Выпадаю из кабинета Маруси в состоянии близком к помешательству. Это я ей так ловко пообещала, что справлюсь. А на деле… Сейчас на меня накатывает паника и страх. Рвут меня изнутри, выкручивают, словно центрифугой.

Ничего вокруг не вижу. Прижимаю к груди папку с анамнезом. Не вижу, не слышу.

– Смотри куда прешь? – вздрагиваю. В мой мир наконец-то начинают проникать звуки, воздух, осознанность. Документы разлетаются по полу, кружась, словно уродливые снежинки, созданные злобным братом Деда Мороза. А ведь и новый год скоро. И подарки надо купить. И…

– Сумасшедшая, – передо мной стоит красивая молодая женщина. Красивая до уродства. Лицо ее искажает гримаса брезгливой ярости. – Дура старая. Тебе повезло, что тут нет моего мужчины. Он бы в порошок тебя стер. Ты меня чуть не сбила, а если бы с моим ребенком что-то случилось?

Я смотрю на небольшой аккуратный животик красавицы. Беременна. Машкина пациентка. Господи, как стыдно. И завидно. У нее впереди жизнь. Радость, счастливое ожидание. А я…

– Ну, чего вылупилась? Вали давай. Вроде клиника элитная, а шастает тут всякий сброд.

– Простите. Я не хотела. Я не…

Еще одна волна ледяного презрения. Да, я одета не в элитные марки. Не люблю. Мне удобнее в качественном массмаркете. Только сумка в руках у меня очень дорогая, свекор привез из Милана. Девчонка, видимо, совсем недавно стала вот такой. Подцепила себе богатого мужа, словила звезду, но пока не научилась оценивать людей не по одежде.

– Не прощаю, – кривит шикарные губы беременная Машулина пациентка. Что ж… Я просто собираю с пола бумаги. Сейчас я просто уйду. Мне даже не обидно. Пустота внутри. И страх. Как я буду рассказывать семье, что я…?

– Дорогая, я думал ты уже у доктора. Надо поторапливаться. Соня заждалась уже в машине. Я тебе денег кинул на карту, ну. Чтобы вы с ней нормально пошопились, девочки мои. Соня хотела, чтобы ты ей помогла выбрать вещи. А у меня времени мало. Работы… Детка, да что случилось?

Мужской голос, который я узнаю из миллионов, бьет меня в согнутую спину, словно хвост хлыста. Оставляет на коже разрывы. Ромка? Не может быть.

– Представляешь, меня вон та дура чуть с ног не сбила. А если бы я упала? А если бы ударилась животом? Ром, я думала в этой клинике нищенок не обслуживают. Профессор же… Ты же говорил, что тут лучшие врачи и нет с улицы всякого сброда.

Он не знал, что Машка перевелась в эту больницу. Смешно. Забыл, что мне сегодня в больницу. А любовницу привез сам. Она беременна. Духи… Точно, от Ромки утром пахло омерзительными арабскими духами. Слишком приторными для унисекса. А у меня обострилось обоняние, видимо в связи с моей болезнью. Господи, что же делать?

Я наконец поднимаю последнюю бумажку. А что дальше? Что? Хочется заползти вон под то кресло и замереть. Распрямляюсь, чувствуя себя просто не человеком, а какой-то бестелесной сущностью, болтающейся в пространстве, между землёй и небом. Ромка смотрит на меня, словно и вправду увидел призрака. Мой муж. Мой Ромка А оказывается чужой мужчина. И Соня… Моя дочь. Она же не могла вот так? Не могла? Я помню, как ее родила, какое счастье испытывала. Как пересчитывала крошечные пальчики. Моя девочка была очень неспокойной. Бессонные ночи, зубки, болезни. Я не верю. Мир рушится. Мой мир… Денек закачаешься.

– Я попросила прощения, – говорю ледяным тоном, глядя, как лицо моего мужа кривится и морщится. Он не знает, что делать. Так же, как и я. Только мне больно, а ему… Ему неудобно.

– Вика? Черт, это… Ты какого черта тут делаешь? Следила? – наконец берет себя в руки Ромка. – Это не то…

– Маша тут работает. Вот за этой дверью. Перевелась недавно, – киваю на дорогое дверное полотно, так спокойно, словно это не я сейчас умираю, и это не мой муж привел к моей подруге на прием беременную любовницу. И будто не моя дочь сейчас поедет в молл с чужой девкой, которая ждет ее братика или сестричку, а не со мной, предавая меня тем самым. Со мной она давно не шопится. Я старая в ее понимании и не модная. Так она мне сказала. В душе даже нет вихря, звенящая пустота. – Я приезжала к ней.

