Бокс 42 выделялся на фоне остальных ржавых ракушек, поскольку был выкрашен в весёленький жёлтый цвет, а над массивной металлической дверью висела аккуратная вывеска: «Ремонт всего, от чайника до адронного коллайдера. Стучать три раза».
Я подошёл к двери и уже занёс руку, чтобы постучать, но внезапно внутри гаража раздался глухой взрыв. Из щелей над дверью и из вентиляционной трубы на крыше повалил густой фиолетовый дым, пахнущий палёной резиной.
За дверью раздался виртуозная брань:
— … твою же мать через коромысло в гиперпространственный сдвиг! Я же говорил, что ёмкость конденсатора не выдержит обратного тока эфира! Дебилы китайские, пишут на маркировке одно, а внутрь суют спрессованный навоз!
Я улыбнулся.
— Ага, ну вот, походу он здесь живёт.
Я постучал три раза, как и было сказано на вывеске.
Ругань за дверью стихла, послышалось шарканье, звяканье многочисленных замков (я насчитал штук пять), и дверь со скрипом приоткрылась.
В щель высунулась голова. Волосы торчали во все стороны, как у учёного после неудачного эксперимента с розеткой. На носу криво сидели защитные очки, одно стекло которых было покрыто сеткой трещин. Лицо было перемазано сажей.
— Мы закрыты! — рявкнула голова. — Приёмные часы закончились в прошлом году!
— Мне вас посоветовали, — спокойно ответил я. — Сказали, вы лучший мастер нестандартных решений в этом городе.
Голова подозрительно прищурилась.
— Кто посоветовал?
— Игорь Валерьевич Корф.
Услышав имя главы Департамента, Кулибин хмыкнул, но дверь распахнул шире.
— Заходи, раз от Корфа. Только ничего не трогай. Если что-то светится — не дыши на него. Если что-то тикает — беги.
Я зашёл внутрь.
Гараж внутри оказался гораздо больше, чем выглядел снаружи. Видимо, Мегавольт провёл масштабные земляные работы, углубившись на пару уровней вниз. Повсюду стояли верстаки, заваленные деталями, проводами, разобранными бытовыми приборами и какими-то непонятными артефактами. В углу действительно что-то тихонько тикало, а на одном из столов пульсировал синим светом кристалл, опутанный медной проволокой.
— Чай? Кофе? Растворитель? — предложил хозяин, снимая очки и вытирая лицо грязной масленной тряпкой.
— Чай, если можно.
Он кивнул, подошёл к странному агрегату, состоящему из самовара, системы стеклянных трубок и небольшого магического нагревателя. Повернул вентиль, и через секунду передо мной стояла кружка с крепким, обжигающе горячим чаем.
— Ну, рассказывай, — Эдуард плюхнулся на табуретку напротив меня, обхватив свою кружку грязными руками. — Что там у Корфа сломалось? Опять прослушка барахлит или нужно кофеварку с функцией распознавания лжи починить?
Он слушал меня внимательно, то и дело кивая: «Да-да… угу… понятно». Вид у него был доброжелательный и даже какой-то участливый.
— … в общем, хочу сделать заказ, — перешёл я к делу, отпив чая. — Проект нестандартный… Очень нестандартный.
Кулибин допил свой чай, поставил кружку на верстак и вежливо улыбнулся.
— А вот тут проблема, молодой человек. Я не беру заказов. Вообще. Никаких. Так что давайте допиваем чай, и можете идти на выход.
Я поперхнулся.
— Ну нифига себе… Красиво отшили. Воспитанно так…
— Стараюсь, — скромно потупился он.
— Но подождите… У вас же тут лавка, лаборатория, инструменты… Вы же мастер!
— Ну, извините, — он развёл руками. — Так проще по закону на месте всё делать, чем оформить официальную отдельную лабораторию, в которую никто не имеет доступа. Налоги, проверки, пожарные… А здесь — гараж и гараж. Паяю помаленьку.
Он встал, давая понять, что аудиенция окончена.
— Я, знаете ли, задолбался от всяких «обычностей». От того, от сего… Приходят ко мне: «Эдичка, ну сделай часы с подсветкой, чтобы в темноте светились». Да идите вы в магазин и купите себе! Или другой приходит: «Хочу чудо-будильник, с которого я буду легко просыпаться…». Тьфу! Вовремя ложись спать, идиот, чего ж ты ко мне приходишь, а не режим дня соблюдаешь⁈ Чудо-будильник ему нужен…
Он начал активно жестикулировать, явно выплёскивая наболевшее.
