Боже, боже, боже… Как поступить. Из разряда фантастики, да? То, что сейчас происходит, в целом тоже на нее похоже. Хоть монетку подкидывай. Правда, ответ и так на поверхности.

Я тру виски и гипнотизирую то телефон, то чашку с остывшим чаем, то визитку Сколара. В итоге, задержав палец над кнопкой вызова, резко его отпускаю. Импульсивный поступок – таких за последнее время было предостаточно. Но катализатором к действию становится страх, что эти люди и вправду могут как-то навредить мне и ребенку. Я в красках представляю новую встречу с ними, этот наглый, сальный взгляд… Нет. И еще раз нет. Лучше уж Демьян. Он хотя бы физически не причинит боли. А от тех отморозков всего можно ожидать.

Сколар отвечает спустя несколько гудков. Моего нового номера у него нет, он зарегистрирован на Мая. Хотя, думаю, с возможностями Демьяна узнать про меня хоть что-то не составило бы труда. Но он не узнавал. Вычеркнул из своей жизни глупую деревенскую дурочку. И больше никак не появлялся на моем горизонте. До недавнего времени.

– Да, слушаю, – произносит он ровным спокойным голосом, пока мое сердце отбивает бешеный ритм в груди, и я едва справляюсь с порывом сбросить звонок.

Помню, как он однажды рассказывал о Владе, своем друге, и как тот научил его говорить, что у него батарейка садится, и надо бы побыстрее излагать мысли. И Демьян действительно иногда так делал. Особенно когда мы оставались наедине, и ему не хотелось отвлекаться. Вроде и мало времени вместе провели, а воспоминаний – на всю оставшуюся жизнь. Даже страшно представить: если бы мы были вместе чуть дольше, что бы сейчас со мной было?

– У меня садится батарейка. Если у вас что-то срочное и по делу, желательно быстрее обозначить суть проблемы.

Да, я ничего не забыла… Пять месяцев – слишком маленький срок для этого?

– Это… Мишель… – делаю небольшую паузу.

В трубке ненадолго повисает звенящая тишина.

– У меня проблемы, – продолжаю сдавленно. – Тот человек, о котором ты вчера говорил, появился и требует с меня деньги… Полмиллиона…

Демьян никак не комментирует мое признание, и я уже решаю, что сильно сглупила и еще больше сказав про полмиллиона. Ну вот нет во мне женской хитрости. Никакой. И мне не стоило ему звонить. Дура. Какая же я дура.

– Почему он требует деньги и именно эту сумму? Он сегодня к тебе приезжал? В какое время суток?

Я уже и забыла, с какой сдержанностью и хладнокровностью Сколар умеет себя вести. Всегда создавалось впечатление, что у него все под контролем, и ничего из ряда вон не происходит. Впрочем, мы и расставались так же… Хотя если чувств к другому нет, то к чему эмоции, верно? Интересно, этому на юридическом обучают?

– При отказе Игнатов дал мне денег. Я взяла. А теперь, когда у него появились проблемы, эти люди объявились и потребовали вернуть долг. Сказали, что Макар направил их ко мне…

– Вот гнида, – слышу на том конце эмоцию Демьяна, и по телу вновь пробегает волна мурашек.

– А еще та карточка, про которую ты говорил… Я не трогала ее. Ты, наверное, можешь проверить по выписке, кто, где, когда и какие суммы использовал? Но мне она не пригодилась, и я не потратила ни рубля. Не имею понятия, куда делись деньги.

Так себе повод для гордости, конечно. Лучше бы воспользовалась и куда-то одна уехала. Наверное. Не знаю. В такие моменты, как этот, на душе паршиво, и ощущение, что совершила непоправимую ошибку, связавшись тогда С Лешей, слишком сильное.

– В смысле?

– Я потеряла ее. У меня карты нет.

Снова повисает пауза.

– Через пару часов удобно будет встретиться? И где?

Что? Нет!

– Зачем? Я…

– Ты воспользовалась услугами другого адвоката, и я лишь знаю со слов Игнатова, что у вас все благополучно разрешилось. А теперь выясняется, что ты взяла у него деньги. Что за деньги? Были ли еще какие-то документы? Заодно закажу сейчас выписку по тому счету и все выясним. Или в чем проблема встретиться лично? Твой жених против?