– Подожди, как это… Она же… Число сегодня какое? Черт. Ты не напомнила мне. Почему не напомнила?

– Зачем? Да, Рома. Маша теперь тут работает. Жаль, что ты не знал этого, правда? Думал, не встретить тут знакомых. Какое разочарование, – я почти стону. Мне даже не больно. Мне разрушительно, аж кости хрустят. – А число сегодня десятое. Но ты забыл…

– Милый, я не поняла, вы знакомы? – чертова девка капризно морщит нос, дует губу. – Ты почему разговариваешь с этой нищенкой?

– Ну же, дорогой. Ответь своей… Кто она тебе там? Что молчишь? – господи, только бы не зарыдать в голос. Уйти с расправленными плечами я должна, а уж потом… – Скажи ей, что мы знакомы двадцать лет. Ну же. Ладно, я тогда. Да, деточка, мы знакомы. Двадцать лет спали в одной кровати. У нас двое детей, дом и собака. Ваш мужчина и нищенка. Кстати, элитные тряпки не делают дешевку леди, запомните это. Вам пригодится. И, пожалуй, до свидания. Не заставляйте профессора ждать. Это некультурно. Иди, Рома. Машка шикарный спец.

Я резко разворачиваюсь. Никто за мной не идет. И слава богу. Слава богу. Кружится голова. Ноги гудят, потому что я страшно хочу сорваться в галоп. Но… Уйти я должна с достоинством. Это все, что у меня осталось. Достоинство, болезнь и мой сын. Все остальное отобрал у меня человек, которого я считала своим якорем, своей опорой.

– Вика, стой. Черт, да стой же. Что ты как маленькая? Дома поговорим.

Дома. Нет у меня дома. И говорить не о чем. Мне все ясно и без слов.

Иду не оглядываясь.

Силы покидают меня в машине. Я падаю лицом на руль и наконец даю волю слезам. Я не знаю, что мне делать. Как жить дальше. Да и жизнь ли это будет.

Телефон звонит не смолкая. Но даже на то, чтобы его отключить у меня нет сил.

Ромка не пошел за мной. То есть свой выбор он сделал. Только через десять минут я все же кидаю взгляд на дисплей телефона. Миллион пропущенных от Мужа, Машки. Один звонок от сына. Утираю слезы. Я должна жить. Должна. Мне есть ради кого.

– Сынок, нам поговорить надо. Можно я заберу тебя после школы? – Выдыхаю я в трубку. Главное, чтобы мой мальчик не понял, что я плакала. – Нужно, – в голосе сына я слышу странные интонации. – Я утром еще хотел. Не смог.

Неужели и он меня предаст? Сердце подскакивает к горлу. Тошнит, голова идет кругом.

– Мам, я отпрошусь прямо сейчас, поехали поедим гамбургеров, как ты утром обещала.

– Ты все знал… – господи, как же тяжело выходит из горла воздух.

– Я тебя люблю, мама. И знаю, почему отец меня ненавидит. Приезжай.

Я уже знаю, как мне быть дальше. Сейчас я заберу сына. Поедим вредного фаст фуда. Потом мы поедем с ним в дом, который больше не кажется мне уютным и родным. Я соберу вещи. Дам Димке возможность выбора. И…

Я должна вылечиться. Должна выжить. Должна вернуть себе свою жизнь, которую отдала мужу. Боже, какая же я была дура. Растворилась в том, кто меня вот так, походя, предал. Плакать я больше не буду. Кончились слезы. Папка с моими анализами летит на заднее сиденье. На сегодня у меня другие развлечения.

Димка уже меня ждет. Стоит у обочины на тротуаре. Ежится как воробей. Он еще такой маленький, но старается быть взрослым. Не понимает, что не нужно торопиться. Взрослая жизнь так себе удовольствие. Заныривает в машину, занося с собой в салон волну ледяного воздуха. Молчит. Пристегивается ремнем безопасности. Достает из ранца какую-то смятую бумажку, копию какого-то анализа, что ли?

– Какой бургер ты хочешь? – стараясь звучать беззаботно, спрашиваю я сына. Чертов клочок бумаги в руке моего мальчика кажется мне чем-то отвратительным. Точно же какая-нибудь гадость. Иначе почему мой Димка смотрит не на меня, а в лобовое стекло машины? Словно за ним происходит что-то из ряда вон интересное. Ну и денек. Страшный день. День, когда схлопываются миры.