— Это Лиора, младшая камеристка вашей матери, — отрезал брат. — Вчера именно она помогала тебе переодеваться перед ужином.

Я подняла на него глаза.

— Значит, она видела меня последней до ночи?

— Возможно.

Каэлин присел рядом со мной. Не слишком близко, но достаточно, чтобы я ощутила холод его присутствия.

— И что же вы тут ищете, леди? Воспоминания?

Я перевела взгляд на тело.

— Нет. То, что убийца не успел спрятать.

— Вы говорите об этом удивительно уверенно.

— А вы? — я выпрямилась. — Вы правда верите, что женщина, которая якобы сбежала на свидание, потом убила служанку, вернулась, потеряла память, а утром спокойно вышла замуж?

— Спокойно — громкое слово для вашего сегодняшнего поведения.

— Но логика всё равно плохая, милорд.

Он промолчал. Это уже было почти победой.

Пожилой управляющий — мастер Тарвис — подошёл ближе и хмуро осмотрел тело.

— Её душили, — сказал он. — А кровь на полу нужна скорее для впечатления. Значит, убийца хотел, чтобы мы сначала увидели ужас, а не способ смерти.

Я быстро посмотрела на него. Умный. Неудобно.

— Или хотел, чтобы мы решили, будто всё произошло в драке, — добавила я.

Тарвис смерил меня тяжёлым взглядом.

— Похоже, леди сегодня куда наблюдательнее, чем вчера.

Это прозвучало почти как обвинение.

Каэлин уловил то же самое.

— Вчера моя жена, как вы помните, была слишком занята скандалом.

«Моя жена». Не тепло. Не близко. Просто обозначение собственности. И всё же почему-то эти слова прозвучали чуть иначе, чем раньше. Будто сам он ещё не привык, что теперь вынужден произносить их вслух.

Я снова опустила взгляд на Лиору. И заметила у неё под ладонью что-то тёмное.

— Подождите.

Я осторожно отвела её пальцы. Там лежал маленький обрывок ткани — тёмно-синий, почти чёрный, дорогой на вид. Не от платья служанки. Не от моего белого свадебного наряда.

— Это не её, — сказала я.

Тарвис забрал лоскут и внимательно рассмотрел.

— Мужской камзол. Или плащ.

Каэлин протянул руку. Управляющий нехотя передал находку ему. Тот сжал ткань между пальцами и нахмурился ещё сильнее.

— Вы узнаёте? — спросила я.

Он не ответил сразу.

— Нет, — сказал наконец слишком ровно.

Солгал ли он? Я не была уверена. Но пауза мне не понравилась.

Вдруг один из стражников шагнул вперёд и неуверенно кашлянул.

— Милорд… тут ещё это.

На подоконнике лежала брошь. Небольшая, серебряная, в виде цветка с тёмным камнем в центре. Красивая. Дорогая. И явно женская.

Брат побледнел.

— Я видел её вчера на… — Он резко замолчал.

— На ком? — спросил Каэлин.

Тот сжал зубы.

— На леди Мирэне.

Имя прозвучало незнакомо, но по тому, как изменилось лицо Тарвиса, я поняла: важная фигура.

— Леди Мирэна? — переспросила я.

Брат бросил на меня странный взгляд.

— Двоюродная кузина лорда Каэлина. Она приехала на свадьбу три дня назад.

И, похоже, знала дом достаточно хорошо, чтобы появляться там, где не надо.

Каэлин взял брошь. В его лице ничего не изменилось, но воздух вокруг словно стал жёстче.

— Этого мы пока не видели, — сказал он тихо.

— Но уже видим, — ответила я.

Он посмотрел на меня резко.

— Советую вам не вмешиваться в то, чего вы не понимаете.

— Меня втянули в это ещё до того, как я открыла глаза в этом теле, — сказала я. — Так что поздно советовать.

Брат уставился на меня, как на безумную. Тарвис тоже нахмурился. Слово «тело» я произнесла слишком свободно. Для меня — естественно. Для них — странно.

Каэлин заметил. Конечно, заметил.

— В этом… теле? — медленно повторил он.

Я почувствовала, как земля под ногами становится тоньше. Ошибка. Глупая, нелепая ошибка.

Но спасла меня неожиданно боль.

Запястье с брачным знаком вдруг ожгло так, что я вздрогнула и машинально схватилась за руку. Серебряный узор снова вспыхнул — коротко, но ярко. Все увидели.

— Что за… — выдохнул брат.

Священника рядом уже не было, объяснить оказалось некому. Только Каэлин смотрел на светящийся знак так, будто ему хотелось сорвать его с моей кожи вместе с рукой.

— Это началось в храме, — сказала я сквозь зубы. — И мне бы тоже хотелось знать, что это значит.

Тарвис прищурился.

— Старые печати иногда откликаются на ложь. Или на кровь рода.

— На чью ложь? — резко спросила я.

Он не ответил.

По галерее прошёл порыв ветра. Окно было приоткрыто, занавесь шевельнулась, и я вдруг заметила на камне у стены тонкую полосу сажи. Слишком ровную. Словно здесь недавно держали лампу с тёмным дымом. Или факел необычного состава.

А рядом — почти незаметный след ботинка. Узкий, с металлической накладкой на носке. Не женская туфля. Не обувь слуги.

Кто-то стоял здесь, у окна, наблюдал, ждал или душил. Потом оставил тело как предупреждение.

Я медленно поднялась.

— Это не место паники, милорд. Это место, которое убийца хотел нам показать.

— И снова выводы, — холодно сказал Каэлин.

— Потому что кто-то очень старался, чтобы я выглядела виноватой. И если вы этого не видите, то вам удобнее считать меня дурой, чем признать, что вас тоже водят за нос.

На этот раз он подошёл вплотную.

Я и не заметила, как остальные отступили. Просто в какой-то миг весь мир сузился до его лица, слишком близкого, слишком жёсткого. До запаха холода, кожи и чего-то горького. До взгляда, в котором не было ни капли тепла.

— Послушайте меня внимательно, леди Элинария, — произнёс он негромко, но так, что у меня по спине пошёл мороз. — Я не знаю, что вы задумали. Не знаю, играете ли вы в испуганную жертву, покрываете ли любовника или пытаетесь выжить любой ценой. Но не смейте говорить со мной так, будто мы союзники.

Я не отвела глаз. Хотя сердце уже било в горле.