Хотя бы потому что даже если вытрясу… Не вернуть теперь всё так просто.

Стария и её дом не примут меня обратно только со слов переменчивой простушки. Всё вышло… хуже некуда, мы недавно крупно поссорились. И я не знаю, кто был прав - но какая теперь разница? Всё выглядит как глупая месть с моей стороны!

А если я публично обвиню Прайдена - это затащит дом Скорнов в такой скандал, рядом с которым все прошлые - ерунда.

То есть, свадьбы не избежать?..

Я выведу их всех на чистую воду. И что-нибудь придумаю! Я не отдам свой дом, земли - всё это.

Но быстро этого не сделать.

- Я всё равно выясню, - раздражённо склоняюсь к её уху, пока все заняты.

Ветер вдруг бьёт из окна в нашу сторону. От девчонки тонко пахнет… земляникой?

И запах неуместно швыряет в ум порцию воспоминаний.

Ушко это мраморное - прямо под моими губами.

Тонкие пальцы в моих волосах.

Бледная шея, на которой легко оставить след, целуя. Её хрупкие ключицы. Маленькая, торчащая грудь, узкая талия, бёдра - неожиданно с формами.

Тьма!

Теперь это тебя прельщает?!

Слегка. Она всё-таки цепляет, несмотря на необычную внешность - иначе чем бы пыталась торговать?

- Чего ты хочешь? - голос неожиданно садится. - Денег, власти? Ты же понимаешь, что жить тебе придётся со мной, а не с моим дядей?

Бледнеет ещё больше. На шее бьётся венка - и даже это внезапно… нет.

- Хочу чтобы это всё оказалось наконец дурным сном.

- Чего вообще Прайден ждёт, подсовывая мне тебя?

- Вам не кажется, что даже будь самой коварной актрисой на свете, меня бы не посвятили в такие подробности?

Не знаю!

Дядя надеется, что у нас не будет детей?

Это могло бы сработать! Потому что несмотря на воспоминания, я вообще не знаю, как мы с ней… как класть её в постель! Пусть женщин у меня было много в своё время, но брать их силой для меня за гранью.

Да и даже если она сама полезет мне в штаны. Я не хочу её в жёны, не хочу детей от неё.

Но это вряд ли гарантия для Прайдена.

В чём тогда гарантия?

Она будет бегать от меня? Врать? Если вдруг забеременеет, то… убьёт ребёнка? Ты способна на такое, Соринка?

В голову бьёт ещё один вариант - и меня вдруг ошпаривает.

- Приведи Града, - кидаю я слуге.

Девчонка поднимает брови, но молчит. Град - лекарь, мой личный, которому я доверяю, - приходит через пять минут.

Отвожу обоих к окну.

- Проверь, магией, что она не беременна.

- Простите?..

- Что?!

- Хочу знать, что ты не носишь ребёнка от своего оборванца. Что не будет такого: ты родишь, а наследника признают не моим.

И да, оба очень картинно открывают рты!

- Сейчас… сделаю, - бормочет Град.

Проверка - посмотреть магический фон женщины, - дело недолгое. И верное.

А моя невеста пылает.

- Знаете, я публично заявляю, что не хочу этого брака, - вдруг выпаливает она. - А вы, лорд Шейдран? Если вы считаете себя таким сильным, властным, достойным - так пойдите же и просто решите этот вопрос! Со своей семьёй. Разберитесь со своими проблемами. Не перекладывая вину на меня!

Это… неожиданно.

Вокруг - открытые рты и вытянутые лица прислуги.

А я стою, будто на меня опять плеснули из ночного горшка.

Стерва. У тебя всё-таки есть норов?

Ловлю новый блеск в серых глазах - злой и внезапно… болезненный. Тьма! Может, она всё-таки…

Нет.

- Проверяй. Давай! А вы? - поворачиваюсь распорядительницам. - Вы объясните леди, как вести себя на церемонии. Раз сто, пока не будет от зубов отлетать, чтобы там такого не повторилось!

Не получается у меня без скандала, да?..

Через несколько минут лекарь однозначно заявляет, что никакой беременности нет.

Прикрываю глаза.

Выхожу в коридор и там стучу ладонью в стену.

Что-то не знаю я, что делать! Тут не “из горшка плеснули”, тут по уши - причём со смерти отца.

Надо всё-таки разузнать о её магии.

