Ночь проходит беспокойно.

Не могу уснуть.

Вспоминаю.

Сегодняшний день вспоминаю.

Неожиданные встречи.

Сколько раз я думала о том, что случайности неслучайны?

Почему Лёша Буянов должен был появиться прямо сейчас и вот так?

Как чёрт из табакерки.

Я его любила.

Той самой настоящей первой любовью, когда тебе кажется, что она единственная, что она будет навсегда, что тебе нужен только этот человек и никакой другой, и что без него ты умрёшь, не сможешь жить, не будешь жить, потому что без него не зачем.

У нас всё началось на подготовке к школьному выпускному. Ну, как началось. Просто оказались в одной компании. Я, как самая активистка, собрала народ, чтобы подготовить капустник, Лёша там оказался из-за Вадика, который был влюблён в мою подругу Ирку. Я предложила ему поучаствовать, он пожал плечами, согласился, но сказал, что петь и танцевать точно не готов.

– Будут сценки смешные.

– А что мне за это будет? – он спросил так спокойно, не нагло, чуть усмехаясь.

– А что ты хочешь? – я понимала, что краснею.

– Я подумаю.

Сценки мы придумывали с девчонками – про учителей, про одноклассников, переделывали песни, частушки какие-то сочиняли, весело было.

После репетиций шли гулять. Продолжали что-то придумывать, хохотали.

В один вечер загулялись, провожали всех, как-то так незаметно остались вчетвером, я с Иркой, и Буянов с Евсеевым. Ира с Вадимом шли, держась за руки, а мы так, просто рядом. Но дом Ирки оказался ближе, чем мой, Вадик остался, мы пошли дальше. Остановились у подъезда, стояли молча, просто рядом. Мне тогда казалось, что я не дышу. Я же была влюблена. А он нет, я это знала.

– Спасибо, что проводил. Я пойду. Надо к сочинению готовится.

– Иди.

Но я не шла. Мне хотелось еще вот так постоять с ним рядом.

– Иди…

– Пока.

– Пока. – он усмехнулся.

Как всё это было давно.

Мне казалось, я забыла уже подробности. Нет.

Лежу, смотрю в потолок. За окном шумит Арбат, поют, гуляют, веселятся.

Хорошо.

Мне тоже хорошо. Я вспоминаю юность. Счастье.

Следующий вечер после репетиции мы снова гуляли. И снова Ирка с Вадиком отвалились раньше, а мы…

– Пойдём вдоль канала погуляем? – это он предложил, неожиданно.

– Мне собаку нужно выгулять.

– Так давай, бери её и пошли.

Мне было немного стыдно, пёс у нас – двортерьер, непослушный, убегал постоянно, ну и в тот вечер тоже. Только я на этот раз на своего Блэка совсем не обижалась, ловили-то мы его вместе с Лёшкой. Долго.

И у подъезда снова стояли молча.

Еще через день Лёшка меня взял за руку. И мы опять пошли на канал, уже без собаки. Он что-то рассказывал, я. Гуляли.

А на выпускном он меня поцеловал.

Засыпаю, думая об этом.

Как же в то время всё было просто!

Казалось, что сложно, а на самом деле… ерунда.

Утром просыпаюсь неожиданно счастливой.

Мне хорошо.

Мне спокойно.

Наливаю воду с лимоном и… выливаю в раковину. Не хочу!

И завтрак готовить не хочу.

Иду завтракать в кафе.

Беру капучино, апельсиновый фреш, шакшуку и сырники. Многовато, сырники забираю с собой.

Прогуливаюсь по Арбату. Народу немного. Утро такое спокойное, приятное.

Тёплое.

Подхожу к подъезду дома, в котором остановилась и издалека замечаю знакомую фигуру.

– Аня, доброе утро.

Не такое уж и доброе…

– Что ты хочешь?

– Почему ты сразу в штыки? Нам нужно нормально поговорить!

– Слав, мы говорили по телефону? Говорили. Я попросила оставить меня в покое?

– Анна…

– Хватит. Хва-тит, Доронин. Я не твоя фигуристка, чтобы ты так со мной разговаривал.

– Ты моя жена!

– Госуслуги в помощь. Не ты ли хвастался, как у нас там всё чётко работает, спасибо нашему правительству? Ни в одной стране мира такого цифрового рая нет, да? Так вот, зайди туда и напиши заявление на развод.

