Меня Рома два года назад только на борд поставил.

Лауре позвонили, она извинилась и отошла в сторону, прижав телефон к уху.

— Кое-что обсужу с няней и вернусь, — бросила она, и растворилась в коридоре.

Вернулась быстро, с привычной материнской тревогой на лице.

— Все в порядке, Теона просто хотела, чтобы я пожелала ей спокойной ночи, — заявила она с некоторой грустью. Они с Волковым оставили самую младшую дочь дома с няней, решили не везти так далеко в горы полуторагодовалую кроху.

— Мы тоже скрепя сердцем оставили нашу малютку с моей мамой. Дима меня еле уговорил поехать.

— Правильно, твоя мама — лучшая няня на все времена. Ей не страшно даже такую крошку оставлять. Тем более, время коликов уже прошло, а режущихся зубов еще не началось — идеально!

Лаура снова принялась намазывать масло на багет.

— Ой, девочки, какая гадость! Это масло отвратительно пахнет!

Мы с Элей понюхали, переглянулись.

— Нормально, масло как масло, — ответила Эля, поднося багет к носу. — Хорошо, что меня в этот раз только на морепродукты мутит.

Я тоже принюхалась. Ничего странного. Обычное сливочное масло.

Лаура же продолжала кривиться:

— Какая-то кислятина! Фу! У нас другого нет?

И вдруг, резко, она закрыла рот рукой и пулей вылетела в туалетную комнату.

Мы с Элей снова переглянулись. В этот раз с понимающей улыбкой.

В столовой повисла многозначительная тишина.

Запах сливочного масла тут точно ни при чем.

Кажется, семью Волковых ждет очередное пополнение. В четвертый раз.

Спустя мучительные полчаса Лаура выскочила из туалета разъярённая. Пронеслась мимо нас, словно ураган, направляясь на террасу, где братья Романовы негромко переговаривались.

Волкова рядом не было. Он вернулся откуда-то из-за угла, тихо бросив в телефон, завершая разговор:

— Сделайте ему переливание крови. Ублюдок не должен сдохнуть, он еще не все рассказал!

Заметив наши встревоженные лица, он резко осекся, быстро положил трубку и попытался изобразить на лице нечто вроде невинности.

Выглядело неубедительно.

Я невольно взглянула на Элю.

Боже, как же она боялась Волкова! Пыталась казаться храброй, острила, поддерживала разговор, но я видела, как предательски дрожали ее руки, как побледнело лицо.

Она боялась его до дрожи в коленках, до замирания сердца. И я, не говоря ни слова, лишь взглядом умоляла Волкова: «уйди, пожалуйста, не пугай ее, не травмируй, не трогай сейчас. Она же беременна, такая впечатлительная, такая ранимая!»

И тут на него, как из засады, набросилась разъярённая Лаура.

В руке у нее был стиснут тест на беременность, кажется, с двумя четкими, ядовито-розовыми полосками.

— Ты! Плодовитый примат! Кто-нибудь научите его пользоваться презервативами! — ткнула ему прямо в лицо тестом с двумя полосками. — Я только что закончила кормить грудью! Так надеялась выпить просекко с подружками… Да просто расслабиться, сука! Опять рожать!

Первое мгновение Волков замер, словно его ударили током. В глазах мелькнуло что-то похожее на испуг, однако эта эмоция уступила натиску другой — невероятной, почти детской радости.

Углы губ поползли вверх в широкой, искренней улыбке. Он выхватил тест из рук Лауры, рассматривая полоски так, словно держал в руках сокровище.

Волков, выросший в стенах детдома, знавший лишь холод и отчуждение, теперь отец трех дочерей. И он был самым заботливым, любящим отцом на свете! (Хотя то же самое можно сказать о любом из присутствующих здесь мужчин!)

Он буквально боготворил своих девочек, души в них не чаял. И вот, новый ребенок!

— А кто? Сын? — спросил он, совершенно не замечая бушующей вокруг него грозы с итальянской кровью в венах. Его глаза сияли.

— Да откуда я знаю! — взвизгнула Лаура. — Ты теперь ко мне на метр не подойдешь, не обмотанный силиконом!

Волков смотрел на тест, потом на Лауру, и в его взгляде читалось столько нежности, благодарности и чистой, незамутненной любви, что любой, кто хоть раз видел Волкова в деле, вряд ли поверил бы своим глазам.

