Один хомяк, стоя у монитора, жонглировал тремя грецкими орехами, подбрасывая их с невероятной скоростью, то и дело пропуская под лапкой или перекатывая по спине.

Второй, самый мускулистый, лежал на спине и выжимал импровизированную штангу, сделанную из карандаша и тяжёлых гаек.

— И-раз! И-два! — казалось, слышалось в его ритмичном писке.

Третий, в чёрной бандане, отрабатывал удары на ластике. Кия! Удар лапой, разворот, удар с вертушки… Ластик отлетал, но хомяк настигал его и добивал серией быстрых тычков.

Четвёртый висел на шнуре от монитора и ползал по нему вверх-низ, как по канату.

А пятый, сидя в позе лотоса, медитировал, и вокруг него, клянусь, воздух слегка дрожал от концентрации запредельной энергии.

Женщина с собачкой застыла на пороге, открыв рот. Собачка села на хвост и тихонько заскулила.

Агнесса медленно повернула голову ко мне.

— Галлюцинация, говоришь? — нахмурившись, спросила она. — Фантомные образы? Игры разума? Виктор, скажи мне, у этой дамы тоже в крови токсин «Кукловод»? Или мы с ней синхронно сошли с ума?

Я посмотрел на хомяков. Те, заметив зрителей, на секунду замерли. Жонглёр поймал орехи. Штангист застыл с поднятым весом. Каратист опустил лапу. Они переглянулись. А потом, как по команде, просто повалились на бок и начали кататься, издавая глупые звуки обычных грызунов. Орехи раскатились, карандаш с гайками упал, ластик остался лежать.

— Проходите скорее, — я подтолкнул женщину внутрь, — а то тут страшный сквозняк! Ветер задувает, вирусы заносит!

Я повернулся к Агнессе, которая смотрела на меня скрестив руки на груди и выразительно приподняв одну бровь.

— Ну что? — спросила она. — Всё ещё будешь утверждать, что это моя «древняя кровь» заставляет хомяков жать штангу?

Я вздохнул, понимая, что отпираться глупо.

— Ладно, — сдался я, — может, и не кровь. Может, я их просто хорошо кормлю. Витамины, спорт, здоровый образ жизни… Сама видишь, результат налицо.

— Виктор… — угрожающе начала она.

— Агнесса, — я посмотрел ей прямо в глаза и улыбнулся. — Ты же умная девушка. Ты получила то, что хотела? Ты свободна, враги наказаны, род процветает. Какая разница, кто именно принёс тебе таблетки — гвардеец, ангел или хомяк в спецназовской форме?

Она смотрела на меня долгую минуту, потом покачала головой, но уголки её губ дрогнули в улыбке.

— Ты невыносим, Виктор. Просто невыносим…

— Я знаю. Зато со мной не соскучишься.

Петербург, Российская Империя

Поместье рода Новиковых

Агнесса Павловна Новикова сидела в кресле, вытянув ноги к камину, и смотрела на пляшущие языки пламени.

Только сейчас, когда вся суматоха улеглась, подарки для Виктора были вручены (она надеялась, что он оценит содержимое контейнеров, хотя с этим непредсказуемым человеком никогда нельзя быть уверенной до конца), а охрана заняла посты по периметру, она позволила себе немного расслабиться.

Тишина дома казалась непривычной. Обычно здесь царила деловая атмосфера, звонили телефоны, бегали подчинённые… Но сегодня всем был дан отбой. Графиня вернулась из застенков Тайной Канцелярии, и ей требовалась тишина.

Дверь тихонько скрипнула. Агнесса не обернулась, зная, кто это.

Миша вошёл в комнату. После лечения Виктора он двигался по-другому — исчезла болезненная шаркающая походка, появилась лёгкость и уверенность. Он присел на ковёр у её ног, положив голову ей на колени, как делал это в глубоком детстве.

Агнесса запустила пальцы в его волосы.

— Всё хорошо, Миш, — тихо сказала она. — Я дома. Всё закончилось.

Мальчик молчал какое-то время, глядя в огонь.

— Знаешь, Агни… — наконец произнёс он, и его голос звучал неожиданно взросло. — Когда мне позвонили те люди и сказали, что тебя забрали… Я ведь сначала даже не поверил. Думал, очередная проверка. А потом, когда они начали угрожать…

Он поднял голову и посмотрел ей в глаза.

