— Поздравляю, — отвечаю я, машинально откусывая яблоко и снова переводя взгляд на экран телевизора. За маму радостно, но мысль о её женихе тут же омрачает настроение.

— Ты не рада за меня? — в её голосе проскальзывает обида, и я тут же оборачиваюсь к ней.

— Рада, конечно, — поспешно говорю я. — Просто этот дядька мне не очень нравится. Какой-то он злой, что ли, — пожимаю плечами, не скрывая своих ощущений.

— Он не злой, — мама мягко качает головой. — Просто характер непростой. Он ведь хищник, а у них у всех сложные характеры.

Я задумчиво смотрю на неё, пытаясь понять, как можно не замечать тех резких ноток в его голосе.

— Я вижу, что ты его любишь, — наконец говорю я. — Он тебя тоже? Любит ведь?

— Любит, — она кивает с такой уверенностью.

— Прям признавался? — я внимательно смотрю на неё.

— Не признавался, — мама слегка вздыхает. — Но я же вижу! Ему нравится мой запах… — она замолкает, погружаясь в свои мысли, а на лице расцветает блаженная улыбка.

Её счастье такое искреннее, что постепенно и мне становится теплее на душе. Я невольно улыбаюсь в ответ.

— Ах да, ещё кое-что, — вдруг вспоминает мама, и её голос становится чуть серьёзнее. — Давид хочет, чтобы мы переехали к нему домой в ближайшее время.

Я замираю. Яблоко останавливается на полпути ко рту, внимательно вглядываясь в её лицо.

— Переехали? — переспрашиваю. — В смысле… и я тоже?

— Да, — мама кивает.

Я невольно сжимаю в руках огрызок яблока.

— Зачем? Я не хочу никуда переезжать. Я бы осталась жить в нашей квартире. Тем более уже через два дня начинается учёба в университете.

— Нет, одна ты жить не останешься. Я против. Да и Давид сразу сказал, что ты вместе со мной переедешь. Ведь после нашей свадьбы мы станем семьёй.

— И зачем это всё? Я ведь не его родная дочь. И мне уже восемнадцать лет, — пытаюсь найти хоть какую-то лазейку.

— Неважно, родная или нет. Ты моя дочь, а значит, имеешь непосредственное отношение ко мне. Ты переезжаешь вместе со мной, и это не обсуждается.

— Мам! — вырывается у меня, и я недовольно вздыхаю, чувствуя, как к горлу подступает комок обиды.

— Всё, я пошла в ванную, — она поднимается с дивана. — Долго не сиди, ложись спать.

Я остаюсь одна. Медленно кладу огрызок яблока на блюдце. Губы недовольно поджимаются.

Переезжать к этому Давиду? Зачем вообще это нужно? В доме совершенно незнакомого человека придётся жить по его правилам! Ладно, может, удастся ещё уговорить маму.

Два дня начала занятий пролетают мгновенно за сборами и всеми остальными вещами. Я даже забываю о нашем разговоре с мамой насчёт переезда, сосредоточившись на новой строчке в своей жизни. С Эриком мы больше пока не виделись, но он обещал встретить меня возле университета. Переписывались два дня, и мне показалось, что он холоден со мной. Если судить по его сообщениям. Возможно, он всё ещё злится на ситуацию в клубе. Может, думает, что я в этом виновата? Но я не виновата! Я просто хотела сходить в туалет, а тут этот придурок желтоглазый вылез весь такой деловой. Ещё и оскорбил меня!

Даже вспоминать не хочу его наглую рожу. И вообще знать его не хочу. Жалею, что в детстве была в него влюблена.

На этих мыслях я накинула на плечи чёрный короткий пиджак поверх белой блузки. Снизу плиссированная юбка, волосы собраны в высокий хвост, на губы нанесён лишь лёгкий блеск.

Мама подвезла меня до университета. Когда мы остановились на парковке, она тепло пожелала мне удачного первого дня.

Я же, полная радостного предвкушения, в приподнятом настроении едва ли не вприпрыжку направляюсь к воротам университета. Разворачиваюсь, машу маме рукой, она медленно отъезжает, и я растягиваюсь в улыбке, чувствуя себя почти счастливой.

Но в тот самый момент, когда я разворачиваюсь обратно, я врезаюсь в чью-то грудь. Удар лбом настолько сильный, что я теряю равновесие и шлёпаюсь прямо на тротуарную плитку. Боль вспыхивает, и я невольно взвываю. Гнев мгновенно вскипает внутри, и я, не раздумывая, выпаливаю:

— Осторожнее надо быть!

