Почему Ашер ведёт себя как животное? Как он может вот так запросто хватать незнакомых девушек и вести себя с ними вот так…

— Аш… шер… — хриплю я, беспомощно сжимая его кисть руками.

— Рот закрой, — рычит он, рукой поднимаясь выше и касаясь моей ягодицы.

И в этот момент что-то внутри меня ломается. Страх отступает, уступая место холодной решимости. Моё колено взмывает вверх с точностью отточенного удара, целясь прямо между ног Ашеру Коэну. Вкладываю в этот удар все свои силы, что у меня есть в данный момент!

Эффект мгновенный… Хищник отпускает мою шею, сгибается пополам от боли, отступает на несколько шагов, хватаясь за пострадавшее место. Не теряя ни секунды драгоценного времени, я рывком открываю дверь и вылетаю из проклятой вип-комнаты.

На бегу торопливо поправляю одежду, пытаясь привести себя в порядок. Руки дрожат, на глазах скапливаются слёзы. Громкие басы музыки больно давят на барабанные перепонки. Я хочу домой… Просто хочу поскорее уйти отсюда.

Сердце бешено колотится в груди. Я стараюсь взять себя в руки, глубоко вдыхаю и выдыхаю, пытаясь унять дрожь во всём теле. Собрав остатки самообладания, быстрым, почти бегущим шагом направляюсь к столику, где сидит мой парень Эрик и его знакомые.

Когда подхожу ближе, останавливаюсь и наклоняюсь к Эрику, стараясь говорить как можно тише, чтобы никто не услышал:

— Мне нужно домой, Эрик.

Он поднимает на меня обеспокоенный взгляд:

— Почему? Что-то случилось?

В горле ком, слова застревают. Как ему объяснить? Как рассказать, что меня только что чуть не изнасиловал этот хищник? Эрик обычный человек, и он просто бессилен против этого опасного типа. Он не сможет помочь. Я только хуже сделаю.

— Нет… Просто голова сильно разболелась, — выдавливаю из себя, стараясь звучать убедительно.

В этот момент меня окликает Леон:

— Подружка моего брата! — поворачиваюсь на его голос, и в тот же миг он выпускает густое облако дыма прямо мне в лицо. Глаза мгновенно заслезились от едкого запаха, а внутри всё закипает от унижения и бессильной злости.

— Ой, прости. Посиди с нами ещё немного. Скоро именинник придёт, поздравишь его и поедешь домой, — ухмыляется Леон, а я в шоке от того, что этот парень услышал меня.

Я ведь шёпотом говорила, и тут довольно шумно. Музыка играет. Ах да, точно. У хищников отличный слух.

Эрик хмуро смотрит на брата:

— Леон…

— Да ладно вам! — отмахивается тот. — Вы вдвоём поздравите, и ты, моя хорошая, поедешь домой. Я уже сказал нашему имениннику, что ты придёшь, Эрик. Будет невежливо вот так уходить.

Эрик поворачивается ко мне:

— Кана, давай ещё немного посидим? Потом я отвезу тебя домой.

Шумно вздыхаю, пытаясь сдержать слёзы. Смахнув влагу с глаз, киваю в знак согласия.

— Хорошо… — сажусь рядом с парнем, стараясь унять дрожь в руках. Спрятав их под столом, пытаюсь собраться с мыслями и успокоиться, но внутри всё ещё бушует буря эмоций.

______

Привет! Главный наглец — Ашер Коэн, чьё достоинство немного пострадало)

Леон неторопливо разливает напитки по бокалам, и в воздухе витает напряжение, смешанное с напускной непринуждённостью. Хищник со шрамом на лице — тот самый, с тяжёлым взглядом и рубцом, пересекающим правую щёку, вдруг ухмыляется. Его лицо на мгновение преображается, становясь почти мальчишеским, когда девушка, буквально прилипшая к его плечу, начинает что-то шептать ему на ухо. Её губы касаются мочки, а голос тонет в общем гуле.

Затем его рука незаметно скользит под стол. Девушка вздрагивает, начинает ёрзать на стуле. Я наблюдаю за этой молчаливой игрой, и мне не нужно быть гением, чтобы понять, что именно он там делает. Мозг моментально рисует пошлую картину…

И вот что меня бесит, почему именно здесь? Почему при всех? Они не понимает, что это может быть неприятно окружающим? Что кто-то, как я, вынужден сидеть и делать вид, что ничего не замечает, хотя всё прекрасно видно?