— Это пацан, я точно знаю!

Он подпрыгнул в каком-то невероятном, грациозном прыжке, совершенно не свойственном его огромному медвежьему телосложению.

— Я знаю, что это пацан! Спорю на свой «Порше», что это пацан!

Дима, не теряя ни секунды, тут же пожал ему руку, сверкнув азартом в глазах.

— Я в деле! Давно хочу себе «Порше».

Волков встретился взглядом с Ромой. Друзья поняли друг друга без слов. Каким-то неведомым образом.

Рома мотнул головой на меня, на мой живот, и многозначительно поднял бровь.

— Мы тоже ждем пацана.

— Да ладно⁈

От избытка чувств Волков зарычал от восторга и, схватив Рому в медвежьи объятия, завалил его в бассейн прямо так, в зимней одежде!

Раздался оглушительный всплеск, брызги разлетелись во все стороны. От воды поднимался густой пар, контрастируя с заснеженным ландшафтом.

В ту же секунду к бассейну подбежали Марк и Макс. С криками диких тарзанов они, подражая своим крестным, тоже попрыгали в бассейн.

Восторгу не было предела!

Элечка посмотрела на Диму молящим взглядом:

— Ди-и-им?

А я подошла и обняла Лауру, зная, что она на самом деле рада не меньше мужа.

— Поздравляю! — прошептала я.

— И я — тебя! — улыбнулась она.

Мы обе друг друга поняли. Наши Катя и Соня — не разлей вода. Теперь, если родятся мальчишки — это будет что-то с чем-то…

⋆꙳̩̩͙❅*̩̩͙‧͙ ‧͙*̩̩͙❆ ͙͛ °₊⋆

Ближе к полуночи все сидели за столом, уставленным настоящими кулинарными шедеврами.

Искусно расставленные хрустальные бокалы, из которых никто из нас-девушек не пил алкоголь.

Зато мужчины счастливые праздновали грядущий год, когда у всех родятся дети.

Тосты сменялись тостами, бокалы звенели, а разговоры и смех лились рекой, переплетаясь с планами на будущее.

Марк и Макс, с мокрыми недосушенными волосами, сидели по обе стороны от отца, надув губы и не издавая ни звука.

Эля, стараясь сгладить неловкость, сказала сыновьям, чтобы они не налегали на одни бутерброды, а взяли мясо.

Те скривились, показывая всем видом, что не очень то и хочется.

Но когда на них посмотрел Дима — не произнеся ни слова, лишь одним суровым взглядом — оба сразу же схватили по огромному куску сочного мяса, с аппетитом уплетая его за обе щеки.

— Тёмыч, ты говорил, у тебя планы на этот год? Не поделишься? — спросил Рома, с Сонечкой на руках. Она обожала приходить к нему за стол и подъедать из его тарелки самое вкусное. — Сколько можно вокруг этой темы тайны и интриги?

Артем приобнял свою роскошную жену и, сияя взглядом, сообщил:

— Да вот, планирую в депутаты пойти, что ли…

Не успел он договорить, как Эля буквально выплюнула воду, которую в тот момент пила.

Капли разлетелись во все стороны, а сама она закашлялась, подавившись от неожиданности.

Повисла пауза.

Ей стало жутко неловко. Испуганно посмотрела на всех нас, стыдясь своей реакции, чувствуя, что привлекла к себе слишком много внимания.

Дима нежно коснулся ее спины, успокаивая и поглаживая. Он злобно зыркнул на Волкова, предупреждая, чтобы тот не смел как-либо комментировать реакцию его жены.

А мне почему-то стало безумно смешно. Я бы и сама прыснула водой, если бы в этот момент пила что-то, или подавилась, если бы ела.

Глупая ситуация, а реакция Эли… бесценна.

Я не сдержалась и улыбнулась.

Потом увидела, что Рома тоже улыбается, а потом и вовсе засмеялся. Его смех был таким заразительным, что в итоге все расслабились и расхохотались.

— Да пошутил я!.. — признался Артем, но потом, как будто задумался, добавил: — Хотя… это не точно.

Лаура тут же на него заворчала, что подобные шутки неуместны, что у него и так хватает дел, а депутатство — это вообще не его.

Эля, вся красная от смущения, тихонько извинилась, но тоже потом заулыбалась, чувствуя, что напряжение окончательно спало.