И ладно, деньги заработать можно. Но что делать с сожалениями и неоправданными ожиданиями? Когда ушла от Сколара, как побитая собака, надо было в Ижевск уезжать. Но уязвленное эго и желание кому-то что-то доказать привели к тому, чего я совершенно не планировала…
Невидящим взглядом смотрю в экран, опять обмусоливая события прошлого. Физически я тут, в здании клиники, перед компьютером. А душой… где-то там, несколькими месяцами раньше. Почему нельзя отмотать время и поменять ход событий? Да я бы в ту машину к Сколару не села никогда в жизни. Я бы вовсе не хотела знать, что бывают такие чувства. И что может быть так больно.
И при этом повсюду впихивают чушь, что ничего не поздно изменить. Что человек сам творец своей жизни. Ну, творец – согласна. А вот изменить… У меня ощущение, что я связана по рукам и ногам. И моя главная задача на сегодня благополучно доносить и родить здорового малыша. Потому что если будут, не дай бог, какие-то патологии… Я этого не переживу. Я по матери знаю, как это – выхаживать кого-то. И больше подобное просто не вытяну. В первую очередь морально.
Следом хочется себя пожалеть. И это мы уже проходили.
Так. Все.
Поднимаюсь из-за компьютера и решаю прогуляться. Время еще есть.
Потому что человек не только творец своей жизни, но и источник собственных проблем. И никто другой. Ну, может, еще Сколар.
Погода серая, настроение – под стать. Любовь к Москве меньше не стала – прекрасный город. Но внутри… пусто. Беру тыквенный латте, иду в парк неподалеку, дышу холодным воздухом. Мысли проясняются, настроение улучшается, я даже отправляю Леше селфи. Он тут же ставит сердечко.
«Красавица. Сына, безусловно, хочу, но, наверное, больше девочку. Похожую на тебя».
Таю, как мороженое от этих слов.
Ну вот как? Как можно о чем-то сожалеть…
Смотрю на голые деревья в парке – как символично. Впереди яркий праздник, потом снова обыденность и вот этот голяк… В моем случае роды и неизвестность. Я не знаю, как справляться с младенцем, и мысли об этом пока приносят сильную тревогу. Я больше не буду принадлежать себе. Хоть и жду малыша, очень его люблю, но сама еще ребенок. Который последние годы ухаживал за больной матерью. Я все же не об этом мечтала, и эта корректировка в планах никак не добавляет уверенности.
Переходя дорогу, замечаю, как рядом вдруг останавливается машина. Из нее выходит человек и, даже не оглядываясь по сторонам, открывает дверь и силой заталкивает меня в салон. От резкого движения живот простреливает такой болью, что я хватаюсь за него и несколько секунд сижу, зажмурившись и сосредоточившись лишь на этом ощущении. И страхе, что нам могли навредить.
– А вот и птичка, – басит незнакомый мужик в приличной одежде, но голос у него такой, будто я снова оказалась в кругу пьяных приятелей Петра в своей деревне.
Распахиваю глаза и смотрю на незнакомца. Этого человека вижу впервые.
– Кто вы?.. Что вам от меня нужно?.. – спрашиваю, подавляя панику и боль, но с огромным трудом. Сцена как из дешевой мелодрамы.
– Что-о, – ухмыляется. – Макарчик денег нам должен. Вот что.
– А я здесь при чем? – мгновенно понимаю, о каком Макаре речь. Он зачем-то меня недавно искал. Чтобы слить этим мразям?
– Как при чем? Ты же вроде как сестренка его?
– Я написала отказ. У меня ничего нет. Откройте дверь и свои вопросы решайте с Макаром.
– А у нас другая информация. Макарчик сказал, что пожалел тебя и дал пол-ляма. А долги у него – у-у-у, – тянет незнакомец.
– А я здесь при чем? – повторяю свой вопрос.
Он хватает меня за лицо. Улыбка превращается в оскал.
– Ты что, голубоглазая, не понимаешь? Денежки мне нужны. Мои.
Хочу пискнуть, что нет у меня денег, но не успеваю. Он сдавливает щеки так, что рот приоткрывается в форме буквы «о» и его ухмылка становится шире, словно его забавляет, что я боюсь.
– Плевать мне на ваши расписки. Как возвращать будешь? Мне бы, конечно, деньгами, но ты ничего, смазливая, – смотрит плотоядным взглядом. – Глянь-ка, молчал, что сестренка-то огонь. На пол-ляма, конечно, не тянешь, но тысяч на сто… Ну ладно, сто пятьдесят… В счет долга… Вполне.
