– Офигеть. И что? Она не выдрала волосы Сью и не убила тебя? – равнодушно спрашивает дочь. Ей, мне кажется, даже весело. – Ничего нового. В этом вся мамуля. Мы ей по фигу. У нее только Димочка радость. А ведь это странно. Даже ужасно. Моя дочь выросла равнодушной и стервозной. Словно не Вика ее родила, а сидящая рядом Сью, сейчас похожая на ведьму. Волосы встрепаны, губы перекошены. И вся ее красота кажется гротескной и злой.

В кармане звонит мобильник. И я морщусь. Потому что предчувствую проблемы. Отец. Вот же сука, сразу побежала насексотила папуле. Знает Вика, как меня уничтожить. Только вот просчиталась она в этот раз. У меня есть железный аргумент, который ее стряхнет с пьедестала и припечатает об землю.

– Через десять минут, чтобы был у меня, – тон у отца тяжелый, как бетонная плита.

– Здравствуй, отец, – ухмыляюсь я. – Ты бы хоть приличия соблюдал, приветствия не отменял никто. Я через десять минут не успею. У меня есть дела. Завезу девочек в молл и приеду.

– Девочек? Ну, где мне до тебя. Это ты у нас кругом приличный, – старик зол, как сто чертей. Но в выдержке ему нет равных. – Не увижу тебя через десять минут, приличия только у тебя и останутся, подонок.

– Вика звонила?

– Нет, Вика не звонила. И не позвонит мне. У нее, в отличии от тебя есть принципы и чувство достоинства. А ты, мразеныш…

– Я приеду и покажу тебе ее устои. Извиняться будешь. Не стоит говорить слова, о которых потом пожалеешь, пап. У шлюх не бывает достоинства, – хриплю я, борясь с желанием послать отца на три всем известных буквы. Старый маразматик. Он верит всем, кому угодно, кроме родного сына. Ну ничего, ошибку свою ему придется признать. А ругаться с ним я не буду. Слишком многое на кону. Папа стар, жить ему осталось совсем недолго. И я получу все, как единственный наследник. Можно потерпеть год другой. И я не разводился поэтому с Викой. Да и мне было удобно. Как жена Викуся не так уж и плоха… Была. И еще я боялся, что отец взбрыкнет и оставит все какому-нибудь фонду семьи. С него станется. А я не готов был лишиться всего. Но теперь ему придется смириться с тем, что подонок в нашей семье отнюдь не я.

– Через десять минут. И ты же с Соней? При ней так о матери говоришь. Ну ты и…

Я сбрасываю звонок. Сью рядом сидит. На ее лице играет улыбка. Эта женщина родит мне сына. Моего сына. Отцу наследника по крови, а не выродка. Он возьмет обратно все свои слова старый идиот.

– Пап, мне было неприятно, – говорит Соня. Черт, меня, конечно, занесло. – Ты все-таки про мою маму говорил.

– Ничего, детка. Не обижайся на папу. Он не сдержался просто. Конечно, она твоя мама и ты ее любишь, – поет Сью. Она нашла общий язык с моей дочкой сразу. Это прекрасно. Мы создадим такую семью, что моему отцу будет нечем крыть. – Но ты ведь сама говорила, что твоя мама старая и не модная. Что тебе с ней скучно. Расслабься, Соня. Родители твои сами разберутся. Они взрослые. Твой папа умный и справедливый. Правда же, милый? Разберешься?

Любовница кладет мне руку на колено, и я чувствую возбуждение. Черт. Эта девка имеет на меня какое-то особое действие. Или это разговор с отцом меня так стимулирует? Я хочу увидеть его поражение.

Высаживаю моих девочек возле ТЦ. Отца все же не стоит заставлять ждать.

Конечно, не через десять минут, в кабинет отца я захожу спустя сорок минут.

– Мог бы и не торопиться. Я тебя уже не жду. Свободен. Света, – нажимает он на кнопку селектора. – Я же запретил ко мне пускать персонал. Ну и что, что мой сын. Чем он лучше? Даже хуже многих. Еще раз ослушаешься, можешь искать новое место. И машину мне вели подать.

– Сам же меня вызвал на разговор, – я стараюсь звучать спокойно. Но ярость, вихрящаяся в груди, все же дает позорного петуха в моем голосе.

– Правда? Я передумал. Мне с тобой не о чем говорить. Терпеть не могу мерзавцев и предателей. Мерзко мне. Как в говне вывалялся. Что смотришь? Не Вика мне рассказала. Внук позвонил, Димочка. Чего смотришь? Или ты и от него отрекся уже? Попал я значит в точку. Ну ты и… И как у нас с Томой получилось родить такое чудовище? Ума не приложу. Мать твоя тебя разбаловала, царствие ей небесное.

