Я не совсем понимаю, она вообще, о чём сейчас говорит?

– Зачем продавать?

– То, что вы не носите, ну, не выбрасывать же? А деньги лишними не будут.

Деньги лишними не бывают. Валя права. Только вот всё равно её слова кажутся странными.

– Я бы не хотела ничего продавать. По крайней мере пока. Давайте так. Вы соберёте актуальные вещи, их у меня не так много, думаю, трёх чемоданов должно хватить. Если нет – знаете, где есть сумки. Всё, что не столь актуально – упакуйте в коробки, пожалуйста. Коробки тоже должны быть в подсобках.

– Да-да, всё есть, и сумки, и коробки… как же это…

У неё глаза на мокром месте! Да в чём дело?

Холодею.

Неужели она…

– У меня… у меня мама… тоже… вот так вот. Раз и…

Так.

– Валентина, я не понимаю о чём вы говорите, но давайте начистоту. Я развожусь с хозяином дома и уезжаю. Без ссор, драм, шумихи. Просто собираю вещи и уже к вечеру меня тут нет. Ясно? По поводу дальнейших действий с вещами – я с вами свяжусь сама. Телефон есть.

– Анна Андреевна, да… я всё поняла, да, да… вы простите меня, я просто…

– И ещё. Я прошу вас молчать.

Она поднимает глаза, полные слёз. В них шок и удивление.

А я почему-то думаю, что она ведь тоже еще совсем не старая. Ей около пятидесяти. Фигура хорошая, сама она симпатичная и ухоженная. Зарплата у Вали более чем приличная, и живёт она у нас тут на полном пансионе, так что может все деньги, практически, откладывать.

Почему у меня такие мысли вдруг – сама не знаю.

Просто интересно вдруг стало, почему женщины соглашаются на такую вот работу?

Я ведь никогда не говорила с ней по душам. Сначала пыталась как-то немного быть ближе, но Валя сама держала дистанцию, да и Доронин мне сказал – не сбивай работников с толку, вы не подружки.

Да, не подружки.

Так что она плачет сейчас?

Зачем позвала меня на разговор?

– Анна Андреевна, да, конечно, я никому, но… если вам что-то будет нужно.

– Я вас уже попросила. Вещи. Больше, наверное, ничего.

– Может надо будет специальное питание, вы напишите, я буду готовить и отправлять с водителем, или сама привезу.

– Привезёте… что?

– Еду. Вам в палату…

Я как-то на мгновение теряюсь. И к горлу желчь подкатывает. Сглатываю еле-еле. Только бы не тошнота. Этого не хватало.

– Валя, спасибо, конечно, но…Это лишнее. Вы… вы меня поняли.

– Я поняла. Я молчу. Если что – пишите, звоните. Сейчас вам помочь? – Валя быстро оправляется. Перестраивается. Видимо, понимая, что переборщила. Перегнула палку.

– Сейчас я сама соберусь.

– Хорошо. Может, вам чаю заварить? На травах.

Чаю… я только что выпила кофе. Но можно и чаю.

– Да, принесите, пожалуйста.

Она выходит, а у меня стойкое желание закрыться на ключ. Лечь ничком и лежать.

Просто лежать.

Собственно, кто мне запретит?

Кто вообще в принципе сейчас на этом свете может мне что-то запретить?

Ладно, дверь пока не стану запирать, дождусь чаю.

Как я дошла вообще до жизни такой?

И была ли у меня вообще нормальная жизнь?

Была, да. Давно была.

Когда мы еще жили в квартире, купленной когда-то еще в ипотеку. Правда, мы рассчитались с кредитом примерно за год – у мужа как раз начался рост. Ту квартиру я любила. Она была чудом, удачей. Я и дизайн сама продумывала, кипу журналов перелопатила, весь интернет. Хотелось, чтобы всё было по уму и удобно.

Когда Слава сказал, что квартиру мы продаём я реально в депрессию впала.

Зачем продавать? Зачем?

– Ань, а что, мавзолей из неё сделать? Памятник нашей прошлой жизни?

Тогда мне захотелось влепить ему пощечину.

Мавзолей. Памятник.

Он серьёзно?

Это была НАША квартира! МОЯ!

Я её любила…

Каждый уголок там любила. Каждую плиточку, шторку, полочку, вазочку. Всё.

Оказалось, что это не нужно никому, кроме меня.

А сейчас и я никому не нужна.

Кроме себя.

