– Хорошо, спасибо, красивая и мивая тётя!

Детская непосредственность! Она подходит, обвивает тонкими ручонками мою шею и целует в щеку.

Замечательная куколка, такая живая, искренняя. Обнимаю её в ответ и замечаю тяжелый, пристальный взгляд её матери.

Ну, извините, я не виновата, что ребёнок посчитал меня красивой и милой.

– Оксана, вы тут? Я же просил быстрее! – сначала я слышу мужской голос, выдыхаю, потому что это не голос моего Славы. Точнее, уже не моего. Её Славы. Голос другой, и мужчина.

– Я не виновата, это твоя дочь.

– Естественно, ты никогда не виновата. Здравствуйте.

Это он говорит мне походя, бросая быстрый взгляд и переводя его на дочь.

А я думаю, какой породистый мужик. Не удивительно, что у них такая интересная, красивая девочка.

Они совсем разные. Славина изящная блондинка, светлокожая, нежная, большеглазая. Он – смуглый шатен, с крупными чертами лица, с модной аккуратной бородкой. В идеально сидящем на мощной фигуре костюме.

– Папа! А меня тётя научила солнечных зайчиков ловить! Показать как? А еще тётя тоже Аня, как и я, здорово, правда.

– Да, здорово. – сухо отвечает он, а потом смотрит на меня внимательно. – Анюта?

Буянов.

Алексей Николаевич.

Смешно… Какая ирония судьбы!

Моя первая любовь, Лёшка Буянов, мой первый мужчина.

Получается, он и есть тот самый тайный мужчина Славиной, от которого она родила дочь? Я читала в интернете. Не могла не полюбопытствовать. Много о ней читала. Что у неё был короткий роман с тренером, потом она вроде собиралась замуж за своего партнёра, но он ушёл к другой. А ушёл, как оказалось, потому что Оксана ему изменила с неизвестным бизнесменом.

И скрывала роман, встречаясь с мужчиной тайно. Писали, что это потому, что мужчина женат.

Так, значит, Славина, да?

По женатикам?

Неужели нет нормальных, свободных мужиков?

Машинально смотрю на руку Лёши – кольца нет. Но это же ничего не значит, да?

У меня вот есть. А толку?

– Вы… вы знакомы?

Славина удивлена, глазами хлопает.

– Знакомы. – сухо отвечает Буянов. – Оксана, отведи Аню в машину, пожалуйста.

– Мам, пойдём!

– Я? Это твоя машина. Ты её забираешь. Пойдём вместе.

Что такое? Боится оставить своего мужика со мной наедине? Смешно.

Господи, вот это я зашла выпить чайку, да?

Понёс же чёрт…

Хотя… это даже весело. Столько всего нового узнала.

Получается, Буянов назвал дочку Аней?

– Оксана, я прошу. – он говорит очень сдержанно. Он вообще был сдержанным всегда. Он и в сексе был тогда очень сдержанным и зажатым. Ну, это понятно. Мы были друг у друга первыми, нужно было делать на это скидку.

– Мам, ну мы идём? Папа просив!

– Алексей, я не понимаю в чём проблема пойти вместе.

– Проблема в том, что ты никогда ничего не понимаешь. Взяла дочь и отвела в мою машину, быстро.

Ого!

Это он так с ней разговаривает?

Вижу, что лицо Славиной покрывается красными пятнами.

Ужасно.

Мне самой неловко, что я это увидела.

И вроде бы мне нужно, наверное, встать, попрощаться и уйти, не мешать им. Но я даже глотка чая не сделала. И не расплатилась.

Оксана берёт за руку дочь, сверкает глазами на Алексея и уходит не попрощавшись.

Я её понимаю. Неприятно. Но она сама виновата.

– Анюта…– он смотрит на меня. Тоже сурово. А мне почему-то смешно.

– Меня тоже будешь «строить»?

– Что? – хмурится, как будто не понимает. – А… нет. Ты…как ты?

Интересно, он знает, что у его Оксаны роман с моим мужем?

Наверняка знает.

– Я вот пришла выпить чаю, не ожидала встретить столько знакомых. Ты, значит, отец Анюты? Хорошая девочка.

– Да, отец… Слушай, Ань, у меня сейчас нет времени, я спешу, мне нужно дочь закинуть к матери и ехать на встречу, завал полный, но…я бы хотел с тобой как-то… встретиться, пообщаться, ну, просто поговорить. Оставь мне, пожалуйста, свой телефон, я с тобой свяжусь потом, хорошо?

