Под звуки смеха и шуток, наш праздник продолжился.

А потом и бой курантов и салют с фейерверком.

Атмосфера вечера была пропитана дружбой и теплом.

Несмотря на все различия в характерах и судьбах, мы были настоящей семьей. Семьей по выбору, а не по крови.

КОНЕЦ

POV Рома

Зимняя Юта — та еще недружелюбная сука.

Пронизывающий ветер хлестал по лицу, забиваясь под воротник куртки, а редкие клочки снега не добавляли оптимизма пейзажу.

Во мне теплилась надежда, согревавшая куда сильнее, чем термобелье и шерстяные носки…

Я, наконец, увижу его — камень, ставший идеей фикс, неуловимой мечтой, за которой я гнался долгие годы.

До шахты оставалось доехать несколько километров по узкой, петляющей дороге, выдолбленной в красном песчанике.

Джип, предоставленный местной компанией, трясло на каждой кочке, но я не обращал на это внимания. Мысли были далеко впереди, внутри шахты, возле кристалла, о котором мне рассказывали ребята.

Вход в шахту зиял черным провалом. Запах сырой земли и машинного масла ударил в нос, смешиваясь с легким привкусом пороха, оставшимся от взрывных работ.

Здесь царила своя атмосфера — сумрачная, таинственная, пропитанная духом приключений и азарта.

Я обожал подобные поездки больше всего на свете! (После секса, конечно же!)

Ребята ждали меня у самого входа — Дэн, мой бессменный помощник, всегда готовый к любым испытаниям, и молодой, но перспективный геолог, Марк.

Их лица, покрытые пылью и мелкими царапинами, светились энтузиазмом.

— Босс, мы нашли его! — выпалил Дэн, не дав мне и слова вставить. — Он там, внутри. Охуенный камень!

Их возбуждение передалось и мне. Сердце заколотилось с удвоенной силой.

Я надел каску, последовал за ними вглубь шахты, в лабиринт узких, извилистых коридоров, освещенных лишь тусклым светом шахтерских ламп.

Фонарь на каске выхватывал из темноты балки подпирающие стены, потолок. Мне всегда нравилось это ощущение — погружение в недра земли, в самую суть мироздания.

Это было сродни исследованию неизведанного космоса, только в обратном направлении.

Ощущение опасности лишь добавляло адреналина. Чёртовы оползни, внезапные выбросы газа, обвалы — все это, конечно, неприятно, но именно эти риски делали каждую находку еще более ценной.

Риск — это неотъемлемая часть работы геолога, особенно когда ищешь что-то настолько редкое и ценное, как красный берилл.

С детства меня завораживали камни. Их твердость, их цвет, их способность хранить историю Земли.

Я проводил часы, разглядывая их под микроскопом, изучая их структуру, пытаясь разгадать их тайны.

С годами это увлечение переросло в профессию, а затем — в одержимость. Одержимость поиском идеального камня, квинтэссенции красоты и чистоты — биксбита.

Я ускорил шаг, предвкушая встречу с камнем, который, возможно, изменит мою жизнь.

Ощущение опасности сменилось волнующим предчувствием. Чувствовал вибрацию каждой клеткой своего тела.

Двигаясь по темному, холодному тоннелю, я невольно вспомнил отца.

Старый сукин сын, скептик до мозга костей. Он никогда не понимал моего увлечения камнями. Ему нужна была конкретика, ощутимый результат, польза для общества.

А камни, по его мнению, были лишь пустой тратой времени и денег.

Помню, мне было лет тринадцать, когда я принес домой свой первый, по-настоящему ценный экземпляр — небольшой, но идеально ограненный аметист.

Я гордо показал его отцу, ожидая похвалы и одобрения. А вместо этого услышал лишь язвительное:

— Камешки, значит? Ждешь от меня восторженных аплодисментов? Лучше бы делом занялся, а не ерундой страдал. Инженером, врачом стал бы — людям пользу приносил. А так — такое же бесполезное занятие, как и смысл твоего существования…

Слова отца ранили меня в самое сердце.

