Он помнит. Хорошо помнит.

Господи, ну почему Москва такая крохотная?

– Привет, солнечная тётя Аня!

– Привет, мой солнечный зайчик, как твои дела?

Анечка непосредственная, тянет руки для обнимашек, я не против, у меня нет к ней негатива, да и почему он должен быть? На самом деле, у меня и к её матери нет негатива. Она не давала мне никаких обещаний, она мне никто. Это мой муж меня обманул и предал, так что…

Или моя нежность к девочке связана с тем, что это дочь Буянова?

– Доброе утро. – Алексей подходит.

Слава оглядывает его.

Знает?

Конечно знает. Не может не знать.

Знает, что Буянов бывший его Оксаны и отец её дочери.

Но знает ли он, что этот тот самый «мой» Буянов?

Да, конечно, мой муж был в курсе, что я имела отношения до него. Я не скрывала. Да и вообще, считала, что очень странно было бы притворяться девственницей. Правда, подробностей про свою первую любовь я ему не рассказывала.

Была любовь, да сплыла.

Ну, Славу тогда подробности не особенно интересовали, а потом и подавно – зачем ворошить прошлое?

– Доброе утро. – смотрю на Буянова, потом на Славу.

Вижу, что муж недоволен. Изучила его хорошо. Со стороны и не заметишь, но выражение его лица изменилось, скулы заострились, глаза чуть прищурены.

– Здравствуйте.

Руки ни один из них другому не протягивает.

– Заказ готов! – звонко рапортует бариста и Алексей возвращается к стойке.

Эх, надо было заселиться в «Метрополь», но где гарантия, что мы и так бы не встретились?

– Тётя Аня, а ты тут откуда? Я тебя раньше не видела. Ты тут живёшь рядом? Или тоже любишь рогалики? Тут вкусные рогалики с маком, и пирожные с малиной. – оттараторив, малышка переходит на шёпот, – только мама не знает, что папа мне покупает.

Маму обманывать не хорошо, конечно, но иногда можно. И почти все папы иногда это делают.

Я помню, как Лизе ограничили сладкое – у неё началась аллергия и долго не могли понять на что, анализы не показывали. Я соблюдала её диету, старалась, а у неё всё равно по всему телу были прыщики, крапивница, она еще их раздирала до крови. Я была на грани, плакала даже, что не могу своему ребёнку помочь, а потом узнала, что всё это время Славка давал ей конфеты! «Ну, она же просила…» А он даже не вникал, почему я ей сладкое не даю. Нет, я ему рассказывала про аллергию, про наши мучения, про то, что не можем понять причину, исключили все возможные аллергены. Оказалось – не все.

– Ох уж эти папы! – улыбаюсь ей, потом поднимаю взгляд на подошедшего с подносом Буянова. – Разве так можно?

– Анют, пойдём за столик, если ты не хочешь опоздать на занятия.

– А можно я тут, пап, можно?

– Это надо спросить у тех, кто сидит за столом, твоя знакомая не одна, она может быть занята.

– Ой… – малышка смотрит на моего мужа, явно он ей незнаком. Это хороший знак. То есть… Господи, какая разница? Славина не знакомила моего мужа с дочкой. Почему? И снова одёргиваю себя мысленно – какое мне дело? – Простите. Тётя Аня, можно мне с вами?

Я киваю, и помогаю ей устроиться рядом со мной.

Столик на четверых. Мы все помещаемся. Я не могу отказать, да и смысл? Пока они не уйдут разговора у нас с Дорониным не получится.

– Анна, что тебе взять? Кофе? Чай? Пирожное? – Слава встаёт.

– Спроси, есть ли у них фреш, если есть – то апельсиновый. Больше ничего, спасибо.

Доронин идёт к стойке, за которой стоит бариста, Алексей ставит перед Анюткой поднос и садится напротив, взяв свой стаканчик с кофе.

Я не смотрю на него – зачем?

А он смотрит, я чувствую.

– Какими судьбами ты здесь? – спрашивает тихо.

– Случайно, – отвечаю и поворачиваю голову.

– Тётя Аня, а мы сюда заходим каждую субботу. У меня тут занятия. Знаешь где?

– Где?

– В Доме Актёра. Знаешь такой?

– Знаю…

Малышка щебечет, рассказывает, отвечаю машинально.