— Всем нужны какие-то бытовые приблуды! Улучшители комфорта! Никто не хочет мыслить глобально и заглянуть за грань возможного! А я… я своё отработал. Мне не интересно собирать гирлянды.
Он уже практически выталкивал меня за дверь. Я оказался на пороге, Кулибин уже взялся за ручку.
— Уверен? — спросил я, глядя ему в глаза. — Точно не хочешь меня выслушать?
— Я уже всё сказал. Нет.
И он просто захлопнул дверь у меня перед носом. Щёлкнули замки.
Я постоял пару секунд перед жёлтой дверью.
— Очень жаль, — сказал я громко, зная, что за дверью наверняка есть система прослушки или он сам стоит по ту сторону. — Мне просто нужен был торговый автомат по продаже хомяков.
За дверью было тихо.
— Но не просто автомат, — продолжил я, обращаясь к облупившейся краске. — А такой, где бы они стояли как на витрине. Танцевали бы, веселились… У них там музыка бы играла. А внутри маленькие квартирки, чтобы они могли уходить на отдых, перекусить, побегать в колесе, полежать на маленьком диванчике… При этом там должна быть сложная система климат-контроля. Подача свежего воздуха, воды, автоматическая уборка отходов… Такой своеобразный автономный жилой комплекс, но в формате торгового аппарата. А когда их покупали бы, то там капсула специальная выезжала бы, в которую они ложились бы и по ней съезжали бы к покупателю…
Дверь распахнулась так резко, что чуть не сорвалась с петель. На пороге стоял Эдуард Кулибин, а его глаза горели лихорадочным, почти маниакальным огнём.
— Повтори, что ты сейчас сказал? — хрипло выдохнул он.
Я даже не понял, как это произошло. Вроде бы я только что стоял на улице, а в следующую секунду я уже снова сидел на табуретке в гараже. В руках у меня была свежая кружка чая, а Эдуард суетился вокруг, подвигая ко мне блокнот и карандаш.
— Автомат? Для хомяков? С квартирами и климат-контролем⁈ — бормотал он, расхаживая взад-вперёд. — И чтобы они там танцевали⁈ — он резко остановился и впился в меня взглядом. — Ты псих?
— Химеролог, — скромно поправил я.
— Это одно и то же! — отмахнулся он. — И как ты себе это представляешь? Обычные хомяки перегрызут проводку за два часа, загадят систему вентиляции и сдохнут от стресса из-за музыки!
— Обычные — да, — согласился я, отпивая чай. — Но у меня необычные хомяки. Они умные… очень умные. Они понимают команды, соблюдают дисциплину и умеют пользоваться… эм-м-м… благами цивилизации.
Кулибин снял очки, протёр их, снова надел.
— То есть, мне нужно создать автономную экосистему внутри ограниченного объёма, с многоуровневой архитектурой, системой жизнеобеспечения, звукоизоляцией между жилой и выставочной зонами, и механизмом безопасной выдачи живого биологического объекта?
— Ну… типа того, да.
— И чтобы там были маленькие диванчики?
— И беговые колёса с генераторами, чтобы они сами себе свет вырабатывали, — добавил я, подкидывая дровишек в топку его безумия.
Глаза Эдуарда округлились, он уселся на табуретку напротив меня.
— Генераторы… Охренеть… Замкнутый энергетический цикл… — он схватил карандаш и начал лихорадочно чертить на листке какие-то схемы. — Так, если мы используем полимерные стенки… Систему микро-шлюзов для удаления отходов… Механизм выдачи можно сделать на основе пневмотрубы с мягким торможением… А музыка? Музыка будет играть только в витрине, через направленные динамики, чтобы не мешать им спать в квартирках…
Он бормотал, чертил, стирал, снова чертил… Я сидел и молча пил чай, понимая, что зацепил его. Крючок проглочен вместе с поплавком и… удочкой.
— Это невозможно, — вдруг сказал он, подняв на меня взгляд. — Это технологический ад. Это потребует ювелирной точности, нестандартных материалов и кучу времени. Ни один нормальный инженер за это не возьмётся.
— Я знаю, — я улыбнулся. — Поэтому Корф и прислал меня к вам.