– Анют…

– Будь мужчиной, Слав, в конце концов!

– Что?

Он вскидывает глаза, кажется, охреневает от моей, как он думает, наглости. А это не наглость. Это правда.

Если ты хочешь заниматься любовью не с женой, а с другой женщиной, найди в себе мужество разорвать отношения с первой, и создать со второй.

Пусть не брак, пусть просто сожительство.

Но не такой вот гнусный, подлый, неравносторонний любовный треугольник.

Я не хочу быть ни тупым углом, ни острым.

Вообще хочу удалиться из этой проклятой геометрической фигуры.

– Аня, пожалуйста, выслушай меня.

– Что мне слушать, Слав? Что ты можешь мне сказать? Что это мимолётное увлечение? Что было один раз? Почему же мне тогда регулярно сообщают о ваших встречах?

– Что? – вижу, как он сурово хмурит брови. Будет выяснять, кто стоит за анонимными сообщениями? Что ж, Бог в помощь. Мне, на самом деле всё равно, по большому счёту, но в принципе я не против и узнать, что это за добрый самаритянин такой.

– Что, Слав, ты не знал?

– Аня, давай где-то в спокойном месте поговорим, а? Ты тут живёшь? Можно к тебе подняться?

– Нет.

– Ань…

– Тут кафе, давай туда сядем.

– Чтобы сегодня же это во всех газетах было?

– А то, что мы тут стоим, как три тополя на Плющихе* тебя не смущает?

– Смущает. Поэтому и прошу тебя – давай зайдем в дом.

– Я не хочу, чтобы ты заходил в этот дом. Так ясно?

– Аня…

Разворачиваюсь, шагаю к крохотному кафе на углу. Там тихо, народу никого. Я так понимаю, все в основном берут на вынос. Но можно и сесть. Что я и делаю, занимаю местечко подальше от входа.

Доронин идёт за мной.

В чёрных очках и кепке.

Великий конспиратор, блин!

Садится. Вижу, что недоволен.

Мне плевать. Я тоже недовольна.

– Что?

– Это я у тебя хочу спросить, что, Ань. Почему ты хочешь развода?

Капитан Очевидность, блин…Неужели не ясно?

– Ты всё сам прекрасно понимаешь, Доронин. Ты мне изменяешь. У тебя другая женщина, давно и серьёзно, иначе ты не выперся бы в прямой эфир с букетом.

– Слушай, Ань…

– Не перебивай. Скажи просто, какой смысл мне с тобой жить?

– Что? – поднимает голову, опускает очки, смотрит недоумённо. – У нас, вообще-то, семья.

– Ты об этом подумал, когда пихал свой член в другую бабу?

– Анна, что за слова?

– Слава, а что за дела? Тебе не нравится, как это звучит, так не делай!

– Ясно всё. Конструктивного диалога не получилось.

– А ты рассчитывал на конструктивный диалог? Какой? Если ты не считаешь, что совершил что-то… что-то подлое?

– Подлое? То есть, я виноват?

Господи, как же с ним тяжело!

Как я понимаю тех политиков и бизнесменов, которым приходится вести диалог с властью!

Это не просто нереально!

Смотрит на тебя, с таким превосходством, а сам при этом как тот кот, который гадит тебе в тапки.

Как я с ним жила столько лет? Господи…

Нет, я понимаю, как я жила.

Я любила. Я реально его любила, и была уверена в его любви. Даже несмотря на его усталость, отсутствие нежности, близости, времени на меня – я была уверена, что Славка, мой Славка меня любит.

А он…

– Ты не виноват, Слав. Никто не виноват. Просто так получилось. Давай разведёмся. Тихо, мирно, спокойно. Дом мне не нужен. Деньги – тоже не особенно. У меня есть квартира родителей, она пустая, сделаю ремонт и буду жить. Или продам и куплю что-то другое.

– Аня, ты понимаешь, что это несерьёзно всё?

– Понимаю, Слав. Я очень хорошо понимаю, что серьёзно. Поверь.

Встаю, и в этот момент раздаётся звук колокольчика, дверь открывается, и я слышу знакомое до боли детское щебетание.

– Папочка, ты же знаешь, я тут обязательно должна купить рогалик с маком и какао!

– Хорошо, только давай активнее, Анют.

– Я активная, пап. Ой! Тётя с солнечными зайчиками! Привет! Помнишь тётю, пап?