Поднимаю глаза, готовая выдать ещё пару горячих фраз и замираю. Сердце делает резкий кувырок, а во рту мгновенно пересыхает.

Передо мной стоит он.

Тот самый человек, о котором я только что думала с раздражением и досадой. Тот, кого я надеялась никогда больше не встретить. Его губы расплываются в наглой самодовольной ухмылке, а глазах начинают плясать жёлтые искры…

Если бы я умела превращаться в невидимку или сливаться с тротуарной плиткой, то именно так бы и поступила. Только мы он меня не видел и не пытался убить взглядом. Губы Ашера всё ещё растянуты в презрительной ухмылке, а хищный и самодовольный взгляд сосредоточен на моём шокированном лице. В зрачках вихрем вспыхивают жёлтые яркие искры, вид которых вызывает дрожь по всему телу. Страх лишает возможно двинуться.

Я даже не могу уловить счёт времени, сколько я так уже здесь сижу перед ним. Секунды? Минуты?.. На периферии замечаю блондинку, что стоит позади Ашера. Она громко начинает смеяться, и этот звук вырывает меня из оцепенения. Дёргаюсь, словно от пощёчины, ртом втягиваю воздух, а затем медленно поднимаюсь, отряхивая юбку и чёрные гольфы дрожащими руками. Поднимаю сумку, которая упала вместе со мной. Спасибо, что из неё ничего не вывалилось. Не хотелось бы возиться ту дольше, иначе моя психика точно не выдержит.

Честно говоря, тело такое ватное, что мне с трудом удаётся вообще что-либо делать. Машинально поправляю на себе одежду, в сторону хищника упрямо не смотрю.

Может, ему надоест стоять, пялится на меня и он свалит уже? И что он вообще здесь забыл? Неужели… Учится в этом университете? Нет! Только не это.

Ладно… Даже если и так, он всяко на старших курсах. Так, сколько ему исполнилось? Двадцать? Да-да, значит, он на третьем или даже на четвёртом курсе. Шанс того, что мы будем сталкиваться с ним крайне минимальный.

Выдыхаю и выпрямляюсь. Вжимаюсь пальцами в ремешок сумки, а затем делаю шаг в сторону, чтобы обойти этого придурка. Встал как истукан. Боюсь даже мельком глянуть на его рожу, и так прекрасно зная, что он прожигает меня своими жуткими глазами.

Делаю шаг к входу, но здесь меня толкают в плечо, и я едва снова не валюсь задницей на плитку. Чудом выравниваю равновесие, возмущённо поднимая взгляд на того, кто это сделал. Блондинка ехидно ухмыльнулась, а затем произнесла:

— А тебя, что извиняться не учили?

Мои глаза стремительно расширяются от недоумения и ещё большего возмущения.

— За что я должна извиняться? — переспрашиваю ровным голосом. Хотя внутри всё кипит и рвётся наружу.

— Настолько тупая, что тебе нужно разжёвывать?

Нет, ну это наглость!..

Втягиваю порывисто носом воздух, пытаясь сдержаться от колкости. Совсем забываю, что рядом стоит грёбаный Ашер Коэн. Кидаю на него пылающий взгляд. Его глаза неотрывно следят за мной. Он будто бы и не моргает даже. Вот же ненормальное и наглое создание.

— Это ты влетела в моего парня. Дура слепая, — фыркает блонди.

Хочется громко высказаться, но я всё-таки подавляю в себе все колкости, которые могут вылететь из моего рта. Первый день учёбы, и мне не хочется прослыть грубиянкой и нарваться на всеобщее презрение.

— Да, я слепая, — растягиваюсь в улыбке. — А вы, я так понимаю, стеклянные? Встали на проходе и не даёте пройти нормальным людям.

— Нормальным людям? А мы, по-твоему, мнению ненормальные? — она отрывается от плеча Ашера и делает шаг ко мне, шепчет уже более тихо. — Держи свой грязный язык за зубами, выскочка. Иначе тебе будет очень несладко.

— Пф-ф-ф, — фыркаю, закатывая глаза, показывая всем видом, что её слова для меня вообще пустой звук.

— Кана! — слышу голос Эрика и поворачиваю голову в его сторону.

Он стремительно подходит ко мне и берёт за руку, немного потянув на себя. Смотрит испепеляющим взглядом на эту парочку придурков, а затем окидывает меня взглядом.