Впрочем… До самой свадьбы я её больше не вижу.

Несколько дней я учусь жить в кошмаре.

Плохо сплю. Есть не хочется - но меня внезапно уговаривают. Приходит одна из распорядительниц, строгая женщина лет сорока, и буквально следит, чтобы я клала в рот всё, что приносят. Говорит, мне нужно хоть немного поправиться!

Меня дрессируют как кобылу.

Учат вышагивать. Держать плечи ровно, голову под нужным углом. И, конечно, во всех подробностях заставляют запомнить неприятную церемонию - спасибо моему жениху.

Говорят, на востоке Лайгона брачные обычаи самые древние и дикие. Но местные великие дома, вроде Скорнов, чтят их. Спасибо второй раз.

И я… больше не оправдываюсь, не прошу прекратить.

Надоело, наверное!

Не хочется больше показывать слабость. Во мне будто что-то ломается - и моё сломанное нутро превращается в ядовитый плод. Кожа вокруг него каменеет, зарастает шипами.

Я выучиваю каждую деталь - потому что не хочу позволить богачам смеяться надо мной.

Хотя… чувство надломленности от этого не уходит. Наоборот.

В ночь перед “великим днём” я почти не сплю.

Мать приходит первой, на рассвете.

Мне в последнее время мучительно её видеть. Да и отца тоже. Но её - больше, почему-то её предательство ранит больнее!

Может, потому что она женщина?

Или потому что отец хотя бы изображает сожаление?..

- Я принесла… вот, возьми. Это подарок.

- Мне ничего от тебя не нужно.

Тонкие пальцы вдруг хватают мою руку.

- Да будь ты умнее, Соль! Неужели не понимаешь?

- Чего, мама?

- Будь с мужем, со своим лордом вежливой и нежной! - шипит она. - Будь покладистой. Ведь это лучшее, что ты можешь сделать.

И суёт мне в руки книгу.

Морщусь. Смотрю на обложку: “Наставления мудрой супруге”.

Внутри что-то взвивается - но я медленно, словно издеваясь над собой, решаю раскрыть на случайной странице!

“Жена глупа, коли дерзка. Разум её - в молчании, добродетель - в поклоне”.

Прекрасно. И дальше:

“Коли муж вернулся разгневан - не задавай вопросов. Подай ему вина, сними сапоги и отступи в сторонку, как тень”.

Чувствую, как дёргается щека.

- Ты всё равно в его власти, - шепчет мать. - Но если будешь вести себя разумно, его сердце смягчится. Откроется со временем. Тогда он сделает то, что нам всем нужно!

Поднимаю взгляд.

- Так ты пытаешься замять то, что убьёшь в итоге всех своих дочерей?

Её лицо идёт пятнами.

А меня вдруг хватает за горло такой гнев, что хочется всё тут разгромить!

Магия стреляет в грудь. Хватаюсь за рёбра, начиная задыхаться. Перед глазами темнеет. Дёргаюсь к окну, представляю, что потоки силы сносят ставню - и они действительно сносят!..

Треск дерева! Грохот по скату!..

Мать тоже хватается за грудь.

Дверь раскрывается.

Но вопреки ожиданиям, к нам всего лишь входят-вбегают распорядительницы и слуги.

- Всё, пора! - хлопает в ладоши старшая. - Леди, как хорошо, что вы уже на ногах! А вы отойдите, пожалуйста. - Это моей матери.

Перевожу на неё взгляд.

- Иди, - цежу женщине, которая меня родила. - Надеюсь, это наш последний разговор.

Как её выводят - почти не замечаю. Меня кружат, дышать становится чуть легче. Ветерок дует из раскрытого окна, на развороченную ставню предпочитают не обращать внимания… Служанки несут белое платье, облачают меня в него.

Надо мной колдуют. Лицо мажут белилами и румянами, по коже скользит кисточка из птичьих перьев. Брови тоже делают бледнее. Губы - ярче.

Заколки, шпильки, волосы в сложную причёску. Нити золота к шее.

Я вдруг смотрю на себя в зеркало, и застывший было огонь просыпается вновь.

- Подождите.

Останавливаю чужие руки. Встаю. Подхожу, рассматриваю себя - и не понимаю.

Я вся словно чужая. Написанная кистью.

Кажется, если отражение заговорит сейчас - голос будет не мой!