– Да эта Вика твоя хваленая – шлюха обычная.

Я смотрю, как меняется в лице отец. Еще немного и он вмажет мне по морде. Судя по тому. Как сжал свои старые кулаки. Вот интересно, почему у него все хорошие, кроме меня.

– Что смотришь? На, ознакомься, – бросаю на стол документ из клиники с анализом ДНК моего… Нагулянного моей женой байстрючонка. Отец, даже не глянув разрывает бумагу в клочья. Хорошо, что я дал ему копию, а не оригинал.

– Сейчас идешь к Вике, ползаешь у нее в ногах, вымаливаешь прощение.

– Ты не понял? Она Димку нагуляла, а я прощения должен просить?

– Это ты не понял, гаденыш, – хрипит отец. Побледнел, как полотно. – Твоя жена единственное светлое, что у тебя осталось. Не шлюшка, которую ты подобрал в каком-то притоне. Да. Я знаю, что ты снюхался с танцовщицей экзотических танцев. Думал хватит у тебя ума поиграться и в семью вернуться. Ну мужик, седина в бороду, даже я бы понял. Но… Ты у нас дураком родился.

– Ты порвал результат анализа ДНК, в котором черным по белому написано, что Димка чужой выродок, – рычу я.

– И когда бы Вика успела, позволь спросить? Когда, задвинув все свои карьерные мечты за матерью твоей ходила? Ей год давали, она заботами твоей жены три прожила. Или, когда Соней сидела дома одна? Думаешь, я не знаю, чем ты занимался в это время? Ты живешь то нормально только благодаря тому, что я с тебя глаз не спускал. Дом справил вам, работу тебе дал, живи да радуйся. Чего тебе не хватает? Ты как козленыш на поводу у бабы дешевой идешь. Это ведь она надоумила тебя, проститутка эта? Эти цидульки свои… Подотрись ими.

– Не смей так говорить про мою женщину, – я слепну от злости. Старый черт совсем выжил из ума. Да я сам видел, что Димка не похож на меня. Сью просто подтвердила мои опасения и права оказалась. А этот выживший из ума старик просто слеп. – Она хоть не скрывалась под личиной порядочной бабы. Не то что Вика твоя ненаглядная. Мне иногда кажется, что она тебе дороже меня. Или может Димка твой? А что? Ты же так над ней трясешься.

– Еще слово, и я не посмотрю, что ты мой сын. Твоя женщина – эта шлюшка? Нет, дорогой. Твоя женщина больна и нуждается в твоей помощи. Серьезно больна. У Вики рак. А ты ведёшь себя как…

– Это она тебе сказала. Ну ты и лопух, отец. Поверил? Да они со своей подружкой чокнутой тебе такое нарисуют.

– Сын ТВОЙ сказал. Вика ему запретила. Не нужна ей от предателя и его отца помощь. Гордая женщина. Настоящая. А ты сволочь. Вон пошел. Дорабатываешь месяц и уволен.

– Отец, ты не можешь… Ты…

– Я все могу. Потому что добился в этой жизни вершины, лез на нее сам, колени сдирая и локти. А ты червь на все готовое метишь. Вон пошел.

– Ты пожалеешь, – цежу я сквозь зубы. Гляжу, как отец хватается за грудь, таблетку закидывает под язык. Да и плевать. Пошел он. – Ты внука своего решил оставить нищим? Настоящего внука, не приблудыша. Моя женщина беременна.

– У меня уже есть настоящие внуки. Мне от подзаборной не нужны наследники, – в лицо отца возвращаются краски. – Ну ты и осел, сын. Хотя стой. Ты же наследство ждешь. Хочешь наследнику кровному счастья моему. Что ж… Старый я уже. Жить осталось два понедельника. А ты какой-никакой сын мой. Оставайся, хоть под моим присмотром будешь. И у меня к тебе будет предложение деловое.

– Рад что ты одумался, – скалюсь я. Отец вспыльчив и самолюбив. Но далеко не дурак.

– А знаешь, я не так давно поняла одну ужасную вещь, – Машка замолкает, втягивает через трубочку молочный шейк, при этом совершенно никого не стесняясь хлюпает, блаженно щурится. Так, наверное, и надо жить. Не держать лицо, не строить из себя даму полусвета. Так проще и правильнее. А я всю жизнь стараюсь подать пример детям, быть правильной женой и матерью. А оказывается, это было нужно только мне. – Что бы мы не делали в этой жизни – мы делаем это сами. Не судьба, не космос не рок какой-то. Любой выбор мы делаем сами. Но, знаешь, что самое поганое?