Окидываю взглядом компанию за столом. Никто даже бровью не ведёт. Другой хищник, тот, с холодными серыми глазами, спокойно потягивает напиток из бокала, внимательно слушая очередной рассказ Леона. Его лицо невозмутимо, будто происходящее под столом, не более чем фоновый шум. Блондинка, сидящая напротив, то и дело косится в сторону вип-комнат, её взгляд тонет в полумраке коридора, а пальцы нервно постукивают по краю тарелки. Она явно кого-то ждёт, и ей нет дела до чужих игр. А Эрик… Эрик вообще не обращает никакого внимания. Будто это для него совершенно нормально.

Всё ясно. Всем здесь глубоко наплевать. Никого не волнует, что прямо сейчас, в метре от них, разворачивается эта непристойная картина. Значит, и я не буду. Просто я не привыкла к такому. Нет, я не ханжа, но блин…

Решаю отвернуться, сосредоточившись на своём бокале, на мелких пузырьках, поднимающихся к поверхности.

Эти хищники… Они словно живут по своим законам, где нормы приличия пустой звук. Им неважно, как они выглядят в глазах других, что подумают окружающие, как это отразится на их репутации. Они действуют, руководствуясь лишь сиюминутными желаниями, и, кажется, даже гордятся своей безнравственностью. По крайней мере, большинство из них. Наверное, только представители самых влиятельных семей ещё сохраняют остатки приличий на публике, сдерживая свои пошлые порывы за закрытыми дверями.

Даже если взять того самого хищника, который затащил меня в вип-комнату и принялся бесстыдно лапать — Ашера Коэна. В памяти до сих пор живо ощущение его грубых пальцев, впивающихся в бёдра, его тяжёлое дыхание у моего лица, запах алкоголя и чего-то животного, от которого желудок сжимался в спазме. Если бы я не вырвалась и не ударила его между ног с силой, он бы точно сделал со мной что-то ужасное. Что-то, после чего я уже никогда не смогла бы смотреть на себя в зеркало без содрогания.

И что самое мерзкое — ему бы ничего за это не было! Ни суда, ни наказания, ни даже тени осуждения в кругу его собратьев. А я… Я бы навсегда лишилась душевного спокойствия. Каждую ночь видела бы его лицо в кошмарах, каждый день ощущала бы его руки на своём теле. Даже не представляю, как можно пережить такое. Как продолжать жить, зная, что где-то ходит человек, который считал тебя не личностью, а просто игрушкой для своих низменных желаний. Это так мерзко.

Тем более ходят слухи, что хищники очень агрессивные любовники. Что для них близость, не про нежность, а про власть, доминирование, удовлетворение собственных инстинктов. И к девушкам они относятся как к какой-то скотине. Да что там говорить! Для них все люди в принципе никчёмные создания, слабые и беспомощные.

Именно поэтому я ни за что не расскажу Эрику про этот случай. Не потому, что стыжусь или считаю себя виноватой — нет, я чётко понимаю, что жертва здесь только я. Но я не знаю, как он отреагирует. Вдруг его захлестнёт ярость, и он решит найти Ашера, чтобы расквитаться? Тогда проблем будет не просто много. Их будет катастрофически много! И не только у нас с ним. Возможно, пострадает и Леон. И вся семья.

— Так тебе, сколько лет, Каночка? — раздаётся вдруг голос Леона, вырывая меня из мрачных размышлений.

Я вздрагиваю и поворачиваю голову в его сторону. Каночка? Почему он называет меня так? С этой ласковой, почти фамильярной интонацией, будто мы давние друзья. В его тоне звучит что-то тёплое, почти заботливое, но это только усиливает ощущение напряжённости. Он явно знает и умеет, как располагать к себе людей. Вот только я вижу в его глазах тень.

— Сколько тебе лет? — снова спрашивает усмехнувшись.

— А-а-а… Мне восемнадцать, — отвечаю быстро.

— Так вы с Каночкой одноклассниками были? — спрашивает Леон у Эрика. — Я что-то не припомню такой красотки в твоём классе.

— Карина училась со мной в параллельном классе, — отвечает Эрик, беря меня за руку под столом. Его прикосновения немного успокаивают и расслабляют. Не будь его рядом, я бы, наверное, уже давно сбежала из этого ужасного места.