Проблема в том, что я не хочу. Так же страшно, как и с Лопыревым заново увидеться. Но лучше, конечно, со Сколаром, чем с тем отморозком. Лучше с ним.

– Ты в клинике? Давай подъеду туда, там наверняка где-то есть кафе, – предлагает Демьян.

– У меня выходной.

– Где будет удобнее встретиться? – настаивает Сколар.

– В «Нейро», недалеко от работы.

И как раз от моего дома. Хотя, наверное, можно было бы выбрать что-то поближе, но все места, которые я знаю… в них мы бываем с Лешей.

– В семь тридцать. В «Нейро». Возьми все документы, какие есть.

Сколар первым завершает разговор. И вопреки облегчению, что я решилась и он наверняка поможет, я испытываю тревогу. Еще сильнее, чем до звонка.

Я точно выжила из ума. И до сегодняшней минуты была уверена, что никаких встреч тет-а-тет не будет. Больше никогда.

Стараясь сохранять остатки спокойствия, я иду собираться. Сначала ищу папку с документами, а потом, осмотрев себя в зеркало, думаю над образом и ловлю себя на мысли, что не хочу, чтобы Сколар узнал о моем положении. Новых насмешек про «зацепилась» тогда точно не избежать. Задрав футболку, смотрю на живот. Иногда я представляю, что это мог бы быть наш ребенок с Демьяном. Это крайне тупо и дико. Внебрачная связь и беременность… Как вечное напоминание о предательстве. Нет, нет. Хватит выживать из ума, – одергиваю себя. Все, что ни делается – все к лучшему. Хорошо, что я беременна от Мая. Пусть сейчас раны еще не до конца зажили, но все затянется. У меня будет своя семья, уверенность в завтрашнем дне, статус жены, а не любовницы, мой мужчина и оазис спокойствия, где меня ценят, любят и уважают.

Надев костюм оверсайз и пуховик, выхожу из квартиры. На улице машинально осматриваюсь по сторонам и тут же сажусь в такси.

В кафе приезжаю раньше Сколара. Когда замечаю его в дверях, идущего ко мне уверенной походкой, почти не слышу никаких звуков, только бешено бьющееся сердце и гул пульса в ушах. И малыш внутри… будто чувствует мое напряжение и эмоции, резко толкается, заставляя меня вздрогнуть.

– Привет, – Демьян садится напротив.

Нарастающее, давно забытое волнение окутывает с ног до головы. Господи, я по-прежнему не могу контролировать себя в его присутствии. Хотя и пытаюсь.

Глупая это была идея со звонком и встречей. Май бы точно не одобрил.

Говорить спокойно и с достоинством, никак не дать понять, что я сильно волнуюсь. Что как-то переживаю за его прошлый поступок. Показать равнодушие. У меня к нему дело. И не более того.

А на самом деле эта встреча парализует мне конечности, ломает внутренние опоры.

Я смотрю на плотно сжатые челюсти Сколара. На его лице нет ни намека на ту самую улыбку, которую еще долго воспроизводила в памяти, как заевшую пленку. Она всплывала сама, в самых неподходящих моментах. Как-то я делала Леше чай, он мельком улыбнулся моей фразе, и я едва не выронила кружку, вспомнив ту, другую, чужую улыбку.

– Показывай бумаги, – произносит Сколар ровно, сохраняя официальный тон, будто между нами никогда ничего и не было.

Его голос застревает где-то между ребер. Глаза сами фокусируются на его руках, длинных пальцах, а потом я поднимаю взгляд к красивому лицу.

И вот это дикое желание расцарапать его и хотя бы еще раз ощутить вкус его поцелуя… Плохо, когда яркие отношения заканчиваются на пике. И когда ты мозгами придумал счастливые картинки будущего, а оно наступает черное, серое и пугающее.

– Вот, – а сама даю себе мысленно оплеуху, отдавая папку Демьяну.

– Пока можешь выписку посмотреть.

Мы обмениваемся документами.

Он открывает папку, внимательно смотрит. Каждую бумагу.

Вести себя невозмутимо все сложнее. Пальцы одеревенели от напряжения, когда беру листы и пробегаю по строкам. Сложно вникнуть так с первого раза. И эта сумма… Мне бы и впрямь сейчас хватило отдать долг Лопыреву. Хотя я ему как бы и не должна. Я вообще никому ничего не должна.