Случайности неслучайны. Снова эта фраза зудит где-то у виска, там же начинает закручиваться гвоздь. Кажется, мигрень начинается. Еще не хватало.

Хочу домой. В свою спальню. Лечь, укрыться с головой. Тишины хочу.

Или нет… слишком много в последнее время в моей жизни тишины.

Дожила до того, что стала никому не нужна.

И дома у меня нет. И спальня эта не моя.

А скоро всё вообще может закончиться.

Я знаю, что прогнозы отличные, это излечимо, хирург, который будет делать операцию – профессионал, лучший в своём роде.

И всё это еще ни о чём не говорит.

Бывает, что выживают те, кому врачи не давали шанса и умирают те, у которых не было причин волноваться.

Почему так?

Может потому, что первые хотели жить?

– Я отведу Анюту на занятия и вернусь. Подожди меня, пожалуйста.

Качаю головой.

Нет.

Я сказала вчера Буянов, нет. Зачем?

Что мы можем сказать друг другу?

Когда-то мы любили. Потом… разлюбили. Выходит, вот так. И всё. Пути разошлись, давно своя жизнь, и…

Случайности неслучайны.

Может быть, поэтому я встречаю человека, которого не видела двадцать лет второй раз? Может, нужно закрыть все долги?

– Твой фреш. Я выйду на улицу. – Доронин ставит передо мной высокий, красивый бокал с трубочкой.

– Какой симпатичный, это сок? Папа, а мне можно сок?

– Малыш, мы опоздаем.

– Эх, ладно, в другой раз. Спасибо, тётя Аня, а я показывала папе как ловить солнечных зайчиков, он тоже научился, пап, покажи?

Он медленно закрывает один глаз, потом быстро второй. Без улыбки. Очень серьёзно.

– Поймал, пап?

– Нет… не успел.

Странно. Он всегда их хорошо ловил.

Это же он научил меня ловить солнечных зайчиков.

Они уходят. Анютка обнимает меня на прощание. Алексей просто кивает.

Я знаю, что он не будет умолять.

Хотя то, что он попросил – разве не проявление… нет, не слабости, скорее силы. Наверное так.

Как только они выходят возвращается Слава.

– Просто… какая-то эпидерсия!

Хочется закатить глаза – сказал бы уж по-русски, право слово! Пусть непечатно, зато в точку и искренне.

Слава опускается на стул напротив, кладёт руки на стол, смотрит на меня.

Не могу сказать, что у него взгляд побитой собаки.

Как раз наоборот.

Смотрит уверенно.

– Аня, вернись домой, пожалуйста. Давай не будем сейчас давать повод для разговоров.

Хм, интересно. Это что-то новенькое.

Весело.

– Разве это я даю повод? Вы устроили шоу на шоу, извини за тавтологию, а я даю повод?

– Анна, это шоу. Просто шоу, понимаешь? Для всех это реально был элемент шоу. Знаменитая спортсменка, бывший, а может и будущий депутат, тесно связана с политикой. Я – лицо приближенное сама знаешь к кому. Для всех мы просто медийные лица, которые играют свои роли.

– Для всех? – я прекрасно понимаю, что он хочет сказать, и всё равно переспрашиваю.

– Для всех, Аня. И в кулуарах обсуждают не мою связь с Оксаной, а её связь с совсем другим человеком.

Он что же, намекает…

Господи, быть этого не… Хотя, почему? Но…

– Но её любовник не он, а ты?

– Аня…

Да, конечно. Если бы это было не так…

Доронин бы никогда не пошёл на эту игру с букетом и с вальсом.

Или бы признался мне заранее.

И не было бы сообщений.

Ничего бы не было.

– Анют, мне нужно, чтобы ты вернулась домой. По крайней мере пока.

– Пока что?

– Нужно немного времени.

Прекрасно.

Качаю головой.

Просто нет слов.

Мой муж просит прикрыть его задницу, изображая счастливое семейство, пока он будет разруливать какие-то там неведомы проблемы.

А потом он так же со спокойной душой скажет – Аня, спасибо, до свидания.

Мавр сделал своё дело, мавр может уходить.

Как же тошно.

Мерзко.

Как я до этого дошла?

Как я пришла к тому, что из любимой женщины, матери детей превратилась в ширму?