А себе я нужна?

Валя приносит чай. Молча. За что я ей благодарна.

Запираюсь.

Времени у меня не то, чтобы много. Сейчас утро, уже почти десять. Мне нужно к двенадцати быть на месте.

Но как же не хочется вставать!

Ничего не хочется.

А жить?

Жить хочется?

Зачем?

Если я реально никому не нужна?

Муж – тут всё ясно.

Дети?

Старшей точно нет, младшая… она справится и без меня.

Родителей нет, увы…

Нет тыла.

Подруги. Да, есть подруги. Я их люблю. И я знаю, что они – те, кого я считаю самыми-самыми, не приятельницы, не знакомые, именно подруги – от слова друг – они помогут, поймут, не бросят. Но у них своя жизнь. У них свои проблемы, горести, радости.

Интересно, кто-то из них вчера смотрел ледовое шоу?

Никто мне не позвонил.

Может и к лучшему?

Так. Ладно. Хватит.

Встаю, беру чашку, делаю глоток. Чай вкусный, свежий, с пряным привкусом чабреца.

Валя хорошая домработница. Жаль будет с ней расставаться.

Удивительно, что из всего, что у меня есть в этом доме мне будет жаль расставаться только с ней.

Собираю вещи. Бельё, средства гигиены, носки, тапочки, пару футболок, майки, пара кофточек, я знаю, что сейчас это называется по-другому – лонгсливы, свитшоты, худи – разобраться бы как, да только зачем? Леггинсы, спортивный костюм, велосипедки – вдруг жарко будет? Что еще? Наверное, крем для лица, сыворотку. Расчёску, зубную щетку.

Если вдуматься, больше из этого дома мне и забирать-то нечего.

Что? Вечерние и коктейльные платья? Их не так много. И некоторые я уже точно никогда не надену. Какие-то повседневные вещи? Там тоже уже многое не годно.

Валя сказала продать?

Что ж, а это ведь разумно. Продать. Жаль, что у меня нет сейчас времени на то, чтобы отсортировать то, что нужно и то…

Собственно, а что мне нужно? Провожу рукой по одежде, висящей на плечиках.

Вот это платье цвета пыльной розы, оно мне очень шло, я его любила. Красный комбинезон – очень спонтанная покупка, но на встрече с подругами я имела успех. Темно-зеленое, бархатное – ходила в нём в театр со своей театральной подругой Наташей. Она в прошлом актриса, у неё остались связи, ей предлагают контрамарки на хорошие спектакли в несколько ведущих театров. Платье комбинация шоколадного цвета – его я надевала на день рождения Насти. Летнее льняное белое – надела один раз, почему? Сама не знаю. Блузки, кардиганы, пиджаки, брюки, юбки. Нет, на самом деле не много. Усмехаюсь, вспоминая наше извечное, женское – полный гардероб, а носить нечего.

Обидно, когда носить нечего потому, что ты уже не можешь носить то, что в этом гардеробе просто потому, что не влезаешь. Ни в бархатное, ни в то, что пыльной розы. Вот так, неожиданно, резко, раз и…

Так, стоп, Анюта, стоп. Хватит.

Пора ехать.

Захожу в ванную комнату, смотрю в зеркало.

На щеках лихорадочные алые пятна.

Ладно, перед смертью не надышишься.

Выхожу, беру сумку, оглядываю комнату.

А что, если я сюда не вернусь?

А я ведь и не хочу возвращаться. Вот в чём вопрос.

Выхожу из дома.

У меня была мысль поехать на такси, но я всё-таки решаю взять свою машину.

Водить я люблю. Мне на ней удобнее.

Никто меня не провожает. Дочки, наверное, по комнатам сидят.

Валя… Вижу её лицо в окно. Она силится улыбнуться, машет рукой. Машу в ответ.

Сажусь, завожу. Откидываю голову.

Дышать, Аня, дышать.

Всё будет хорошо. Не ты первая, не ты последняя.

Ворота открываются автоматически. Охрана на участке есть, но выехать я могу и сама, без их участия.

Подъезжаю к шлагбауму на выезде из посёлка и слышу, как на телефон упало сообщение.

Слава?

Не буду смотреть. Не хочу.

Доезжаю до МКАДа очень быстро – мы буквально я нескольких минутах и дорога у нас хитрая – своя собственная, ведёт конкретно в наш поселок, поэтому свободна.

Еще одно сообщение. Посмотреть?