— Мне было очень страшно. Сначала родители… Я ведь знал, Агни. Я давно знал, что они погибли. Слышал, как прислуга шепталась. Видел твои глаза, когда ты возвращалась из «командировок». Я просто молчал, чтобы тебе не было больно. А тут — ты. Я думал, что останусь совсем один…

Агнесса замерла, её рука в волосах брата остановилась.

— Ты… знал? — прошептала она. — Всё это время?

— Да.

Внутри у неё что-то оборвалось. Всё последнее время она строила вокруг него стену из лжи, писала фальшивые письма, придумывала истории, играла роль сильной старшей сестры, у которой всё под контролем… А он всё знал и подыгрывал ей, жалея её саму.

Слёзы, которые она сдерживала даже в камере допросов, предательски защипали глаза. Она соскользнула с кресла на ковёр и крепко обняла брата, прижимая его к себе так, словно хотела спрятать от всего мира.

— Прости меня… — шептала она. — Прости, что врала. Я думала, так будет лучше… Я хотела защитить тебя…

Миша обнял её в ответ.

— Я знаю, Агни. Я знаю. Но теперь всё позади. Ты вернулась.

— Я тебя никогда не брошу, — поклялась она. — Слышишь? Никогда. Никакая Канцелярия, никакие бандиты… Я зубами перегрызу глотку любому, кто попытается нас разлучить.

Они посидели так ещё немного. Потом Миша отстранился, вытер рукавом мокрые глаза сестры и серьёзно посмотрел на неё.

— Знаешь, Агни… Пока тебя не было, я времени не терял. Я встречался с людьми — с теми вассалами, которые ещё остались верны нашему роду, со стариками, которые служили отцу.

Агнесса удивлённо посмотрела на брата. Она привыкла видеть в нём ребёнка, нуждающегося в опеке, а перед ней сидел молодой глава рода.

— И что они сказали?

— Они сказали, что это конец. Если за дело взялась Тайная Канцелярия, да ещё и с подачи таких людей, как Зубов и Воронов, то вытащить тебя нереально. Это уровень, на котором не работают деньги и обычные связи. Это высокая политика, где людей перемалывают в пыль и забывают их имена. Мне прямым текстом советовали готовиться к худшему. Прятать активы, менять имя и бежать из страны…

Агнесса кивнула. Она и сама это понимала, сидя в той камере. Шансов у неё не было.

— Но я здесь, — сказала она.

— Да, ты здесь, — согласился Миша. — И это чудо… у которого есть имя.

Он встал и прошёлся по комнате, заложив руки за спину — жест, скопированный у отца, но теперь наполненный его собственной силой.

— Агнесса, у меня есть к тебе совет. Не как у брата, а как у наследника рода. Пожалуйста, держись за Виктора. Его нельзя отпускать. Нельзя обижать. Нельзя давать ему повода сомневаться в нашей дружбе.

— Миша, я и так…

— Послушай меня! — перебил он её. — Этот человек сделал то, что десять глав Великих Родов посчитали невозможным. Он пошёл против системы, против Канцелярии, против заговора, против людей, которые управляют этой страной из тени. Он вытащил тебя из пасти дракона, даже не поцарапавшись. И при этом… — Миша остановился и развёл руками. — … при этом он ничего не требует. Он не попросил половину нашего состояния. Не потребовал вассальной клятвы…

— Я знаю, Миша. Я всё это знаю.

— Я был у него, — признался мальчик. — Когда тебя забрали. Я был в панике и не знал, что делать. Пришлось идти к нему.

Агнесса слушала, затаив дыхание. Она не знала об этом визите.

— Я спросил его: «Виктор, что мне делать?». А он сидел в своём кресле, пил этот свой ужасный кофе и был абсолютно спокоен. Он посмотрел на меня и сказал: «Не парься, пацан. Она вернётся. Я тебе гарантирую». Перед самым уходом я спросил его… Я был в отчаянии, Агни, я спросил: «А что будет, если вы нарушите слово? Чем вы отвечаете?». Я думал, он разозлится. Или посмеётся.

Миша покачал головой.

— Но он стал очень серьёзным. Он посмотрел на меня своими глазами… Ну, знаешь, иногда у него такой взгляд, будто ему миллион лет. И он сказал: «Поверь мне, Миша. Моё слово стоит больше, чем этот мир сможет мне предложить. И больше, чем всё, что этот мир имеет, если переводить в любой эквивалент». Он не врал, Агни. Я чувствовал это. Для него всё это — золото, власть, титулы… это пыль. Он играет в какую-то свою игру, правил которой мы даже не понимаем. И нам очень повезло, что в этой игре мы оказались на его стороне.