ингалятор лежал на полу, забытый и ненужный.

— Два часа… — тихонько прошептал он, словно боясь спугнуть это ощущение. — Я два часа не делал ни одного вдоха через эту дрянь. И мне… мне не давит грудь. Воздух заходит легко и глубоко.

— Хорошо. Внимание, переходим ко второй фазе, — скомандовала Агнесса. — Пищевые тесты.

Сотрудники внесли подносы. Перед женщиной с аллергией положили тарелку с нарезанным яблоком сорта «Медовый хруст». Она посмотрела на фрукт как на заряженную бомбу, дрожащей рукой взяла дольку, поднесла к губам, зажмурилась и откусила.

Прошел ещё час…

Лекари в реанимации напряжённо следили за показателями, но кривая состояния пациентки оставалась идеально ровной. Женщина пощупала шею, лицо… Отёков не было, зуда тоже. Она осторожно откусила ещё один кусок, потом ещё. И вдруг слезы покатились по её щекам.

— Знаете… а у меня ведь в детстве этого не было, — заговорила она, давясь рыданиями, но продолжая жадно жевать. — Я помню яблоки из дедушкиного сада. Мы ездили туда каждую неделю всей семьей. Дед срывал их прямо с ветки, обтирал об рубаху и протягивал мне. Я была маленькой, глупой пацанкой, ела их и смеялась. Это были лучшие моменты. Мы были бедными, но эти выезды… О, это было всё! А потом эта болезнь… Столько лет я только смотрела на них. А сейчас… они такие же на вкус, как тогда. Сочные, настоящие…

Агнесса стояла, чувствуя, как внутри разливается гордость. В этот момент ей было глубоко безразлично, что конкуренты из рода Дубаровых уже начали подтягивать юристов и боевиков, пытаясь обвинить её в нарушении этических норм. Плевать на угрозы поджогов и диверсий. Она видела эти слезы и понимала: она ломает рынок. Она уничтожает всю индустрию «поддерживающей терапии», на которой жировали фармацевтические гиганты. Она даёт людям не надежду, а исцеление.

Конечно, это был только первый шаг. Виктор предупредил: это не мгновенная магия. Чтобы организм полностью перезаписал свои реакции, капли нужно принимать годами — два, три, а то и все пять лет. Раз в неделю, строго по графику. Но результат того явно стоил. Всего пять рецептов на пять самых распространенных недугов могли перевернуть социальный строй города.

Агнесса знала, что цена на эти препараты будет минимальной. Она не собиралась набивать карманы на боли. Ей нужно было другое — влияние. Потому что благодарность тысяч исцелённых — это броня куда крепче титановых пластин.

Завибрировал телефон — звонил прораб с объекта Акванириума.

— Слушаю, — Агнесса отошла в сторону.

— Госпожа, работы идут по графику, — голос строителя был напряженным, — но возникли сложности юридического… и силового характера.

— Говори.

— Оказывается, на этот завод имел виды род Горбуновых. У них там свои негласные соглашения с местной администрацией были. Мы их, получается, через колено переломили своим правом собственности. Теперь они бесятся. Приезжали какие-то хмыри на броневиках, обещали устроить нам «весёлую жизнь» и диверсии на каждом этапе.

— Усильте охрану, — распорядилась Агнесса. — Я пришлю дополнительные группы.

— В том-то и дело, госпожа… — замялся прораб. — Тут странная ситуация. Охрана уже усилена, но мы не можем её… э-э-э… идентифицировать. Утром у ворот появилась фигура в чёрном плаще с капюшоном. Огромная такая, плечи в два метра шириной.