По спине прокатывается волна ужаса. Паника, которую я сдерживала, захлестывает с головой. И хочется вдохнуть спасительного нашатыря.
6 глава
– Я… беременна, – выдаю в состоянии полнейшего шока, цепляясь за надежду, что сам факт хоть немного приведет в чувство скотину напротив. Может, у него еще остались зачатки совести и достоинства.
Но ухмылка на его лице становится шире и противнее.
– Пол ляма, – бросает, отпуская мое лицо. – Ваши договоренности с братцем сами решайте – кто, кому, что и под какие условия давал. Срок до понедельника. Потом ставлю обоих на счетчик. Ну и беременность – это ж не болезнь. Да и вообще, еще непонятно, чем все кончится, милая… – слышится то ли издевка, то ли угроза в его голосе.
– Я все верну, – обещаю, захлебываясь ужасом, хотя даже не представляю как. Это же надо отменять сделку, но это явно не быстрый процесс. И возможно ли это вообще? Господи…
– Лёва, помоги даме выйти, – и буквально в следующее мгновение дверь распахивается, а меня хватают за локоть.
– Я сама! – вскрикиваю, хватаясь за живот, он и так тянет после недавней «вежливости» этого самого Лёвы.
Еще одно такое движение – и прямая дорога на новую госпитализацию, а мне сейчас нельзя. Категорически нельзя.
Машина отъезжает, я смотрю ей вслед. Делаю вдох, второй, третий, но легче не становится. Мысли сбиваются, паника накрывает волной, тело сотрясает мелкая дрожь, словно кто-то пустил по мне ток. Беда пришла откуда не ждали.
На глаза попадается вывеска кафе. Надо посидеть. Выпить чего-нибудь горячего. До клиники в таком состоянии не дойду. Живот все сильнее тянет. И Леше нужно позвонить. Только не из офиса. Никому не надо знать о наших проблемах. Точнее моих.
Оказавшись в заведении, пишу Гале, что немного задержусь, и звоню Алексею, мечтая вместо звонка взять билет и лететь к нему под его крыло. Чтобы просто не сойти с ума. Чтобы он успокоил и заверил, что можно что-то сделать. Перекрыть часть сумм, договориться, найти решение. Хотя… откуда? Я же знаю, что он все до копейки вложил в новое жилье и откладывает мне на институт, на роды. Господи…
Леша оказывается недоступен.
Мне приносят воду. Руки дрожат. Пытаюсь снова дозвониться до Леши – бесполезно. «Абонент вне зоны действия сети», – повторяют в трубке, и я хочу кинуть телефон в стену.
Пишу Маю сообщение: что мне угрожали, требовали деньги, прошу срочно перезвонить, как только появится связь. И следом еще одно: что я очень волнуюсь. Очень.
Казалось бы, жизнь только-только стала налаживаться. Появился намек на стабильность, какой-то внутренний покой. И снова все кувырком. Все из-за Сколара! Стоило ему появиться – и началось. Это сто процентов из-за него. Все в моей жизни из-за него!
Удивительно, но прийти в себя помогает мужчина у окна в синем пуховике, местами на куртке сбился пух, потертая ткань, ничего особенного, тем не менее привлекает внимание. Он пьет американо, ест чизкейк, что-то листает в телефоне – новости, может, ленту. И все в нем про спокойствие: не спешит, не злится, просто живет моментом. Словно у него нет проблем, ничто на это не намекает. Возможно, за окном стоит его машина – не развалюха, а дорогая, вроде «Бентли». И, кажется, у него действительно нет этих бесконечных мыслей «откуда взять деньги». Хотя по его виду как бы должны быть…
И вот это и цепляет. Спокойствие человека, который просто живет. Эта мысль бьет прямо в сердце. Потому что мне до такого дзена как до луны. Правда ведь говорят: вот он локоток, а не укусишь.
Время летит очень быстро, и оказывается, я уже час сижу и смотрю на пустое место. Синий пуховик ушел. Завернул за угол кафе – я видела в окно, и непонятно, ждала ли его там крутая машина или нет. А меня вот ждут. Неприятности. И очень большие. Единственного юриста, который помог бы бесплатно, я знаю лишь одного. Но время до понедельника – аж три дня. Банк обязательно нам отменит сделку к этому времени, чтобы я взяла эти пятьсот тысяч, что мы с Маем вложили в жилье, да? Господи, лучше бы я их и впрямь не трогала, как Леша изначально советовал. Где теперь взять пол ляма? Где?