– Нет, Буянов.

– Что? – удивлённо так глазами хлопает.

– Телефон я тебе не оставлю. Извини. И встречаться нам не зачем. И говорить не о чем. Вот так.

– Так, да? – усмехается. Вспоминает, наверное, какой я была раньше? Да, вот такой и была. Категоричной. – Ясно. Что ж… Ничего не меняется. Хорошо, Анна Андреевна, я вас понял. Всего хорошего.

– Прощай, Алексей Николаевич. Не поминай лихом.

Не уходит. Смотрит на меня.

Ну, смотри. Какая я стала.

До Славиной мне, конечно, далеко. Она красавица. И умница. И талантливая. Пробивная, деятельная. Яркая.

А я домашняя клуша.

Мне всего сорок два. Как и тебе сейчас, Лёш… или тебе сорок три уже? Да, день рождения же у тебя в январе, я помню.

Мне сорок два, выгляжу я сейчас не важно. Плохо выгляжу. Увы.

Говорят все болезни от нервов, только сифилис от любви. Так вот, у меня не он. Наверное, слава богу?

Я тоже не думала, что в сорок два буду выглядеть вот так, стану такой…Ну, видимо, я это заслужила.

Стоит и не уходит.

– Ты сказал, что ты спешишь, Лёш…

Усмехается.

– Надо же… Анюта. Снова ты. Опять ты. Мы встретимся и поговорим. Так что, до свидания, Аня Руданова.

– Я Доронина.

– Я в курсе.

Поворачивается и уходит.

В курсе.

Значит знает.

Что ж…

Встретимся, поговорим.

Человек предполагает, а бог располагает, Лёш.

Так что поспеши…

Наливаю чай. Хорошо, что чайник стоит на специальной подставке со свечкой, он не остыл.

Отпиваю.

А потом… потом начинаю смеяться.

Не очень громко. Но в голос. Хохотать…

Подходит официантка.

– Может быть вам еще одно пирожное?

– Да, принесите. А вообще, у вас очень вкусные феттучини с лососем, давайте и их.

Проголодалась.

Руки дрожат.

Нервы ни к чёрту.

Почему именно Буянов?

Что за дурацкая ирония судьбы?

Хотя, почему меня это должно касаться теперь? Плевать.

Мне нет никакого дела до Славиной, до её романов, до её мужиков. И до моего мужа.

Мне есть дело только для себя.

Почему я себя хороню?

Почему превратила себя в старуху?

Я жить хочу!

Хочу и буду!

Накручиваю на вилку нежно зеленые феттучини – они со шпинатом, отправляю в рот.

Какое наслаждение!

Как хорошо жить!

Я буду жить. И даже не всем назло. Просто для себя.

Что там с гостиницами?

Жаль, нельзя заказать выпить, я же за рулём. Ну, я могу потом. Мне можно.

Бокал Апероля. Или просекко.

Или коньяк.

Возвращаюсь к просмотру.

Да, гостиниц много, все интересные. Есть подешевле, есть подороже.

Не думаю, что Доронин настолько опустится, что заблокирует мне карты. Ну, даже если и так, у меня есть своя карта, которую он тронуть точно не сможет. И денег на ней, ну, не то, чтобы много, но на неделю в гостинице хватит.

Так, а что потом?

Вопрос задаю сама себе, и сама себя ставлю им в тупик.

Я не знаю, что потом.

Я об этом не думаю.

Мне страшно об этом думать. Я поставила блок.

Потом – буду думать потом.

В конце концов есть еще одно место, куда я могу поехать. Собственно, только туда и могу. И я об этом думала.

Но не сейчас, точно.

Сейчас у меня не хватит сил, духу не хватит.

Особенно после встречи с Буяновым.

Так…

«Four Seasons» я, естественно, не потяну. Семьдесят две тысячи за ночь. Нет, я, конечно, супруга довольно богатого человека, но… То есть, уже не супруга. Почти.

Когда мы куда-то выбирались со Славой и с девочками, это были, конечно, очень приличные места. Раньше – отели. Потом мы бронировали виллы. Потом купили дом в Испании и виллу на Кипре. Потом…

Не важно. Потом суп с котом.

Потом Слава стал много работать. Очень много.

А я… я…

Я просто потерялась и всё.