Я озлобился и замкнулся в себе. Стал еще усерднее заниматься камнями, доказывая самому себе, что я не занимаюсь ерундой. Но обида на отца так и не прошла. Она затаилась где-то глубоко внутри.

Даже сейчас, идя по этой шахте, я думал о нем. Если я найду этот камень, если он окажется именно таким, каким я его представляю — чистым, ярким, бесценным — я стану легендой.

Мое имя будет вписано в учебники геологии. И тогда, надеюсь, отец поймет, что я не просто «пыль собирал».

Меня охватило знакомое чувство вины. Почему любое мое достижение происходит как будто назло ему? Почему я до сих пор так завишу от его мнения? Почему я не могу просто порадоваться успеху, не оглядываясь на прошлое?

Впереди забрезжил свет. Я ускорил шаг.

Наконец мы добрались до места. Небольшая пещера, выдолбленная прямо в скале.

В центре, на грубо сколоченном столике, лежал он. Все еще будто бы утопающий в куске горной породы.

Красный берилл. Биксбит.

Он был меньше, чем я ожидал, примерно с крупную фасолину. Но какой цвет! Насыщенный, глубокий, словно застывшая капля рубина.

Он мерцал в лучах ламп, притягивая взгляд, завораживая своей внутренней красотой.

Я молча взял камень в руки. Ощутил его прохладную тяжесть. Почувствовал, как по телу пробегает волна мурашек. Это был он. Тот самый камень, о котором я мечтал долгие годы.

Не говоря ни слова, я достал из рюкзака рефрактометр (прим. автора — небольшой портативный прибор, позволяющий определить показатель преломления света в минералах.), аккуратно поместил камень на платформу и нажал кнопку.

Прибор выдал показания. Все верно. Берилл. Идеально соответствует параметрам биксбита.

Затем я выключил основное освещение и достал ультрафиолетовую лампу. Направил луч на камень. И произошло нечто удивительное.

Красный берилл засветился. Ярко-красным, словно раскаленный уголь. Флуоресценция была настолько сильной, что казалось, будто камень излучает собственный свет.

— Охренеть можно, — прошептал я, потрясенный увиденным. — Я никогда не видел ничего подобного.

Ребята молча наблюдали за мной, затаив дыхание.

Но что-то не давало мне покоя. Достал лупу.

Крутил камень в руках, рассматривая под разными углами, как вдруг заметил — одна из граней, казалось, была отломана.

Не ровный скол, а скорее отлом, как если бы этот камень был частью чего-то большего. Возможно, я ошибался, но…

Мысль пронзила меня, словно разряд тока. Там, в горе, еще есть камни!

Возможно, целый кластер, или один огромный кристалл, от которого откололся этот кусочек.

Руки задрожали от волнения.

Я чувствовал — там, в глубине, скрывается нечто грандиозное, превосходящее все мои ожидания.

Ребята, конечно, были рады находке, довольны, что не зря потратили время. Но что, если они, ослепленные этой находкой, видели лишь то, что лежало на поверхности?

Я внимательно осмотрел место находки. Небольшое углубление в скале, оставшееся после взрыва. На первый взгляд, ничего особенного.

Забрал у кого-то из работников молоток и зубило и начал аккуратно расширять углубление.

Ударял осторожно, чтобы не повредить возможные кристаллы.

— Босс, что ты делаешь? — спросил Дэн, с тревогой глядя на мои действия. — Мы же нашли камень! Зачем рисковать?

— Это всего лишь фрагмент… — ответил я, не отрываясь от работы. — Тут должно быть еще.

Ребята переглянулись, но спорить не стали. Знали, что это бесполезно. Если я что-то решил, переубедить меня невозможно.

Работа продолжалась несколько часов. Я долбил скалу методично, сантиметр за сантиметром, пока не почувствовал, что зубило провалилось в пустоту.

Я аккуратно расширил отверстие и заглянул внутрь. И замер от изумления.

Там, в глубине скалы, скрывалась небольшая пещера, усыпанная кристаллами кварца. И в центре всего этого великолепия, лежал он.

Красный берилл.

Но не тот маленький камень, который мы видели вначале. Этот был другим. Огромным. Невероятно огромным. Размером с кулак взрослого человека.